Tags: греческий язык

кот

Четверг, стихотворение: Наташа Хадзидаки

Наташа Хадзидаки [Νατάσα Χατζιδάκι] родилась на Крите, в городе Ретимно, в 1946 году. Закончила Афинский университет, факультет журналистики. В период правления Чёрных полковников изучала английскую филологию в Великобритании, работала на BBC. Литература по-гречески, оказывается, логотехния, а журналистика -- димосиография. На родину Хадзидаки с мужем, поэтом Михаилом Митрасом, возвратились через пять лет, участвовали в создании Греческого объединения писателей. Работая в редколлегии журнала «Знак», Хадзидаки попала на скамью подсудимых, так как опублиикованные оригинальные стихотворения и переводы американских контркультурных авторов консервативная греческая аудитория нашла безнравственными.  Судья, Яннис Деяннис, тоже был поэт, хоть и более традиционного направления. В суде произошёл запоминающийся литературный диспут, и обвинения с журнала были сняты.

Всю жизнь Наташа Хадзидаки страдала от болезни сердца. Умерла поэтесса в Афинах в 2017 году, в результате осложнений пневмонии. Похоронена в Ретимно. Сборник «Via Dolorosa» издан посмертно.



Из сборника «Акриловые» (1976)

Кровавокрасное

Этой ночью я Теда Бара
раскинувшаяся на львиной шкуре
в павильоне Метро Голдвин

Я Осень и моя швейная машинка
проржавела но я приду чтобы найти тебя
только бы удержать своё сердцебиение
на естественной высоте.

Я Дороти Ламур
когда плыву в море маргарина и зелени
позади частых деревьев Экстаза
и сильных мускулов Джонни Вайсмюллера.
Я Джейн в объятиях Тарзана
и в конце комикса
дитя джунглей вонзит нож
мне в спину.

Я Анна Мария Пьеранджели
сидящая с раздвинутыми ногами
в серебряном «порше» Джеймса Дина
незадолго до его поворота
на Калифорния-дриминг.

Я Дэйзи Бьюкенен
в том тёмном холле отеля
незадолго до того как заговорит Джей Гэтсби.

Я Натали Вуд утопшая в красном
платье в великолепии в траве

Я Джанет Ли обнажённая в ду́ше
и ждущая Энтони Перкинса
в эту дождливую американскую ночь психоза.

Я деревянная любовница Чарльза Мэнсона
и приглашаю эту ночь в ванну наполненную
кровью.

1975

Из сборника «Via Dolorosa» (2017)

Алтарь

Я хотела прийти к тебе
когда ты был Облачён в золото своей страсти
Голый. Бледный. Немощный. И Мёртвый.
Вознесённый в своё Последнее Мучение.
Высокоскорбный и Плачей Воскосмертный.
Отсутствующий и Сущий для всех
Стоящих Среди Тёрна Бессмертия

Ты был там. Но что-то не дало мне тебя Увидеть.
Неисчислимое множество двигалось Меж нами
Множество Изысканных Пустых Костюмов
Гружённых Почётом и Пурпуром
Чтобы Почтить и Воспеть
Тебя. Нищего. Попрошайку и Презренного
Игрушку Власти. Голого.
С Раной от Копья на Ребре твоём
С Уксусом Растворяющим твои Уста

Пришли чтобы Перелил в них Покой
Уверенность Небытия
Непреклонность Убийства

11.06.2007.

(перевод Павла Заруцкого)
кот

Четверг, стихотворение: Эрси Сотиропулу

Αντο εἰναἰ ένα ποἰημα
Это — стихотворение



Эрси Сотиропулу [Έρση Σωτηροπούλου] родилась в городе Патры в 1953 году. После путча чёрных полковников была вынуждена покинуть родину, жила в эмиграции в Италии, изучала философию и культурологию во Флоренции. После 1982 года, работая атташе по культуре греческого посольства в Риме, она написала роман под названием «Трюк», посвящённый телефонным розыгрышам, тому, что сейчас называется пранк. Героини, две домохозяйки, развлекаются тем, что звонят случайным мужчинам и подстраивают нелепые ситуации с их участием. «Трюк» имел большой успех, и вообще ироническая манера Сотиропулу полюбилась аудитории. Один из её романов, «Зигзаг среди апельсиновых деревьев», в один год получил Национальную книжную премию и Премию критиков, которые совпадают нечасто. При этом Эрси Сотиропулу известна как поэтесса-авангардистка, увлекающаяся визуальной поэзией.
кот

Греция: Элени Воиску

Элени Воиску-Мартали [Ελένη Βοΐσκου - Μαρτάλη] родилась в 1921 году в Каире, закончила греческую гимназию и французский лицей. Печаталась с гимназического возраста. Имеет бакалаврскую степень по философии, но работала в основном как преподавательница иностранных языков: английского и французского. В Грецию на постоянное место жительства переехала только в 1961 году, с мужем, поэтом А. Марталисом, и к моменту переезда была уже признанной писательницей. А в 1967-ом после прихода к власти военной диктатуры под лозунгом «Греция для православных греков». Воиску и Марталис были немедленно арестованы.



Несколько месяцев жена и муж, разлучённые, провели в атмосфере самого настоящего застенка, где их соседей, знакомых пытали и казнили без суда. Однако никакого "дела пришить" им не удалось. Ни Марталис, ни Элени Воиску не могли участвовать в Сопротивлении в годы Второй Мировой или в гражданской войне 1945-1949 гг. - по той простой и очевидной причине, что в этот период они в Греции вообще не находились. В общем, их освободили, но предложили подписать "акт о лояльности". Естественно, семейная пара отказалась. Соответственно, до самого падения режима полковников, а это 1973 год, Воиску и Марталис не имели права публиковаться, работать на преподавательских и государственных должностях, почему и находились в бедственном положении. В 1978-ом вышел роман Воиску "Кошмары и мечты", - кроме него, переведены на русский некоторые рассказы (журнал "Иностранная литература" 1982, № 5) и ещё неуловимый сборник 2003 года, который нигде найти нельзя. Поэтому пришлось остановиться на "Кошмарах и мечтах", чему я в конечном итоге рада.

Почему "в конечном итоге"? Ни одна книга за последние полгода у меня так тяжело не шла, как эта хроника бедняцкого квартала между Жасминовой улицей и Гиацинтовой. Настоящая физическая усталость накатывала. В кино 60-х было модно стробоскопическое мелькание кадров или особый монтаж: один кадр внутри другого, как в рамке, или сразу четыре кадра на одном экране. Вот "Кошмары и мечты" от первой до последней страницы написаны в такой стробо-манере: тут кого-то за решётку тащат, тут в любви признаются, тут кошка рожает, а на заднем плане сумасшедший в раковине топится. При этом перечень героев длиной почти как в "Войне и мире". Шутка ли, семь семей, да не нуклеарных, а многопоколенных, многодетных - по трое-четверо ребят. И только к концу книги я сообразила, насколько оправдана эта обрывочность, эта фрагментарность... Элени Воиску выкладывает мозаику из осколков времени, а они всё мельче и мельче, вот уже и совсем бирюзовая пыль, смешивающаяся с пылью белой... Одна из главок так и называется "Мозаика". А другая - "Демаркационная линия".

Дети стояли, затаив дыхание. Умирающая снова медленно подняла веки, зашевелила губами; у неё задрожал подбородок, а из глаз покатились слёзы.
- Ссылка... - едва слышно прошептала она. И вдруг перешла демаркационную линию, от жизни к смерти. С рыданием припали к бабушке дети, словно могли вернуть её.
Тут транзистор перестал внезапно хрипеть, и громкие звуки песни разнеслись по дому:
- Водица, Вангельо, холодная водица!
И слепой дед, развеселившись, пустился в пляс.
кот

Греция: Алки Зеи

Алки Зеи [Άλκη Ζέη] родилась в Афинах в 1925 году. Отец был банковский клерк, мать - домохозяйка. Детство Алки и её старшая сестра провели на родине матери - острове Самос, где мама лечилась в санатории от туберкулёза. Вернувшись в Афины, двенадцатилетнюю Алки устроили в частную школу, где она встретила Георгию Каракоста, впоследствии писательницу Жорж Сари. Они всю жизнь дружили и работали в соавторстве, вместе писали пьесы для школьного кукольных спектаклей. Один из комических персонажей, придуманных Зеи в тот период, по имени "Тухлый", стал символом театра кукол в Афинах. Правда, для приличия он называется теперь дядька Митусис.



С поступлением на театральный факультет Афинской консерватории помогла жена дяди - известная писательница Дидо Сотириу (посты в сообществе: http://fem-books.livejournal.com/831946.html, http://fem-books.livejournal.com/830826.html). На факультете Алки Зеи познакомилась со своим будущим мужем, драматургом и деятелем антифашистского Сопротивления, Георгием Севастикоглу. В 1945-ом они поженились, а в 1948, после того, как коммунисты проиграли гражданскую войну, Георгий просил политического убежища в СССР и бежал. Жене удалось с ним воссоединиться только через шесть лет, она закончила наш советский ВГИК, а в 1964 году семья вернулась на родину. Которую покинула вторично через три года, после установления диктатуры "чёрных полковников". Первую книгу, автобиографическую "Леопард за стеклом", Алки Зеи написала в Париже. Между прочим, во Франции этот роман долгое время входил в школьную программу, а у нас вот только сейчас перевели. Слава издательству "Самокат", молодцы, и всё-таки как досадно, что "Леопарда" не было в моём детстве. Солнце, море, диктатура - что ещё надо для хорошей приключенческой истории? Чудесные образы девочек: честолюбивая и амбициозная Мирто, простосердечная и открытая Артеми-дочка рыбака, которая сама ходит на осьминога с острогой, даже несчастная Пипица, у которой самые дорогие игрушки в городе, но с ней всё равно никто не играет... и разумеется, Мелия, альтер эго самой Зеи, от внимательного взгляда которой не ускользает ничего: ни плеск страниц древних фолиантов в пламени, ни белый парус вдалеке. Грянет война, но жизнь не заканчивается, но грянет война, но жизнь не заканчивается.

- Ты за кого, Стаматина, за Венизелоса или за короля? - спрашивают дети служанку.
- Я - за мою несчастную судьбинушку, - угрюмо отвечает смешная маленькая женщина, пережившая погром в Смирне.

Обратите внимание, "Леопард в витрине" - новинка, книга вышла неделю назад и в некоторых интернет-магазинах её пока нет.

Upd.: Уважаемая сообщница e_gerontidy сообщает, что "Леопард на витрине" под заглавием "Наш брат Никос" издавался в СССР (дважды, в 1965 и 1969). А также в СССР в 1974 году издали "Петрос идёт домой", хронику антифашистских действий глазами ребёнка.

Пенелопа Дельта (Греция)



Первая греческая писательница для детей.

Родилась в 1874 в Александрии (Египет), в аристократической семье, покончила с собой 2 мая 1941, когда нацисты вошли в Афины.

Ее исторические романы для детей читали и читают все греки, и они оказали огромное влияние на восприятие ими истории и своей национальной идентичности.

A Tale Without a Name

Эта сказка была опубликована столетие назад, но и сейчас она сохраняет свое очарование.

Когда-то в этом королевстве царил порядок и процветание, дороги были мощеными, в сундуках хранилось золото. Но это было при старом короле, а с тех пор, как он умер, наступило запустение. Однако юный принц и его сестра понимают, что нужно сделать, и пытаются вернуть утраченное.

Интересно, что эту басню сравнивают со "Скотным двором", потому что сказка, конечно, ложь, да в ней намек.

Дидо Сотириу "Мертвые ждут"

В послесловии к книге "Земли, обагренные кровью" Дидо Сотириу нашла информацию о первом ее романе:
"Совсем недавно советский читатель познакомился с первым романом греческой писательницы Дидо Сотириу «Мертвые ждут...». Опытная журналистка, переводчик, профессиональный литератор, глубоко интересующаяся тем, что происходит в мире, Дидо Сотириу и в художественном творчестве остается верной себе: первый роман писательницы был посвящен проблемам войны и мира, проникнут страстной ненавистью к войне.
Роман «Мертвые ждут...» рассказывает о трагических событиях греко-турецкой войны, закончившейся в 1922 году военным поражением Греции. Роман этот во многом автобиографичен, «личное» отношение автора к описываемым событиям придает произведению силу документа. История семейства Магисов, малоазиатских греков, вынужденных эмигрировать, искать в Греции новую родину, история двух поколений Магисов, людей разных индивидуальностей, характеров, призваний, склонностей, разной судьбы, рассказ о семье, через которую так безжалостно прокатилось колесо истории, — эта «семейная» драма становится под пером писательницы книгой о Греции первой половины XX века. В конце романа герои его — младшее поколение Магисов — участники Сопротивления, вместе с лучшими сынами и дочерьми Греции активно борются с нацистской оккупацией.
Но в первом своем романе писательнице не удается порой художественно осмыслить привлекаемый ею огромный материал, ряд серьезных проблем она раскрывает весьма поверхностно. Тем не менее уже первая книга показала читателю, что в лице Дидо Сотириу перед ним серьезный, внимательный, вдумчивый писатель, которому важен не столько «сюжет», сколько понимание сути событий; автор проявляет интерес к таким общественным явлениям, художественный анализ которых помогает разобраться и понять причины происходящего, узнать, говоря словами Дидо Сотириу, виновника случившегося.
Второй роман писательницы, «Земли, обагренные кровью», более локален. Если первый растянут во времени — он начинается в годы первой, а заканчивается в годы второй мировой войны, — то роман «Земли, обагренные кровью» целиком посвящен событиям первой мировой войны и главным образом малоазиатской катастрофе, национальной трагедии Греции. И если героиня первой книги, девочка, а затем молодая девушка, смотрит на происходящее наивными детскими глазами и, даже повзрослев, судит о многом лишь понаслышке, то герой романа «Земли, обагренные кровью», крестьянин, сын крестьянина, солдат рабочего батальона, а потом солдат греческой армии, дезертир, турецкий военнопленный, бежавший от побоев и издевательств, всей своей жизнью, судьбой, ощущает суть происшедшей трагедии."

Мне бы как раз было еще интереснее прочитать ее книгу с протагонисткой женского пола, написанный фактически от лица самой Дидо Сотириу - ведь она как раз была девочкой и юной девушкой во время этих событий.
Роман вышел на русском в "Издательстве иностранной литературы" в 1963 году. К сожалению, текст в интернете не нашла.

Дидо Сотириу "Земли, обагренные кровью"

Год: 1962
Страна: Греция
Издано на русском: Москва, "Прогресс", 1964
Роман посвящен событиям Первой мировой и Второй греко-турецкой войн, затронувшим Малую Азию. Эти события затронули и Дидо Сотириу лично. Родилась она в 1909 году в городе Айдын, что в Западной Турции, в греческой семье, в 1919 году ее семья переехала в Измир, однако в результате «малоазиатской катастрофы» была вынуждена бежать в Пирей, а потом поселилась в Афинах, где писательница прожила всю свою жизнь.
Однако роман основан на воспоминаниях другого человека, вполне реального, по имени Манолис Аксиотис.
В начале книги рассказывается о жизни в Малой Азии до Первой мировой - греки и турки жили вполне мирно, дружили и помогали друг другу, торговали и вели дела. Разве что межконфессиональные браки были суровым табу, однако любовные истории, по всей видимости, были не такой уж редкостью.
С началом  Первой мировой были призваны все мужчины от 20 до 40 лет, причем, греков призывали в "рабочие батальоны", что-то вроде стройбата, где они в очень плохих условиях тяжело работали на строительстве железных дорог. Многие уклонялись от призыва как могли - прятались в подвалах и на чердаках, в лесах и в горах. Ситуация в армии была такая, что, как пишет Сотириу, "Ни один солдат — ни турок, ни грек, ни армянин, ни еврей — не желал возвратиться добровольно в свою часть". Страну наводнили банды дезертиров, голодные, озлобленные и вооруженные, они представляли реальную опасность. Кроме того, начала разгораться ненависть к грекам и армянам.
Вот что Дидо Сотириу пишет о причинах этого:
"Теперь в Малой Азии господствовали не только турки, но и немцы. Немец был мозгом, а турки — руками. Немец планировал, турок проводил план в жизнь. В Смирне теперь распоряжался какой-то немец в форме прусского генерала, сухой и бессердечный, настоящий оккупант. Звали его Лиман фон Сандерс. Смирненский митрополит Хрисостомос советовал: «Трижды подумайте, прежде чем обратиться к нему…» Этот злой дух Малой Азии не знал ни сострадания, ни пощады. С турками можно было договориться, с ним — никогда. Он не слушал слов, не принимал подношений, лишен был всяких чувств. Он был прислан к нам с жестокой целью — уничтожить нас, обобрать, вырвать у нас золотое руно. Турция по существу стала немецкой колонией.
Задолго до объявления войны Турцию наводнили немецкие «специалисты» с целью «изучения положения в стране». Это были коммерсанты, военные, полицейские, археологи, социологи, психологи, экономисты, врачи, миссионеры, учителя! Их особенно интересовали греки, наши мысли, наше прошлое и настоящее, наши отношения с турками, наши способности, наши доходы и занимаемые нами посты. И то, что показали эти «исследования» и статистика, им не понравилось. Греков и армян слишком много. «Чересчур умны, — говорили они, — слишком высокие посты занимают и изворотливы, как черти. Турки еще не проснулись. И пока беи беззаботно наслаждаются покоем, греки фактически правят страной». Короче говоря, греки и армяне были серьезным препятствием для немцев, а значит, их следовало устранить.
Collapse )

Кира Сину "Великий эксперимент"

Год: 1980
Страна: Греция
Издано на русском: М. : Дом, 1996
Переводчица: О. Патрунова
Кира Сину родилась в 1923 году в Ростове-на-Дону, отец ее был греком, мать - русской. В 1932 году семья уехала в Грецию (пожалуй, очень своевременно).
Из интервью Киры Сину:
"Отец был гражданским офицером. И когда мне было 9 лет, мы вынуждены были уехать. Мы приехали в Афины в 1932 году. Моему отцу помогли найти работу родственники. По работе его послали в Салоники. Там я закончила немецкую школу, потому что немецкий язык знала еще из Ростова-на-Дону. В нашей семье продолжала жить фройлин моей матери, которая также меня обучала языкам. Затем, я закончила туристическую школу. В результате, владела греческим, немецким. Французским и русским языками. Немного работала экскурсоводом в Салониках."
Кира Сину писала прозу – исторические и приключенческие романы, в основном адресованные детям среднего школьного возраста, всего более 20 книг.
"Всего написано 23 книги, адресованных детям 10-12 лет. Переведено более ста книг. С русского языка я перевела «Анну Каренину», «Братьев Карамазовых», «Идиота», «Архипелаг Гулаг». Много произведений Гоголя. У Захаропулоса вышли «Записки сумасшедшего», «Нос», «Шинель»."
"Великий эксперимент" - фантастическая повесть. Талантливый нейрохирург проводит эксперимент, пересаживая человеку клетки мозга дельфина и получает неожиданный результат - его подопытный становится гением, впрочем, совершенно беспринципным и безнравственным.
Произведение показалось мне немного наивным, что, в принципе, неудивительно, учитывая целевую аудиторию. Зато содержит интересные научно-популярные сведения, вплетенные в повествование, таким образом ненавязчиво выполняя обучающую функцию :) В целом мне напомнило советскую фантастику, в частности - Беляева (которого я, кстати, как раз в этом возрасте весьма любила).
Из минусов: большинство персонажей - мужского пола. Из значимых - только девочка Даная. Но есть пара интересных диалогов по "женскому вопросу":
Collapse )
кот

Кипр: Рина Кацелли

Рина Кацелли [Ρήνα Κατσελλή], в девичестве Рина Ставру, родилась в городе Кирения, на севере Кипра, в 1938 году. Там стоял дом, где жили несколько поколений их семьи, там Рина закончила гимназию и там же в неполных двадцать лет села в тюрьму. За национально-освободительную деятельность. Впрочем, скоро её выпустили, в 1960 году Кипр обрёл независимость, и можно было заняться любимым делом: работать в обществе изучения фольклора. Рина Кацелли - мастерица народной вышивки и резьбы по дереву, также увлекается живописью. Свои поэтические опыты она показала некому маститому стихотворцу, и тот вынес вердикт:
- Никогда, никогда не пишите стихов! Это ужасно.



С тех пор - только короткие рассказы и небольшие пьесы. Дома Рина Кацелли вела дневник под названием "Крупинки мыслей и опыта" - записывала смешные случаи из жизни мужа и дочери, идеи, рассуждения. А потом настал 1974 год. При непосредственной поддержке греческих "чёрных полковников" националисты, с долей глумления прозванные "черными майорами", свергли законного президента Кипра - архиепископа Макария. "Ах вот как!" - воскликнула Турция, - "Вы попрали соглашения! Ну, мы войска вводим".

И ввели войска.

Последующие события зафиксированы Риной Кацелли в хронике "Беженка в родной стране". Война, хаос, дороги бомбят, с минуты на минуту ожидается арест мужа и брата, на руках маленькая дочка. И ещё беременность с угрозой выкидыша. Под катом несколько цитат: как пришлось бежать с родины:

Collapse )

Рине Кацелли с семьёй удалось бежать: сперва в Лимасол, потом в столицу. Она благополучно родила ребёнка, впоследствии занялась политической деятельностью. Первая женщина-депутат кипрского парламента. Трижды получала ежегодную премию за лучший кипрский роман. Здесь: http://dedalus.gr/en/authors.php?authors_id=111 - можно прочесть отрывки из её самого известного произведения "Синий кит" на английском языке.

в настоящее время писательница живёт в городе Левкосия. В свой дом в Кирении она не возвратилась больше никогда.
кот

Кипр: рассказы и рассказчицы

Продолжаю знакомство с антологией повестей и рассказов Кипра «На земле Афродиты», изданной «Радугой» в 1989 году.



Мария Пилиоту, «Кукольная фабрика» - описание потогонного производства глазами его сотрудницы. Странноватая история: вроде бы об эмпауэрменте, о победе над системой, но остаётся чувство тревоги...

Элли Пеониду, «Чудак Жюль и его дома» - зарисовка на три страницы. Тема, увы, актуальна не только для Кипра: сносят старые уютные дома и строят огромные многоэтажные комплексы. Все аплодируют. И только старый чудак Жюль фиксирует уходящую натуру на холстах. Что с него взять, иностранец.

Элени Теохарус, «Труппа» - пленительно написано, стилистически, наверное, лучшее в книге, но вообще ничего не понятно, начиная с имён действующих лиц. Почему действие происходит в общаге? Откуда взялись пёс и котёнок? Кто такой чужеземец и что ему нужно? Сплошные загадки.

Мария Руссья, «Соседки» - набросок межкультурального общения чопорной англичанки и киприоток, которые пришли с пренеприятнейшим известием. Настоящая трагикомедия, почти фарс о национальных характерах, privacy и соборности :): "У нас так заведено - встал утром, взгляни сначала на соседа, а потом на солнце..."

Эвгения Палеологу-Петронда, «Демонстрация» - образец эмигрантской литературы. Писательница родилась и выросла в Египте, в Александрии, и рассказ посвящён народным волнениям в этом городе. Вернее, не рассказ, а отрывок из биографического романа, посвящённого деду. Немало конъюнктуры, казённых восторгов, но охота узнать, чем закончилась забастовка и что дальше случилось с семьёй.

Иви Мелеагру, «Немая роль» - многодетная домохозяйка работает под радио и, наслушавшись новостей да сопоставив факты, впадает в тяжёлую депрессию, ложится с тёмную комнату. Ибо нечто надвигается. Всё те же бодрые рекламные джинглы, а вести чем дальше, тем мрачнее. Безоговорочное первое место.

Ианти Теохариду, «Белые перчатки» - наименее вразумительный рассказ из перечисленных. Попахивает стокгольмским синдромом. К молодому греческому партизану приходит незнакомая турчанка и предъявляет обвинение в гибели своего жениха. Задумалась, что турецкого голоса в сборнике нет. А жаль.

Из тридцати семи произведений девять — женские, почти четверть. По-моему, результат неплохой!