Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

absynthe

Выбери женщину: Какие книги хочется тут обсуждать и рецензировать

Сообщество создано, чтобы женщины могли тут обсуждать книги, написанные женщинами, с феминистских позиций в рамках принципа "выбери женщину", чтобы начать разбавлять свои книжные полки, заставленные мужскими книгами, книгами женщин. Это женское пространство и мужчины в сообщество не принимаются. (Удалять тех, кто принят по ошибке, я, конечно, не буду, но общий принцип от этого не меняется).

Помимо серьезных книг, написанных сознательными феминистками, феминистской критики патриархата, книг по психологии для повышения самосознания и вычищения сексистской парадигмы из своего сознания, хочется обсуждать и жанры "полегче" - детективы, фантастику, триллеры и пр., написанные женщинами, где много персонажей женщин.

Очень интересна художественная литература, описывающая мир и жизнь глазами женщин, через переживание женского опыта.

Интересны автобиографии и мемуары сильных и успешных женщин, даже если они не считали/не считают себя феминистками и местами транслирует сексистское гуано.

Впрочем, истории про тяжелые судьбы жертв патриархата интересны не менее историй успеха.

Не менее интересны хорошие детские книги, написанные женщинами, чтобы знать, какой книгой меньше засоришь мозг ребенка.

Вообще выбор книги для рецензий - на усмотрение читательниц - если что-то вам показалось стоящим, то оно с большой долей вероятности может показаться стоящим другим женщинам.

Сообщество модерируют: felix_mencat, maiorova, lada_ladushka, freya_victoria, roveindusk.
В случае конфликтов или вопросов, касающихся правил, обращайтесь к модераторкам.

АПД. Виртуальный книжный клуб.Collapse )

АПД. 2 - Стандартизированное оформение постов с рецензиями Collapse )

АПД. 3 - СПИСОК КНИГ МЕСЯЦА Книжного Клуба за все месяцы - http://fem-books.livejournal.com/102658.html

АПД.4 - ПОИСК ПО ТЕГАМ - - http://fem-books.livejournal.com/tag/

АПД. 5 - очень полезная статья о женской литературе и о феминистской лит. критике, Ирины Жеребкиной: http://fem-books.livejournal.com/269691.html?view=2209915#t2209915

АПД. 6 - ПРАВИЛА СООБЩЕСТВА: http://fem-books.livejournal.com/278879.html

АПД. 7 - "Зеркало" сообщества регулярно копируется на dreamwidth, под тем же названием.
Кроме того, 29 октября 2014 года родился новый сайт книжного сообщества - https://fembooks.wordpress.com/

АПД. 8 - "Как подавить женское писательство" Джоанна Расс - http://fem-books.livejournal.com/533224.html

АПД. 9 - "Попробуйте один год не читать книги, написанные белыми гетеросексуальными цисгендерными мужчинами" - http://fem-books.livejournal.com/710524.html

АПД. 10 - "Энциклопедия для девочек: как менялась главная героиня романа воспитания в XX веке" - лекция Александры Шадриной - http://fem-books.livejournal.com/1076178.html
кот

Елизавета Кузьмина-Караваева (мать Мария)

Сегодня годовщина скорбная. Семьдесят пять лет назад, тридцать первого марта 1945 года, в концентрационном лагере Равенсбрюк казнена в газовой камере мать Мария, в миру Елизавета Юрьевна Скобцова. Общественная деятельница, благотворительница, участница Резистанса, мемуаристка, поэтесса.


Это была странная монахиня, может быть, самая странная из когда-либо существовавших монахинь. Она умела столярничать, плотничать, малярничать, шить, вышивать, писать иконы, мыть полы, стряпать, стучать на машинке, набивать тюфяки, доить коров, полоть огород. Она любила физический труд, ей были неприятны белоручки, она ненавидела комфорт, материальный и духовный, могла по суткам не есть, не спать, отрицала усталость, любила опасность. Она вела жизнь суровую, деятельную: начала с того, что открыла на деньги, собранные по Парижу, небольшое общежитие и столовую для безработных на улице Вилла де Сакс, а кончила тем, что на собственный страх и риск сняла большой дом на улице Лурмель, 77, который стал родным для сотен и тысяч обездоленных, голодающих, одиноких во французской столице. Она объезжала туберкулезные больницы, психиатрические лечебницы, различные госпитали. Она сама мыла полы, красила стены на улице Лурмель, 77...

Из книги Евгения Богата «Бессмертны ли злые волшебники»

Курганная царевна

Я весь путь, весь путь держалась за стремя владыки;
Конь белый летел, как птица;
Далеко остались рабынь испуганных лица;
Перестали быть слышны вопли и крики.

Это было бегство, бегство от победивших;
нас в степи спасла звериная тропа,
Мы врагам не оставили ни одного снопа, –
Я даже видала людей – богов паливших.

Владыка одной рукой прикасался к секире,
А в другой держал бога – покровителя нашего племени, –
Вот отчего я бежала у стремени:
Владыка и идол – что ж другое осталося в мире?

1912

Предыдущий пост о поэтессе: https://fem-books.livejournal.com/1319270.html
кот

Надежда Городецкая

Никогда бы не узнала об этой писательнице, если бы не злоязычие Зинаиды Гиппиус:

Однажды, уже в эмиграции, в Париже, какая-то дама, бывавшая одно время у Мережковских на воскресеньях, прислала им в подарок книгу-роман, непонятно зачем ею написанный. Он назывался «Несквозная нить» и был какой-то странный.
Когда спустя несколько дней Мережковский собрался ей писать благодарственное письмо — случай чрезвычайно редкий, — оказалось, что ни её имени, ни её отчества он не знает. Он обратился за справкой к З.Н. Та посмотрела на него с нескрываемым презрением:
— Ах, Дмитрий, ты никогда ничего не знаешь. Ее зовут… Эмилия Дионисьевна.
— Дионисьевна? — переспросил Мережковский. — Так-таки Дионисьевна?
— Ну да. Что тут необыкновенного?
Конечно, ни Эмилией, ни тем более Дионисьевной даму не звали. Гиппиус все выдумала. Но Д.С., доверявший ей слепо и шуток не понимавший, так и написал: «Глубокоуважаемая Эмилия Дионисьевна…»

Владимир Злобин, «Мисс Тификация»



На самом деле звали писательницу Надежда Даниловна. Collapse )
кот

Мэри Бирд "Цивилизации"

Очень хорошо, элегантно издано, несмотря на маленький формат, прекрасно иллюстрировано авторскими фотографиями. Написано слегка (а то и не слегка) в пику Кеннету Кларку [Kenneth Clarke], знаменитому историку искусств, в 1969 году на вопрос, что есть цивилизация, ответившему надменно:
-- Трудно определить, но если я её увижу, я её отличу.
С выразительным высокомерием Кларк в первой серии своего фильма "Цивилизация" объяснял понятия цивилизации и варварства соответственно на греческой мраморной статуе и африканской маске. Мэри Бирд [Mary Beard], полемизируя с ним, даёт своему фильму, который должен был стать оммажем работе Кларка, название "Цивилизации". Во множественном числе.



Я даже больше, чем Кларк, озабочена полемикой вокруг идеи цивилизации и отсутствием согласия среди спорящих, а также тем, как это изменчивое понятие обосновывают и отстаивают, прибегая в качестве мощного орудия к идее «варварства»: «мы» знаем, что «мы» цивилизованны, противопоставляя себя тем, кого считаем нецивилизованными, тем, кто не разделяет наши ценности или кому нельзя их доверить. Цивилизация в равной мере процесс включения и исключения. Граница между «нами» и «ими» может быть внутренней (на протяжении большей части мировой истории идея «цивилизованной женщины» заключала в себе противоречие) или внешней, о чем свидетельствует слово «варвар» – поначалу это было уничижительное и этноцентрическое древнегреческое обозначение чужаков, которых невозможно понять, потому что они бормочут что-то невразумительное: «бар-бар-бар…» Неудобная правда заключается, однако, в том, что так называемыми «варварами» могут оказаться люди, имеющие иной, отличный от нашего взгляд на то, что значит быть цивилизованным и что важно в человеческой культуре. В конце концов, что для одного – варварство, для другого – цивилизация.

Не все выводы английской античницы показались мне бесспорными. Здесь дискутировать и дискутировать, в том числе и с моей родной психологической колокольни. Ведь чем, как не психологией восприятия, обусловлено индивидуальное ощущение того, что разорённый пуританами собор в Или, где так печально зрелище статуй святых с отшибленными головами и руками, выглядит "возможно, даже прекраснее, чем раньше"? Мы-то не видели, как было раньше. Даже изображений не сохранилось. Сравнить не можем. Я не хочу благодарить иконоборцев за красоту разорения. Религиозное рвение, как и любое другое рвение, оправданы в моих глазах тем более, чем искреннее и действеннее направлены на созидание... Поэтому особенно отозвался феминистический аспект "Цивилизаций". Бирд задаётся целью разбавить запоминающимися женскими образами череду Художников с большой буквы, непременно белых европейцев и непременно мужчин, представленных Кларком и его единомышленниками. Кстати, а знаете ли вы, что статуя Скорбящей Богородицы Макаренской, согласно некоторым источникам, изваяна скульпторшей Луисой Рольдан, дочерью и ученицей знаменитого Педро Рольдана. У неё было семеро детей, и она похоронила пятерых, кому, как не ей было воссоздать материнскую скорбь? Я о Луисе Рольдан ничего доселе не знала.

Не знала и о Кристиане Херрингем, английской  художнице, кстати, убеждённой суфражистке, которая в точности скопировала и представила европейской публике фрески Аджанты, посвящённые жизни Будды. Во время работы в мрачных пещерах, среди летучих мышей и прочих источников разнообразных инфекций, здоровье копиистки было подорвано. Последние пятнадцать лет жизни леди Херрингем страдала от мании преследования и болезненных мыслей, что она вторглась в святая святых и могла невольно исказить священные изображения.  Она умерла в Суссексе в частной лечебнице.  

Сигрид Унсет "Кристин, дочь Лавранса"


Многие сказки заканчиваются свадьбой, а дальше герои якобы "жили долго и счастливо, и умерли в один день". В жизни часто бывает совсем не так, не так и в трилогии Сигрид Унсет "Кристин, дочь Лавранса"...
Свадьбой заканчивается первая книга - о юности Кристин, а две следующие - о том, что было после. И о том, как "люди, любившие друг друга жаркой страстью, кончают тем, что уподобляются двум змеям, которые жалят друг друга в хвост".
А ведь отец предупреждал...
[Spoiler (click to open)]"Подумала ли ты, какого мужа ты получишь, выходя за человека, который взял себе в любовницы чужую жену, а теперь хочет взять в жены невесту другого?.." - спрашивал он Кристин. Вроде бы, и подумала, вроде, и знала всё про своего возлюбленного, и даже поклялась никогда не жалеть. И всё же, всё же...
Бороться за свою любовь Кристин и Эрленд могли, со страстью и упорством. А вот спокойно и радостно жить вместе - это у них не получалось.
"Настоящую, глубокую, сердечную радость он знавал с ней только в те дни, когда вводил ее в грех…
А он-то думал с такой уверенностью: в тот день, когда возьмет за себя Кристин, чтобы обладать ею перед Богом и людьми, все дурное будет навсегда вычеркнуто из его жизни, – он даже забудет о том, что оно когда-то было…"
Внезапно, семейная жизнь оказалась вовсе не вечным праздником.
"Да. Да. Да. Это правда, что она непрестанно вспоминает каждую рану, которую он нанес ей, – хотя и знала всегда, что он никогда не причинял ей боли как взрослый человек, желающий другому зла, но как ребенок, играя, бьет своего товарища по игре. Она оберегала воспоминание о каждом его оскорблении, как оберегают гноящуюся рану. А всякое унижение, которое он навлекал на себя, следуя каждой своей прихоти, поражало ее, словно удар бичом по телу, и наносило ей сочащуюся кровью рану. Нельзя сказать, чтобы она сознательно и умышленно копила обиду против мужа, – она знала, что не мелочна, но становится мелочной, когда дело касается Эрленда. Если в том участвовал Эрленд, она не могла ничего забыть, – и каждая малейшая царапина в ее душе начинала болеть, и кровоточить, и нарывать, и жечь как огнем, если это он причинил ее."

Однако, когда спустя много лет Эрленд попадает в большую беду (по собственному легкомыслию, впрочем), Кристин не отступается от мужа, она готова на всё ради его спасения. А чувства вспыхивают с новой силой.
"Теперь опять все было как в пору юности, когда она ради Эрленда противопоставила свою волю всему и всем. Теперь опять ее жизнь стала одним-единственным ожиданием – от свидания до свидания – того часа, когда ей можно было видеть мужа, сидеть рядом с ним на кровати в камере башни королевской усадьбы, беседовать с ним спокойно и ровно… пока, случалось, они останутся одни на кратчайший миг и крепко прижмутся друг к другу в жарком, бесконечном поцелуе и в бурном объятии."
Только в экстремальных условиях их любовь проявляется в полной мере. Повседневная же жизнь превращается в череду обид и недоразумений.

И не только старые обиды тревожат Кристин, но и насущные житейские задачи, о которых Эрленд мало беспокоится: как обеспечить благополучие семьи и наследство многочисленным сыновьям. Эрленд непрактичен совершенно, что уж там, попросту легкомысленен и безалаберен, Кристин же хозяйственна и благоразумна - во всём, кроме своей любви к нему.
"Свою невинную, бережно лелеемую юность она отдала на растерзание опустошительной плотской страсти и с тех пор жила в страхе, в страхе и в страхе, навеки лишившем ее свободы с той минуты, как она впервые стала матерью. В ранней юности пленилась она мирской суетой, и чем больше запутывалась и билась она в мирских сетях, тем сильнее и крепче привязывала ее эта суета сует. Силясь защитить своих сыновей, она простирала над ними трепещущие крылья, опутанные оковами земных печалей. Она тщилась утаить от всех свой непрестанный страх, неодолимую слабость своей души, она ходила, гордо выпрямившись, со спокойным лицом и молча боролась за то, чтобы всеми доступными ей средствами оберечь счастье своих сыновей…"

"Однако Эрленд никогда не требовал этого от нее. Он взял ее в жены не для того, чтобы обречь ее на труд и заботы. Он взял ее в жены, чтобы она спала в его объятиях. А потом в урочный час на свет появлялось новое дитя и требовало места в ее объятиях, у ее груди, доли в ее тревогах…"
"Бог свидетель, она всегда желала считаться простой, обыкновенной женщиной и предпочла бы не входить ни во что, кроме воспитания детей и домашнего хозяйства. Но ей всякий раз приходилось брать на себя такие заботы, какие она сама считала неженским делом, и Эрленд без колебания позволял ей взваливать их на ее плечи."

Но ведь кто-то должен это делать? Хоть кто-то в семье должен быть практичен и думать о хлебе насущном и о будущем детей? Вот так и билась Кристин "в мирских сетях"...

Очень чувствуется в книгах глубоко религиозное мировоззрение Сигрид Унсет. Может, даже слишком религиозное на мой атеистический вкус :), но, поскольку повествует она о людях средневековья, оно вписывается вполне органично. Можно сказать, что эти книги о несовершенстве земной любви в противовес совершенству любви небесной. Не зря Кристин в конце жизни уходит в монастырь - это и вправду было частым явлением по тем временам, и служит раскрытию авторского замысла.

Показателен в этом плане диалог между Кристин и Гюннюльфом, братом ее мужа (и чуть ли ни единственным приличным человеком среди всей его семейки):

"– Когда Адам и жена его поступили наперекор Божьей воле, они ощутили во плоти своей силу, поступавшую наперекор их воле. Бог создал их, мужчину и женщину, молодых и прекрасных, чтобы они жили в супружестве и производили наследников, сопричастных дарам доброты его – красе райского сада, плоду древа жизни и вечному блаженству. Им не нужно было стыдиться своего естества, ибо, доколе они были послушны Богу, все их тело и все их члены были во власти их воли, подобно тому, как руки и ноги.
Залившись кроваво-багровым румянцем, Кристин сжала руки крестом на груди. Священник наклонился к ней; она ощущала взгляд его сильных желтых глаз на своем опущенном лице.
– Ева похитила то, что принадлежало Богу, а муж ее принял, когда она дала ему то, что по праву было собственностью их Отца и Создателя. Отныне они захотели быть равными Богу, и тогда они заметили, что стали прежде всего равны ему вот в чем: как они предали его власть в большом мире, так была предана их власть над малым миром – над плотью, обиталищем души. Как они изменили своему Господу Богу, так отныне их тело стало изменять госпоже своей, душе.
Тогда эти тела показались им столь безобразными и ненавистными, что они сделали себе одежды, чтобы спрятать их. Сначала только короткие штаны из фиговой листвы. Но по мере того как они постигали сущность своего плотского естества, они стали натягивать одежду на грудь, против сердца; и на спину, не желавшую сгибаться. И так продолжалось до этих последних времен, когда мужи одеваются в сталь до кончиков пальцев и утаивают лицо свое под забралом шлема – столь сильно выросли вражда и предательство в мире.
– Помоги мне, Гюннюльф, – просила Кристин. Она побледнела до самых губ. – Я… я не знаю, в чем моя воля…
– Так скажи: «Да будет воля твоя», – ответил священник тихо. – А Божья воля в том, – ты знаешь, – чтобы сердце твое открылось его любви. Ты должна вновь полюбить его всеми силами души…
Кристин внезапно повернулась к деверю:
– Ты не знаешь, как я любила Эрленда. А детей!
– Сестра моя, всякая иная любовь – не более как отражение небес в лужах на грязной дороге. Если ты туда погрузишься, ты испачкаешься. Но если ты всегда будешь помнить, что это лишь отражение света из иного мира, то будешь радоваться его красе и не станешь разрушать ее, поднимая ту муть, что на дне…
– Да. Но ты ведь священник, Гюннюльф… Ты обещал самому Богу, что станешь избегать этих… трудностей…
– И ты тоже, Кристин, когда ты обещала оставить дьявола и его деяния. Дело сатаны – это то, что начинается сладким наслаждением, а кончается тем, что два человека становятся подобны змее и жабе, жалящим друг друга. Это познала Ева, – она хотела дать своему мужу и потомкам то, чем Бог владел, а не принесла им ничего, кроме изгнания, и кровавой вины, и смерти, которая вошла в мир, когда брат убил брата на том первом крошечном поле, где терн и репейник росли на кучах камней вокруг маленьких расчищенных делянок…"


Нет, всё же монастырь вполне закономерно стал последним этапом ее жизненного пути.
Хотя порой, читая, я думала, а не лучше ли было бы для нее уйти в монастырь еще в юности? Пожалуй, Кристин справилась бы и с ролью настоятельницы, может, даже нашла бы себя. Но это была бы совсем другая история...

Предыдущие посты о трилогии и о жизни Сигрид Унсет от maiorova: "Венец", "Хозяйка", "Крест"

Юлиана Норвичская (Нориджская)


Юлиана Норвичская, или Нориджская (конец 1342 — после 1416) — монахиня–бенедиктинка, английская духовная писательница, первая женщина, написавшая книгу на на английском языке. Относится к числу крупнейших мистиков средневековой Англии.
В тридцатилетнем возрасте перенесла тяжелую болезнь, во время которой пережила несколько сильнейших духовных озарений. От болезни Юлиана оправилась, и через двадцать лет записала свои видения в книге "Шестнадцать откровений Божественной любви".
Юлиану Норвичскую часто изображают с кошкой.

"All shall be well" - самая известная цитата из ее книги.

«Великим деянием, предопределенным с самого начала Господом нашим, схороненным в благословенной груди его, известным одному лишь ему, является то, что обернет он все к лучшему. Как Святая Троица сотворила все из ничего, так та же Святая Троица повернет к лучшему и то, что не было хорошим. И сильно подивилась я тому, и стала созерцать веру нашу, и дивилась вот чему: вера наша основывается на слове Божьем. И присуще вере нашей то, что верим мы: слово Божье претворится во всем сущем; и в вере нашей есть убеждение, что многие будут осуждены: как ангелы, поверженные с небес за гордыню, стали демонами, как человек на земле, умирающий без веры в Святую Церковь, есть язычник, так и человек, принявший христианство, но живущий не христианской жизнью, умирает без любви, и все они осуждены будут на нескончаемое пребывание в аду. Так учит меня Святая Церковь. И все столь незыблемо, что подумалось мне: невозможно, чтобы было все к лучшему, как, однако, указывает Господь наш. И не могла я найти на это ответа иного, нежели указание Бога нашего: "Что невозможно для вас, не невозможно для меня: слово мое спасу я во всем сущем и обращу все к лучшему". Так была я научена милостию Божьей — непоколебимо должно держаться Веры своей, и впредь должно твердо верить, что все к лучшему, как и указывает Господь наш».

Надо отметить, что эта идея опасна близка к неодобряемой католической (как и православной) церковью идее о всеобщем спасении... Однако, Юлиана высказывает эту крамольную мысль довольно осторожно.

Collapse )

Maria Konopnicka


Мария Конопницкая (23 мая 1842 — 8 октября 1910) — польская писательница, поэтесса, новеллистка, литературная критикесса и публицистка, авторка произведений для детей и юношества.
Мария Конопницкая была одной из самых издаваемых в Польше авторов художественной литературы в 1944—2004 годах: в этот период было выпущено 477 изданий её произведений общим тиражом 26,226 млн экземпляров. По общему тиражу её произведений за этот период Конопницкая уступала лишь Генрику Сенкевичу и Яну Бжехве.
Наша сообщница maiorova недавно написала подробный пост о биографии Конопницкой. Не буду повторяться, но кое-что добавлю и поделюсь находками.
Самое известное произведение Конопницкой, пожалуй, сказка "О краснолюдках и сиротке Марысе", многократно переизданная на разных языках и ставшая детской классикой. Впрочем, современные поляки жалуются, что читать Конопницкую в оригинале им уже сложно. У нее действительно специфический язык, не вполне "чистый", часто встречаются украинские, русские, белорусские словечки, а то и просто архаизмы, плохо понятные современным читателям.
Однако, ее "взрослые" произведения не менее интересны. Рассказы по большей части мрачные, Конопницкая часто выбирала тяжелые темы: жизнь бедных и обездоленных, сиротство, тяжелая старость, смерть. Тем не менее, многие из них действительно талантливы и впечатляют. Один из наиболее понравившихся мне - "Банасева". Хороший цикл "На нормандском берегу" - бытописание жизни рыбацкого поселка в Нормандии (некоторые рассказы из него переводились на русский, некоторые на украинский). Полностью в оригинале можно найти цикл здесь. Вообще на wikisource огромная подборка произведений Конопницкой в оригинале, хотя, вероятно, всё равно не полная.
Нашелся и "Пан Бальцер в Бразилии" в переводе на русский. Здесь можно скачать торрент, "Пан Бальцер" - в книге "Избранное" (1950). (Предупреждаю: у меня этот торрент до конца как будто не докачивается, но файлы всё-таки открываются.) Также поэму "Пан Бальцер"и ряд других произведений Конопницкой в переводе на украинский можно найти здесь.
Эпическая поэма "Пан Бальцер в Бразилии" ("Pan Balcer w Brazylii") была написана в 1908-1910 годах, сначала публиковалась в журналах по частям. Произведение посвящено польской эмиграции в Бразилию. Сама Мария Конопницкая в Бразилии не бывала, однако в течение шести лет собирала материал о жизни диаспоры, так что основывалась на реальных фактах. Поэма по объему практически как роман, можно было бы смело назвать и "романом в стихах", как "Евгений Онегин".
Collapse )

Мария Конопницкая "На угрей"

Рассказ Марии Конопницкой из цикла "На нормандском берегу". Перевод Е. Живовой. Оригинал: "Na węgorki"
На угрей! Мы все идем на угрей! Мы двое, хозяйка и младший отпрыск ее рода — Жан. Правда, на нас четверых имеется всего три сачка, но хозяйка уверяет, что и так один из них, а именно наш, окажется лишним.
Ловить угрей — дело нелегкое. Не то чтобы их не было, — их очень много. После каждого отлива весь нижний край расходящейся здесь вилами песчаной дюны кажется испещренным черными точечками и продырявленным, словно сито, от зарывшихся в мокрый песок угрей. Но только наберешь их в сачок, а они тут же выскользнут из него, — только ты их и видел.
Угря нужно ловить почти на лету, как птицу. Вот он был здесь, а вот его уже нет. Он извивается, подскакивает, свертывается, развертывается, изгибается, чуть ли не в лицо прыгает тебе и вдруг пропадает. Ты его в руках держишь, а он еще не твой. Из руки вывернется у тебя, не то что из сетки. Только большой прилив выбрасывает угрей далеко на песок. Малый едва доносит их до первой песчаной развилины. И там их нужно ловить сейчас же после отлива, когда песок еще жидкий, текучий, рыхлый. К угрю надо подбежать быстро, в деревянных сапогах, обутых на босую ногу, в короткой на рыбачий манер подоткнутой одежде, ступая куда попало, перепрыгивая через заливчики, балансируя на ускользающем из-под ног песке, закидывая сачок ловко, умело, с силой, ловя угря в одно и то же время и в воде, и в воздухе, и на песке, не давая ему опомниться, когда он еще весь дрожит, — так же быстро, так же проворно, так же внезапно и так же хитро, как делает это он.
На ловлю угрей выходят все от мала до велика, потому что здесь каждая минута дорога. Вот поэтому и нас всех из дому, как вымело. Осталась только вязальщица сетей. Вязальщица всегда остается дома.
Люди идут куда-то, спешат, бегут, какой-то вихрь, какое-то течение уносит их, а она неизменно восседает на своем трехногом стуле, очень старая, порой очень некрасивая и всегда очень бедная.
Вязальщицу сетей в поселке причисляют чуть ли не к недвижимому имуществу.
Дождь или вёдро, холод или зной, с ранней весны до поздней осени сидит в каждом рыбачьем дворике под навесом, сколоченным из нескольких досок или сделанным из старого паруса, неподвижная, сгорбленная фигура, похожая на кучу полинявшего тряпья, из которой резкой линией выступают плечи и руки, вытянутые вперед к столбу, на котором висит на блестящем крюке сеть. Плечи вязальщицы или высохшие, или странно вывернутые, наподобие уродливых ветвей, в руках молнией поблескивает большая стальная игла, с поразительной быстротой нижущая петлю на петлю.
Голова повязана небольшим черным платком, лицо пожелтевшее, изрытое, как губка, глаза выцветшие, застывшие, тупые. Вязальщица держит на подставке свои опухшие ноги в деревянных башмаках, которых вовек ей не износить, ибо единственные ее движения в продолжение многих дней, многих месяцев и лет — это ритмические вздрагивания при затягивании петель.
Collapse )

Мария Конопницкая "Банасёва"

Перевод Я. Кротовской. Оригинал: "Banasiowa"

Пусть для тебя здесь найдется страница,

Ты, кому негде теперь приютиться!

Тихой и ясной ты встретилась мне

В солнца сиянье, в одежд белизне.

Как встретиться может иною порой

Истина жизни с ее простотой.


Полдень был тихий и жаркий. Лычаковский парк во Львове, казалось, таял в раскаленном колеблющемся воздухе, пронизанном яркими, жгучими лучами солнца.

В золотисто-зеленой сетке, сплетенной из тонких нитей проникающих сквозь густую листву липы солнечных лучей, висел передо мной, словно в оцепенении, почти не двигаясь и не жужжа, рой мелких мошек; неподалеку, над газоном, низко порхали белые бабочки, скрываясь в высокой траве; на пересекающихся дорожках ослепительно сверкала галька, а от трав, словно из кадильницы, исходил крепкий аромат. Жара наступила неожиданно после прохладного, росистого утра; солнце белым шаром стояло высоко над разомлевшей и потной землей, обдавая ее палящим зноем. В парке было пусто. Те, что бывают там по утрам, уже ушли; те, что ищут тени и прохлады, еще не появились. Удушливая жара, казалось, продолжала усиливаться среди полнейшей тишины, а отдаленное стрекотание кузнечиков напоминало легкое потрескивание невидимых искорок, питающих полуденный зной.

Вдруг я услышала позади себя торопливое постукивание палки. Оглянулась. К моей скамейке направлялась мелкими быстрыми шажками маленькая, сгорбленная почти до земли старушка. Ее белый чепчик ослепительно сверкал в лучах солнца, так же как и белый, накрест повязанный поверх простой кофты платок и белый широкий передник. Одной рукой она держала корзину, другой опиралась на палку, постукивая ею по дорожке.

Еще издали слышно было ее тяжелое прерывистое дыхание. Старушка, видимо, спешила подойти к скамейке, чтобы поставить свою корзину и отдохнуть. Она с трудом переступала своими старческими ногами, идя все быстрее и делая неровные шаги; голова ее была опущена так низко, что я не могла разглядеть ее лица. Она, вероятно, тоже не видела меня. Лишь тогда, когда моя тень очутилась прямо перед ней, она внезапно остановилась, слегка выпрямилась и подняла голову. Ох, какою сетью морщин было покрыто ее лицо! Жизнь, прявшая нитки для этой сети, видимо, была долгая, очень долгая, никогда не знавшая отдыха. Приходилось ей, жизни этой, ранним утром, при свете огарка приниматься за работу, а заканчивала она ее в темноте, наощупь, вместе с полуночным пением петухов. Приходилось ей для своего серого веретена выдергивать собственные жилы, но нить рвалась и путалась. Жизнь связывала ее небрежными узелками и все торопилась, торопилась куда-то...

Collapse )

кот

Польша: Наталия Роллечек

Есть милосердие, которое, как издёвка, оскорбляет всякое человеческое достоинство. Открытая ненависть лучше этого великодушного милосердия.

Дед Наталии Роллечек [Natalia Rolleczek] был горький пьяница, и считалось, что из-за этого пьянства все его сыновья рождаются незрячими. Как Божье наказание. У её матери было три сестры, все с прекрасным зрением, и четверо слепорождённых братьев. Двое мальчиков умерли в раннем детстве, а двое выросли и учились бесплатно в львовской школе для слепых, основанной меценатом и благотворителем графом Скарбеком. В этой школе были незрячие преподаватели, выпускники прежних лет. Один из них, Юзеф Роллечек, учитель музыки, прекрасный скрипач и пианист, повёз воспитанников на каникулы к ним домой, в курортный город Закопане. Там познакомился с панной Геленкой, их сестрой, влюбился, сделал ей предложение и получил согласие. Он очень быстро нашёл работу церковного органиста и жильё у отцов-иезуитов. Родились две дочери, Люция в 1915 году и Наталия в 1919. Младшая дочь не помнила отца – его унесла эидемия гриппа-испанки.




Collapse )
Наталия Роллечек прожила долгую-долгую жизнь, сто лет. Она умерла вчера, 8 июля 2019 года. Прочесть «Деревянные чётки» и «Избранниц» в замечательном переводе В. Сашонко можно по ссылке: https://www.e-reading.club/book.php?book=136456