Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

absynthe

Выбери женщину: Какие книги хочется тут обсуждать и рецензировать

Сообщество создано, чтобы женщины могли тут обсуждать книги, написанные женщинами, с феминистских позиций в рамках принципа "выбери женщину", чтобы начать разбавлять свои книжные полки, заставленные мужскими книгами, книгами женщин. Это женское пространство и мужчины в сообщество не принимаются. (Удалять тех, кто принят по ошибке, я, конечно, не буду, но общий принцип от этого не меняется).

Помимо серьезных книг, написанных сознательными феминистками, феминистской критики патриархата, книг по психологии для повышения самосознания и вычищения сексистской парадигмы из своего сознания, хочется обсуждать и жанры "полегче" - детективы, фантастику, триллеры и пр., написанные женщинами, где много персонажей женщин.

Очень интересна художественная литература, описывающая мир и жизнь глазами женщин, через переживание женского опыта.

Интересны автобиографии и мемуары сильных и успешных женщин, даже если они не считали/не считают себя феминистками и местами транслирует сексистское гуано.

Впрочем, истории про тяжелые судьбы жертв патриархата интересны не менее историй успеха.

Не менее интересны хорошие детские книги, написанные женщинами, чтобы знать, какой книгой меньше засоришь мозг ребенка.

Вообще выбор книги для рецензий - на усмотрение читательниц - если что-то вам показалось стоящим, то оно с большой долей вероятности может показаться стоящим другим женщинам.

Сообщество модерируют: felix_mencat, maiorova, lada_ladushka, freya_victoria, roveindusk.
В случае конфликтов или вопросов, касающихся правил, обращайтесь к модераторкам.

АПД. Виртуальный книжный клуб.Collapse )

АПД. 2 - Стандартизированное оформение постов с рецензиями Collapse )

АПД. 3 - СПИСОК КНИГ МЕСЯЦА Книжного Клуба за все месяцы - http://fem-books.livejournal.com/102658.html

АПД.4 - ПОИСК ПО ТЕГАМ - - http://fem-books.livejournal.com/tag/

АПД. 5 - очень полезная статья о женской литературе и о феминистской лит. критике, Ирины Жеребкиной: http://fem-books.livejournal.com/269691.html?view=2209915#t2209915

АПД. 6 - ПРАВИЛА СООБЩЕСТВА: http://fem-books.livejournal.com/278879.html

АПД. 7 - "Зеркало" сообщества регулярно копируется на dreamwidth, под тем же названием.
Кроме того, 29 октября 2014 года родился новый сайт книжного сообщества - https://fembooks.wordpress.com/

АПД. 8 - "Как подавить женское писательство" Джоанна Расс - http://fem-books.livejournal.com/533224.html

АПД. 9 - "Попробуйте один год не читать книги, написанные белыми гетеросексуальными цисгендерными мужчинами" - http://fem-books.livejournal.com/710524.html

АПД. 10 - "Энциклопедия для девочек: как менялась главная героиня романа воспитания в XX веке" - лекция Александры Шадриной - http://fem-books.livejournal.com/1076178.html
кот

Пьесы для детей: «Хочу по правде»

Продолжаю штурмовать вершины «Современной подростковой драмы». Если в условно молодёжном сборнике, отмеченном сакраментальным 18+, действующим лицам было четырнадцать-пятнадцать, то в условно детском 12+, а действующим лицам десять-одиннадцать.

Заглавная пьеса Серафимы Орловой (о её повести «Голова-жестянка» я недавно рассказывала: https://fem-books.livejournal.com/1848975.html)... эх, надо было с неё начать. Яркая, актуальная антиутопия с костюмами химзащиты, противогазами, вариациями на тему «Сталкера» и восстанием мизантропов идиотов против воров произвела бы более значительное впечатление, если бы до неё не было первого тома «Подростковой драмы», того, который 18+. А там в каждом тексте костлявая с косой отплясывает: то кто-то вешается, то кто-то травится, то заложный мертвец разгуливает, то завязка — гибель отца, то наконец с небес спускается говорящий каравай и всех пожирает. Я не шучу. Наступил момент, когда данс макабр приедается. Насилие в «Хочу по правде», конечно, за сценой да в невразумительных литаниях Вожатого: «почему мы можем сплотиться только перед лицом трагедии?» Действительно, почему? Может быть, потому, что в отсутствие трагедии нет смысла сплачиваться с кем попало.

Конфликт известный, характерный ещё для советской литературы. Два мальчика, храбрые и бойкие, две девочки, одна наглая и вороватая, другая тупая и жирная. Это, кстати, цитата. Храбрый бойкий мальчик с сознанием собственного достоинства говорит:
— Я хочу защищать людей. Тупых и жирных тоже.
А от тебя их кто защитит, милый юноша?

«Воин» Марии Огнёвой, как следовало ожидать уже из самого названия, начинается с боя в Аргунском ущелье, с гибели брата. Без этого смыслообразующего события вялый быт военного городка, вечное соперничество между шпаной и заучками, поселковыми и капэпэшными, даже минимального любопытства бы не вызвало. Старшие играют в фишки на деньги. Банда Дюши собирает дань с нас. Мы в свою очередь отбираем фишки у младших классов. Первоклашки отбирают у детсадовцев. Где в этом раскладе место чувству, делу, интересу? Диалоги:
— Ты тупая.
— Нет, ты тупой.
— Нет, ты тупая, тупая, тупая.
— А брат у тебя такой же тупой?
Единственно возможная самоактуализация — быть битым или убитым. Симпатия, и та выражается побоями. Сколько ни читай про бусидо, сколько ни изучай карате, сакура здесь не расцветёт. Смотреть Сейлор-Мун тоже не поможет. Возвращение девятнадцатилетнего рядового Димова — что оно изменит? Если только верить, что любое прозябание лучше смерти, сколь угодно геройской и доблестной.

Особняком стоит «Март и Слива» Екатерины Бизяевой. Главному герою, Вячеславу по прозвищу Слива, уже четырнадцать. Фокус его внимания предсказуемо смещается с войн и путчей на суицид (см. предыдущий пост). В этом желании его поддерживает таинственный мистер Блад из интернета. Временами кажется, что мистер Блад у Сливы в голове... Но нет, периодически в камерное пространство пьесы вторгается хор голосов из ток-шоу, признательные показания председателя Клуба самоубийц, снова телевизор:

— А вот если ваш ребёнок, вот стоит он на подоконнике и вдруг прыгает, вы что будете делать?
— Лично я сразу за ним. Сразу.


Сливу спасает (надолго ли?) именно мама, в отчаянии притворившаяся по сети напарницей в трудном деле самоуничтожения и готовая разделить с сыном ужасную участь. В остальном перспектив никаких. Отец повернулся и ушёл в никуда, о нём ни слуху, ни духу. Бабушка просыпается с молитвой на устах: Господи, спасибо, что прибрал. Ой! опять не прибрал. Друзья? Будущее? Любовь?
— Халк большой и сильный, тело у него, понимаешь? А замуж надо не за мужа, а за его родителей выходить. Мне это мама с пелёнок вбила. Вот Месси подошёл бы. У него папа крутой. И мне бы работу нашёл, с любым образованием, — это рассуждает тринадцатилетняя одноклассница нашего героя. Халк и Месси — прозвища его соучеников. А Вячеслав не Месси и даже не Халк, он всего лишь Слива. До окончания школы ещё три года, а уже все выборы сделаны и вся жизнь кончена. Начинаю скучать по наманикюренным тюзовским пионерчикам своего детства. Пусть театр радости не в моде, но театр детской скорби тоже не всех и не всегда устраивает. Остро не хватает в сборнике комедии...
кот

«Человеческие поступки» Хан Ган

Второй роман после прогремевшего по всему миру, получившего массу литературных наград, в том числе такую престижную, как Международная Букеровская премия. Выхода «Человеческих поступков» ждали с предвкушением и с некоторой тревогой. О себе могу сказать, если «Вегетарианка» заинтриговала, зацепила и принесла некоторое количество ночных кошмаров, то «Человеческие поступки» оставили в полном убеждении: вот она, современная классика. Вот это будут изучать когда-нибудь в школе в курсе мировой литературы. И самое характерное, затрудняюсь даже сформулировать, откуда у меня это убеждение появилось. Но вот, появилось. И ночные кошмары, не без этого.



Восстание в Кванджу 1980 года мало известно за пределами Кореи. Число жертв разнится: от двухсот погибших в официальных источников до двух тысяч согласно неофициальным подсчётам. Один из них — юноша по имени Тонхо, который и заподозрить не мог, что цветущий май принесёт ему гибель...

Collapse )
кот

"Каменная ночь" Кэтрин Мерридейл

Английская писательница и публицистка Кэтрин Мерридейл [Catherine Merridale] заинтересовалась Россией рано. Ещё в школе она начала изучать русский язык, а восемнадцатилетней посетила Советский Союз, получив огромное эстетическое впечатление от Москвы и особенно от Красной площади. Впоследствии тема её докторской диссертации звучала как "Коммунистическая партия в Москве, 1925-1932 гг." Наиболее известным и обсуждаемым на постсоветском пространстве произведением Мерридейл кажется "Война Ивана" [Ivan's War: life and death in the Red Army, 1939-1945], получившая в 2006 году американскую премию Артура Гудцайта за лучшую военно-историческую книгу. "Война Ивана", в названии содержащая отсылку к "Жизни Ивана" О.П. Семёновой-Тян-Шанской, описывает быт и уклад Советской Армии в годы Второй Мировой войны с точки зрения рядового. Наряду с условным Иваном выступает и не менее обобщённая, но вполне заметная военнослужащая по имени Ольга. К сожалению, "Война Ивана" не переведена на русский язык. Было очень обидно читать в сети огромную дискуссию на тему "Ошибается ли Мерридейл и страдает ли она русофобией" и в финале узнать, что никто из диспутантов обсуждаемый текст не читал, а просто где-то что-то слышали. Явно, чтение будет хоть и спорное, но небезынтересное.



"Каменная ночь: смерть и память в России XX века" [Night of Stone: Death and Memory in Twentieth-Century Russia] соединяет в себе черты научного исследования, публицистической статьи и воспоминаний. Книга начинается с того, как Мерридейл посещает урочище Сандармох, известное как место массового расстрела репрессированных в 1937 году.

Мы покинули город [Петербург] в полночь и теперь с поздним восходом солнца очутились в совершенно другом мире. За окнами лежало утихшее Онежское озеро. "Как в сказке, да?" -- прошептала одна из моих соседок по купе. При других обстоятельствах это замечание показалось бы банальностью. Но сказавшая это женщина, педиатр лет тридцати, пыталась удержать навернувшиеся на глаза слёзы. Трудно найти подходящие слова, когда цель твоей поездки -- братская могила, где похоронены убитые бабушка и дедушка, которых ты никогда не знала...

Collapse )
кот

Четверг - стихотворение: Лида Юсупова

Я понимаю, что все уже это прочли, но всё-таки в сообществе будет не лишним это стихотворение из цикла "Приговоры", основанное на реальных судебных приговорах российских судов. Триггеры: подробное описание преступлений (избиений, изнасилований, убийства с целью самообороны). Нецензурные выражения заменены звёздочками. Мне не известно, были ли они в оригинале напечатаны открытым текстом.

Тяжёлая сырая палка

я лежу в темноте
не могу уснуть
вспомнила приговор слепому по фамилии Белоглазов
Collapse )
кот

Янь Гэлин: тётушка Журавлик и другие

Янь Гэлин [嚴歌苓, Yán Gēlíng] родилась в Шанхае в 1959 (по другим данным, в 1958) году. Её судьба сама достойна художественного произведения: дочь архитектора, она с детства профессионально занималась танцами, подавала надежды, но в период "культурной революции" была призвана в армию и оказалась в Тибете. Впоследствии Янь Гэлин стала военной журналисткой, освещала с передовой китайско-вьетнамскую войну, дослужилась до звания подполковника. Литературой занялась в восьмидесятые годы. Мы знаем романы Янь Гэлин в основном по экранизациям: "Сю Сю, сосланная" Джоан Чень, "Цветы войны" и "Возвращение" Чжана Имоу. "Маленький журавль из мёртвой деревни" [в оригинале скромнее "Маленькая тётушка Журавль", 《小姨多鶴》], вышедший в прошлом году в издательстве "Аркадия," – первая книга Гэлин на русском языке.



В марионеточное (чуть не написала "опереточное" и, возможно, была недалека от истины) государство Манчжоу-го, созданное на территории Китая японскими оккупационными властями, активно завозили японских поселенцев. Целыми семьями, с детьми крестьяне ехали якобы на целину, но на деле какая там может быть целина? Это были пахотные земли крестьян китайских. Понятно, обещанному "согласию народов" такое положение вещей не могло посодействовать. После поражения Японии колонисты оказались предоставлены самим себе. Некоторые из них погибли от рук китайской армии, некоторые попали в советский плен, и, за исключением высших чинов, уже в 1946-1947 годах вернулись на родину, некоторые покончили самоубийством. Но были и другие.

Эрхай торопливо поднял куль, затащил его в главную комнату. Он при­кинул, что в мешке явно меньше шестидесяти цзиней. Разве дождешься от Охранных чего хорошего? Надули почти на два даяна. Войдя в комнату, он сразу почуял неладное, сбросил мешок, выскочил обратно во двор, побежал в западный флигель. Там никого не было. Сяохуань ушла. Сундуки можно не открывать, и так понятно, что жена собрала зимнюю одежду и сбежала к родителям. Эрхай подумал: и поделом, пусть мать с отцом увидят, какая это была глупая затея. Им вздумалось купить япошку, чтоб она вместо Сяохуань рожала детей, да ведь Сяохуань не нарочно родить не может.
Тут мать позвала из главной комнаты:
— Эрхай! А Эрхай!
Он сидел на кане, докуривая трубку. Старуха прижала лицо к окну, постучала пальцем.
— Идите сюда! — она-то просто светилась от радости.
Эрхай её будто и не слышал. Мать толкнула дверь. Старуха давно при­выкла, что сын ей не отвечает, но зайдя в комнату, тоже поняла, что дело дрянь. Сколько раз они с отцом объясняли снохе: купим япошку, родит нам рёбенка, как родит — тут же её и выгоним.
— На днях вместе съездим к Сяохуань, я хорошенько с ней потолкую, уговорю вернуться, — пообещала мать. — А ты пока развяжи мешок, выпусти человека.
Эрхай взглянул на мать из-под прикрытых век, медленно поднялся, буркнул:
— А вы с отцом чего? Не знаете, как мешок развязывается?
— Так не нам же с отцом с ней детей приживать, — примирительно ответила старуха. Она хорошо знала сына — на словах он не очень-то почи­тал родителей, но делал всегда так, как они велят. Вот он ворчит, но уже встал и пошел следом за матерью. С малого детства Эрхая не было такого, чтоб он согласился с родителями, а сделал по-своему. Так и с япошкой для продолжения рода: он с самого начала перечил родителям, но на деле был почтительным сыном.
Эрхай с матерью прошли сквозь двор, густо усыпанный снегом, загля­нули в дом. Отец был на станции: в два часа проходил без остановки товар­ный поезд, старик пошёл семафорить.
[...]В мешке, обхватив руками колени, сидел крошечный человечек.


И стали они жить-поживать: Чжан Эрхай, его законная жена Сяохуань и купленная наложница Тацуру. Семья Чжан не знала ни слова по-японски, Тацуру не умела объясниться на китайском языке, но общие иероглифы помогли наладить коммуникацию. Чжунэй Дохэ, шестнадцать, отец мать сестра брат брат смерть. Беременна Дохэ. Чжунэй Дохэ – это так читается Такэути Тэцуру по-китайски. Стали жить-поживать.

Чжана мне не хочется долго обсуждать. Он, как ни странно, человек неплохой, добродушный, не лишённый храбрости... но ситуацией воспользовался по полной программе. Совестился, стыдился – и пользовался, пользовался, пользовался. Понадобилась вся душевная стойкость японской жены и всё великолепное сочное жизнелюбие жены китайской, чтобы как-то преодолеть... У меня мелькала грешная мысль, что в некий момент Сяохуань и Дохэ вынесут незадачливого двоежёнца на пинках и заживут своей жизнью. Увы, не оправдалось. Тем не менее, семейство "совместителей" прошло тяжёлые испытания, превозмогло конфликты. Состоялось И сама Дохэ чувствует, что мало-помалу окитаивается, уподобляется своим мучителям-спасителям.

Однажды Тацуру вспомнила про мысль о самоубийстве, которая прежде неотступно её преследовала, и удивилась – куда она пропала? Сяохуань всё так же день за днём вздыхала: "Как-нибудь сойдёт", смеялась: "как-нибудь сгодится", обижалась: "Уж как-нибудь!" – и дни катились дальше, увлекая за собой и Тацуру, и саму Сяохуань. По правилам Тацуру, если работу нельзя сделать без сучка и задоринки, за неё не стоит и браться, а Сяохуань здесь подлатает, тут поправит, один глаз прищурит, другим посмотрит, и любое дело у неё худо-бедно, а клеится. Жизнь несладкая, но можно как-нибудь прожить, не хуже других. Так в один день прокатился целый месяц, а за ним и лето миновало. Ещё миг, и настала осень. Оказывается, вовсе оно не скверное, это "как-нибудь", а даже удобное, если привыкнуть. Тацуру стояла среди ранней осени 1976 года, изумляясь: "как-нибудь" незаметно погасило в ней последние искры мыслей о самоубийстве.

Этот "как-нибудь", очевидно, родной брат небезызвестным Авосю и Небосю. Итак, время идёт, из враждебных чудовищ японцы исподволь превращаются в престижных заграничных гостей, и бывшие батрачки, наложницы, приёмные дети репатриируются из Китая домой, в Страну восходящего солнца. Финал настраивает на грустный и лирический лад. Пока жизнь идёт, подвести итоги и свести счёты невозможно. А хочется, а невозможно. Худо-бедно, ни шатко ни валко, как-нибудь, как-нибудь.

Первые три главы романа выложены в ЖЖ переводчицы: perlova
  • nassta

Helene Tursten "En Elderly Lady Is Up To No Good"

En Elderly Lady Is Up To No Good
авторка – Helene Tursten
язык – английский
год выпуска – 2018

ссылка на epub

Правда, хорошенькая обложка? 

Внутри – несколько рассказов об обычной престарелой леди (Мод, 88 лет, Швеция), которая походя совершает убийства, пользуясь тем, что ее, в силу возраста, перестали считать опасной и окружающие, и полиция.

Иногда она убивает из чувства справедливости, но чаще – просто устраняет досадную помеху, и продолжает жить в комфорте и совершенно без угрызений совести.

Не могу сказать, что ее преступления обставлены с каким-то особым изяществом, или как-то интересно описаны. Меняются только обстоятельства. У меня создалось впечатление, что авторку забавляет сама мысль о том, что вот старушка-божий одуванчик, на которую никто и не подумает, мочит всех неугодных.

Рекомендовать эту книгу я не стала бы, просто предупреждаю, если вы так же западаете на обложки, как я :)

кот

Четверг, стихотворение: Бланш Боан

Кустарник

Бурые брёвна за дверьми, бурые брёвна на лугу.
Бурые брёвна вповалку на дне оврага.
Брёвна, бездыханные. Брёвна – и горные гребни,
Изломанная гребёнка у горизонта,
Шипы, колючки, брызжущие осколки.
Выломанные зубья оказались бурыми брёвнами.
Ибо здесь,
По лугам и ложбинам,
Спустившись с гор,
Бушевал огонь!
Ах, настырный огонь, ах, зелёный кустарник,
Ах, беззащитный кустарник, которому не зеленеть!
Мир скелетов, мир-скелет,
Бурые кости бездыханны.
Родился и – отпылал!
Не воскреснешь, хоть дымишься!
Пустынный холм над пустынной долиной,
На пустынном склоне,
Над обрывом, –
Пришедшая в запустенье ферма. Ночь.
Коровы подоены, телята накормлены, щепа наколота.
Тарелки после скудного ужина вымыты.
Гордый Торольд фон Реден, иммигрант дворянских кровей,
Говоря по-нашему – крошка Тор Риден,
Сын пропойцы, круглый сирота, приёмыш угрюмых бедняков,
Стоит на огороде и смотрит поверх раскорчёванного
Участка на эту пустыню, на этот океан,
Где бурые брёвна как оцепеневшие волны,
Смотрит на уничтоженную жизнь. День за днём
Холм выдерживает ношу небес
И тяжесть брёвен.
Тяжёлые бурые брёвна возлегли навеки.
Обуглившимся брёвнам никогда не зазеленеть.
Ни листья, ни птицы
Никогда не вернутся в мёртвый кустарник.
Ничто не изменится, ничто не шелохнётся.
Тор, ты уснёшь, но и за ночь ничего не произойдёт, –
Нигде ничего
Никогда не будет.

Collapse )

Бланш Боан [Blanche Edith Baughan] (1870-1958) – новозеландская поэтесса, преподавательница древних языков, активистка реформ тюремной системы.

"Я с мертвыми не развожусь" Екатерины Лившиц

кот

Четверг - стихотворение: Шоана Торрес

Пенелопа

ПРОРИЦАЕТ оракул:

«ЧТО за краем заката лежит море мёртвых;
но ты не узнаешь его при последнем неверном свете.

ЧТО возносят отроковицы к небесам лавровые ветви.
ЧТО нальётся сизым румянцем гроздь винограда.

ЧТО тебе с островов доставят зрелые грозди
ЧТО уляжется ветер, и ты вином насладишься.

ЧТО немые сирены бичуют испытанный парус.
ЧТО на скалы ложится узором солёная пена».

А Пенелопа сказала:
«Знаю, есть колдовство, колдовать может каждый.
Но зачем столько пряжи и столько лишнего шума?
МНЕ БЫ ТОЖЕ УПЛЫТЬ».

(перевод с галисийского М. Квятковской)

Collapse )