Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

absynthe

Выбери женщину: Какие книги хочется тут обсуждать и рецензировать

Сообщество создано, чтобы женщины могли тут обсуждать книги, написанные женщинами, с феминистских позиций в рамках принципа "выбери женщину", чтобы начать разбавлять свои книжные полки, заставленные мужскими книгами, книгами женщин. Это женское пространство и мужчины в сообщество не принимаются. (Удалять тех, кто принят по ошибке, я, конечно, не буду, но общий принцип от этого не меняется).

Помимо серьезных книг, написанных сознательными феминистками, феминистской критики патриархата, книг по психологии для повышения самосознания и вычищения сексистской парадигмы из своего сознания, хочется обсуждать и жанры "полегче" - детективы, фантастику, триллеры и пр., написанные женщинами, где много персонажей женщин.

Очень интересна художественная литература, описывающая мир и жизнь глазами женщин, через переживание женского опыта.

Интересны автобиографии и мемуары сильных и успешных женщин, даже если они не считали/не считают себя феминистками и местами транслирует сексистское гуано.

Впрочем, истории про тяжелые судьбы жертв патриархата интересны не менее историй успеха.

Не менее интересны хорошие детские книги, написанные женщинами, чтобы знать, какой книгой меньше засоришь мозг ребенка.

Вообще выбор книги для рецензий - на усмотрение читательниц - если что-то вам показалось стоящим, то оно с большой долей вероятности может показаться стоящим другим женщинам.

Сообщество модерируют: felix_mencat, maiorova, lada_ladushka, freya_victoria, roveindusk.
В случае конфликтов или вопросов, касающихся правил, обращайтесь к модераторкам.

АПД. Виртуальный книжный клуб.Collapse )

АПД. 2 - Стандартизированное оформение постов с рецензиями Collapse )

АПД. 3 - СПИСОК КНИГ МЕСЯЦА Книжного Клуба за все месяцы - http://fem-books.livejournal.com/102658.html

АПД.4 - ПОИСК ПО ТЕГАМ - - http://fem-books.livejournal.com/tag/

АПД. 5 - очень полезная статья о женской литературе и о феминистской лит. критике, Ирины Жеребкиной: http://fem-books.livejournal.com/269691.html?view=2209915#t2209915

АПД. 6 - ПРАВИЛА СООБЩЕСТВА: http://fem-books.livejournal.com/278879.html

АПД. 7 - "Зеркало" сообщества регулярно копируется на dreamwidth, под тем же названием.
Кроме того, 29 октября 2014 года родился новый сайт книжного сообщества - https://fembooks.wordpress.com/

АПД. 8 - "Как подавить женское писательство" Джоанна Расс - http://fem-books.livejournal.com/533224.html

АПД. 9 - "Попробуйте один год не читать книги, написанные белыми гетеросексуальными цисгендерными мужчинами" - http://fem-books.livejournal.com/710524.html

АПД. 10 - "Энциклопедия для девочек: как менялась главная героиня романа воспитания в XX веке" - лекция Александры Шадриной - http://fem-books.livejournal.com/1076178.html

Elizabeth Wurtzel "Prozac Nation"


Элизабет Вурцель (31 июля 1967 – 7 января 2020) – американская журналистка и писательница еврейского происхождения, прославившаяся автобиографической книгой "Нация прозака" ("Prozac Nation"), опубликованной в 1994 году.
Книга хороша тем, что Вурцель очень точно описывает переживание депрессии от первого лица. Тем, кто это не переживали, но хотели бы понять, каково оно, прочитать книжку определенно стоит. Тем, кто переживали или, тем более, сейчас переживают депрессию – если и читать, то с осторожностью, узнавание может быть болезненным.
Элизабет Вурцель начала страдать депрессией с 11 лет, с начала полового созревания. До 20 у неё и просветов-то почти не было. Не помогало ничего: ни психотерапия, ни лекарства, ни уж тем более наркотики и вечеринки, в которых она пыталась найти забвение... Она много рассуждает о том, что же, собственно, послужило причиной многолетней тяжелой депрессии. Да, ее родители рано развелись и долго перетягивали ее между собой – малоприятный опыт, конечно, но ведь такой есть у многих, однако, не все пребывают в депрессии годами... (Отец ее, конечно, тот еще гад, например, отказался оплачивать лечение дочери, хотя для него это покрыла бы страховка; но он уперся – пусть мать оплачивает, так договаривались при разводе, что медрасходы на ней! Мать же зарабатывает не так уж много, и полная оплата психотерапии по американским ценам ей просто не по карману...)  Может, дело в том, что и отец, и другие родственники с его стороны страдали депрессией? Действительно, есть определенный наследственный фактор у этого заболевания. В общем, как бы то ни было, столь важные для формирования личности годы Элизабет Вурцель провела в крайне паршивом психическом состоянии. Помог ей только Прозак (флуоксетин), она была одной из первых пациенток, которых лечили этим медикаментом, еще на этапе исследований. Не то чтобы депрессия прошла раз и навсегда, были и повторные эпизоды, но всё же сочетание Прозака и лития сильно улучшило качество её жизни.
В эпилоге Вурцель размышляет о том, почему Прозак приобрел такую популярность. На момент написания книги это лекарство заняло второе место среди самых часто назначаемых в США. Неужели так много людей страдают депрессиями? Или же произошла "тривиализация депрессии", и препарат прописывают тем, кому он, в общем-то, не нужен, от вполне нормальных человеческих чувств: разочарования, печали, недовольства жизнью?... То, что некоторые врачи делают такое назначение, не пообщавшись с пациентом и трех минут (!!!), конечно, настораживает. С другой стороны, может, депрессия и в самом деле настолько распространена? Но почему же страдающих депрессией так много? Может, что-то не в порядке в датском королевстве в американском обществе? Однозначных ответов нет, но вопросы интересные.
В 2001 году книга была экранизирована.

В 2015 году Элизабет Вурцель заболела раком груди. Борьба длилась пять лет, в 2020 году писательница умерла. 
  • a_busha

Ирина Андрианова "Мой сумасшедший папа"




Три связанных друг с другом повести, написанные и опубликованные И. Андриановой в начале 1990-х. Писательница сейчас практически не известна, да и написала она всего лишь этот сборник, повесть "Сто фактов обо мне" и один-два рассказа. Считаю, что сборник очень сильный, с высоким мастерством написанный; и даже назову его классикой постсоветской феминистской литературы (особенно первую и третью повесть: подростковая беременность, жуткий аборт, безуспешная попытка девочки-подростка стать заводилой в компании парней, для которых она в конечном итоге - "женщина", а значит, "чужая"...). И при всех сюжетных драмах есть в этих повестях особая "советская" атмосфера, ощущение покоя, своеобразного очарования советского быта. Сушки, чай, книги, неказистые свитера, автобусы, городская зелень... И на фоне всего этого - алкоголизм, вечное "мать на кухне", равнодушие, жестокость, подлость, попытки выжить, вжиться в новую эпоху.

Прочтите - не пожалеете!

[Отрывок 1]Надо было разобрать завалы одежды на стульях, что-то перевесить в шкаф, что-то отнести в ванную комнату, что-то проветрить на балконе. И все проделать быстро, радостно, с чувством: «Ах, я какая умная, хорошая! Все у меня в руках горит!»

Эльза злилась и продолжала чвакающей тряпкой возить по полу. Черт побери! Сегодня, восьмого мая, никакого нет настроения: с отцом поскандалили, тетя Валя зовет мириться – на фиг она сдалась…

В квартиру позвонили. Эльза, натыкаясь на ведро, стулья, кресло, выбралась из комнаты и, пройдя по узкому, черному, как тоннель, коридору, открыла дверь.

На пороге красовались Гиви и Панок.

– Здорово, Эльза, – сказал Гиви оптимистически. – Мы к тебе. Фазер на хате?

– Нет, – машинально ответила она. Не хватало сегодня еще этих двух козлов! Не желает она их видеть больше двух минут.

Но они, здоровилы, ввалились в квартиру, протопали по коридору – завсегдатаи, маршрут знают, – добрались до комнаты и заржали – и-иго-го! го-го! га-га!

– Ты чего, мать, рехнулась? Служба быта на дому, бесплатная? Марафет наводишь? – возрадовались они, словно увидели не полный бардак, а праздничный стол со свечами и десертом в фарфоровых вазах.

– Убираюсь, – отрезала Эльза. – Короче, что надо? Через час ухожу.

– Эльза, а мы новые записи принесли. Продегустируем? – сказал Панок и вывалил из сумки штук пять кассет в драное кресло.

– Я же сказала – ухожу. Выкатывайтесь. Концерт окончен – скрипки в печку.

Эльза взгромоздилась на подоконник снова и закурила.

Зря она закурила. Это была ее стратегическая ошибка. Панок и Гиви тут же вытащили свои пачки и закурили тоже. Уселись на стулья – на ее юбки, джинсы, лифчики, колготки, – все ясно: они намерены здесь балдеть долго и упорно.

– Хорошо, – вдруг уступила Эльза. – Поставьте вон ту кассету, красненькую. А потом – чтоб я вас долго искала.

Панок вставил в пыльный магнитофон кассету, загремела железобетонная музыка.

– Ты что, кого-нибудь ждешь?! – заорал Гиви, стараясь перекричать магнитофон.

– Жду! – проорала Эльза в ответ.

– Кого? Секрет? – подключился Панок.

– Какое вам дело?! – ответила она. Отчитываться перед этими? С какой стати?

– Хотим на него посмотреть!!!

– Идиоты!!!

– Эльза! Брось – какие – от друзей – тайны – у-тю-тю!!!

Они заржали. Эльзе не понравилось, как они лезли ей в душу. Слишком самоуверенно гоготали, нахально, вольно сидели. Она внезапно почувствовала: у них на уме пенятся грязные мыслишки. Может быть, в другой раз она бы их поддержала, но не сегодня же – восьмого мая?!

– Ты – классная чувиха!! – заорал Панок. – Мы тебя без боя не отдадим!! Давно не танцевали, френдуга!!

Панок вскочил и схватил Эльзу за плечи. У него были горячие руки.

«Пьяный!» – ошпарило Эльзу. От Панка несло за версту спиртным. Как она не почувствовала этого раньше, с самого начала их сумбурного общения?

– Где нажрался, скотина?! – заорала Эльза, отталкивая Панка.

– У-тю-тю! Фазер на День Победы припас, а мы с Гиви обнаружили!

Панок ни с того ни с сего начал слюняво целовать Эльзу в губы, шею, щеки – гадость какая!.. Он крутил ее, как тряпичную куклу, здоровый все-таки был Панок.

Сзади пристроился Гиви – он обнял извивающуюся парочку, тяжело дыша Эльзе в затылок, хлюпая простуженным носом. Со стороны, наверное, казалось: восторженные детки веселятся, радуются жизни, переполненные добрыми чувствами, симпатией друг к другу.

Страх захлестнул Эльзу. Никогда в жизни она не испытывала такого страха. Последние две недели она и так была слаба, теперь же совсем, с каждой секундой теряла остатки сил: у нее подламывались ноги, руки начали мелко трястись. Панок с треском оторвал верхнюю пуговицу на ее халате.

Внезапно музыка оборвалась. Эльза воспользовалась тишиной и закричала отчаянно:

– Помогите!! Люди!!! Помогите-е-е мне-е-е!!!

Откуда только появились силы – нечеловеческие, неистовые, будто внутри включили одновременно тысячу моторов! Она оторвала от себя Панка, стряхнула с плеч Гиви, выбежала в коридор, распахнула дверь:

– Подонки!! Выметайтесь!!

– Идиотка… – пробурчал Панок, бочком прошлепав мимо. – Недотрога фигова.

– Дура ты, Эльза, и не лечишься, – изрек Гиви; он тащился за Панком, след в след, как верный пес.

Уже у лифта они бодро, нестройно заорали:

– «Этот День Победы! Порохом пропах! Это праздник! С сединою на висках!»

Эльза слышала, как подошел лифт, как лязгнула дверь, исчезла, провалилась песня.

Она стояла у открытой двери, прислонившись к косяку, ее трясла противная крупная дрожь, она чувствовала: лицо и спина липкие, холодные от пота.


[Аборт в 90-е]Через день Эльза явилась в больницу. Довольно быстро нашла медсестру Свету. Та по-деловому спросила:

– «Бабки» с собой?

– Естественно.

– Давай.

Медсестра оттопырила карман халата, отвернулась, Эльза ловко бросила туда тети-Валины бумажки.

– Сейчас в палате койку покажу. После аборта сутки полежишь там, чтобы все было тип-топ, без кровотечений – и потом гуляй на все четыре стороны.

В палате, рядом с операционной, на нее уставились семь пар глаз. Эльза была здесь восьмой.

– Жди, вызову, – буркнула медсестра и исчезла за дверью.

Эльза плюхнулась на пустую кровать.

– Заплатила? – спросила ее тут же светловолосая женщина слева.

Эльза промолчала.

– Готовься, – посоветовала та же женщина. – Брилась?

– Чего вам надо? – отрезала Эльза.

– Трусы-то хоть сними, абортница! – не унималась светловолосая.

– Там снимут, – охотно поддержала животрепещущую тему соседка напротив, с круглыми птичьими глазками и острым восковым носиком. – Сергей Палыч, завотделением, и снимает. Иду я, бабы, сегодня после завтрака по коридору, а он навстречу и говорит мне: «Камлюкова, покажи выделения».

– Обалдел, идиот! – сформулировала светловолосая. – В коридоре, поди, практиканты были, целый гурт?

– Ну! Как на параде. Пятнадцать человек. И два чьих-то мужа, – с готовностью уточнила детали носатенькая.

– Камлюкова, тебя с наркозом драли? – спросили из угла.

– Не-е. Гады. Орала. Все помню.

– Они блатных только с наркозом дерут. За денежки. Если б я, девки, знала, я бы сотню им отвалила, полторы, – прошелестело из угла. – Фашисты. Сергей Палыч первый фашист. Садист.

– Нет, бабы, Сергей – нормальный мужик, – изрекла светловолосая соседка. – Это во всем система виновата. Нет контрацептивных средств, каждая вторая баба залетает, а наркозу на всех в стране нету, вот и дерут нас – по-живому. Чтоб сильнее помнили, где живем.

– Русская баба все вытерпит. Она же животное, – подытожила остроносенькая.

Эльза втянула голову в плечи. Руки ее похолодели, под ложечкой засосало. Она вдруг живо представила, как ее будут чистить без наркоза. Ни с того ни с сего Эльза начала стягивать трусы. Палата на нее снова коллективно уставилась.

– Да мы пошутили, девка, – сказала носатенькая. – Ты лучше халат надень, тапки, клеенку постели под простынь.

Эльза все беспрекословно выполнила. Дверь открылась. Медсестра Света махнула рукой:

– Давай!

– Ну, ни пуха, – сказала носатенькая.

– Как тебя зовут-то? – спросила в спину Эльзе светловолосая соседка.

Эльза сглотнула ком, поняла, что от страха не промолвить ей ни слова, беспомощно оглянулась и бессмысленно улыбнулась высокому больничному окну.

В операционной ее привязали за руки и за ноги к коротенькому креслицу, на которое она минуту назад, недоумевая, взбиралась (как можно на таком уместиться?); к ее раздвинутым ногам подошла врачиха в марлевой повязке, на ходу натягивая резиновые перчатки; в изголовье встала медсестра Света, сбоку еще одна, бренчащая инструментами; врачиха нервно и сильно вставила Эльзе в промежность инструмент-зеркало, сказала:

– Доигралась, красавица!

Медсестра Света прижала к ее лицу резиновую маску – слабое дуновение чего-то неясного лизнуло Эльзины нос и губы.

– Дыши, дыши глубже, а то будет больно, – сказала Света.

– Хватит с нее двух атмосфер! – резко приказала врачиха.

Света возразила:

– Но она…

– Хватит! Наука нужна.

И начала драть. Она рвала бесстрастным железом Эльзино нутро; Эльза чувствовала все ее движения до единого и орала, орала щенячьим голосом:

– Мама, мамочка, а-а-а!!! Что вы со мной делаете! Сволочи! A-а! Дайте наркозу!

– В следующий раз будешь умнее – не будешь заниматься половой жизнью в раннем возрасте, – методично, учительским голосом говорила врачиха и на каждое слово делала глубокий скребок.

Эльза чувствовала, что у нее внутри огромный, кожаный, кровавый мешок, что из этого мешка вырывают живое мясо; что теперь она сама – бесформенное мясо с орущим горлом:

– Света! Светочка! Миленькая! Пожалей меня-a! Наркозу! Я еще заплачу!!! Я тебе еще дам!!!

– Что она говорит? – удивилась врачиха, а сама драла, драла, драла.

– От наркоза поплыла, наверное, – бесстрастно предположила вторая сестра с инструментами.

Эльза хотела отбросить от себя ногами эту сучью врачиху, напряглась, но ремни намертво держали ее лодыжки, и она почувствовала, как слабы ее ноги.

– А-а-а! – орала Эльза. – Фашистка, мама, мамочка, помоги мне, родненькая!!!

– Мать тебя за такие дела дома отхлещет: не будешь рано жить с мужчинами, – продолжала наставлять врачиха и на каждое слово рвала, рвала Эльзину плоть…
кот

Обретённая честность Катарины Фолкмер

Обычно, когда в рецензиях пытаются сострить в духе «авторше не мешало бы провериться у психиатра», я беру книгу на заметку. И не прогадываю. Не прогадала и в этот раз, хотя, анонсируя The Appointment в феминистическом сообществе, испытываю некоторое смущение.



Не столько из-за заглавия в русском переводе (в оригинале The Story of a Jewish Cock стыдливо пристёгнуто к основному названию, а у нас решили не чиниться и взять быка за рога), сколько из-за неожиданности и остроты лейтмотива. Молодая женщина, немка по происхождению -- как и сама Фолькмер, пишущая по-английски -- находится на осмотре у врача. От доктора со стереотипно еврейской фамилией Зелигман ожидается серия операций, способная превратить героиню в мужчину. Причём она хочет не просто обрести пресловутый половой член и с ним статус полноценного человека-мужчины, но и... обрезание. Зачем ей, не верующей ни в Бога, ни в чёрта, обрезание? Да очень просто, если член будет еврейский, то она посредством операции перекуётся не в немца, отягощённого неизбывной виной предков, а сразу в еврея, который этой тяготы на себе не испытывает. Доктор Зелигман явно в тупике, но ни одной его реплики мы не услышим. Безымянную героиню несёт, как Остапа в Нью-Васюках. Очень чувствуется, что Фолкмер профессиональная литературная агентесса, потому что по всем актуальным темам и болевым точкам она прошлась уверенно и без всякого милосердия. Нацизм, концентрационные лагеря, мастурбация, одиночество, неизбывная вина матери за то, что родила дочь, смерть, секс-куклы, еврейство (вернее, представления о еврействе особы, которая живого еврея близко не видала никогда), психотерапия, геморрой, сексуальное собственничество, фатум в образе изнеженной дамы с кошечкой, опять смерть... Повторяю, героиню несёт по кочкам. Чем больше она старается сформулировать, что же именно с ней не так, тем сильнее запутывается. И всё же... и всё же ей веришь, как веришь какой-нибудь горластой бюргерше из средневековых шванков, поливающей грязью и попов с монахами, и крестьян, и собственных соседей, и самоё себя. И честной народ повеселить, и, как-никак, излить душу. Не полегчает, так хоть время проведу.

Несколько цитат:

Collapse )
кот

Малин Кивеля, «Сердце»

Живи мы на сто лет раньше, он просто слабел бы и слабел, пока, наконец, не уснул навсегда. Выглядел он совершенно нормальным. Крупный, красивый. Живи мы тогда, я и не узнала бы, что с ним не так.

Финская шведскоязычная писательница Малин Кивеля [Malin Kivelä] на русский язык переводилась редко, но метко. Детская книга «Великолепный господин Весельчак» [Den förträfflige herr Glad] с бесподобными иллюстрациями Линды Бондестам была раскуплена со скоростью света, а взрослый роман под названием «Ты или никогда» [Du eller aldrig] я успела ухватить и была вознаграждена сложной историей о человеческом одиночестве и о том, как иногда бывает опасно это одиночество нарушить. Лучше рассматривай снежинки, лучше реконструируй покадрово чью-нибудь смерть. Вот хотя бы Элвиса Пресли. Хельсинки в «Ты или никогда» полнился тайнами, недосказанностями, томлением и тишиной. Любовная история то казалась пародией на саму себя, то захлёстывала с неожиданной силой. И как же я была потрясена, когда новый роман Кивеля, ставший бестселлером в Финляндии, а в Швеции получивший премию Шведской академии, оказался посвящён сердечным проблемам в самом прямом и грубом смысле этого словосочетания. Младший сын тридцатидевятилетней рассказчицы, так ни разу и не названной по имени, родился с пороком сердца. Младший сын тридцатидевятилетней писательницы родился с пороком сердца. «Сердце» [Hjärtat] — книга автобиографическая.



Аннотация вольно или невольно вводит в заблуждение: Младенцу необходима операция, которую несколько раз откладывают из-за нехватки мест в больнице. Его состояние оценивают как некритичное, но героиня выхватывает из потока информации только те куски, которые подтверждают её опасения... Ну нет уж, позвольте. Состояние маленького Сигфрида (мама заботливо прописывает в карточке произношение: Сиигфриид) не критическое в том смысле, что он ещё не умирает и может уступить своё место на операционном столе ещё на день другому дитяти, уже умирающему. Но назвать некритичной коарктацию аорты, это тяжкое заболевание, приводящее к смерти в подростковом и юношеском возрасте -- это надо весьма слабо представлять, о чём идёт речь.

А может быть, и хорошо, что люди слабо представляют. Значит, не сталкивались.

Каждый вечер тридцатидевятилетняя женщина, недавно родившая, кормящая, выходит из больницы и, как кажется, бесцельно гуляет по льду залива.Collapse )
За издание, очень красивое и изящное, спасибо феминистскому издательству No Kidding Press.

Книги, которые упоминает Малин Кивеля в романе «Сердце»:
Переписка Вирджинии Вульф с Ванессой Белл
Стихотворение Энн Карсон Tango XXII. Homo Ludens
Герта Мюллер, «Качели дыхания»
Джон Китс, «Ода праздности»
Джоан Дидион, «Год магического мышления»
Сара Стридсберг, «Факультет грёз»
Мэгги Нельсон, «Аргонавты»

Emmy van Deurzen "Psychotherapy and the Quest for Happiness"


Эмми ван Дорцен – экзистенциальная психотерапевтка, создательница собственного метода – философской терапии, основанной на экзистенциальной феноменологии. Родилась 13 декабря 1951 года в Нидерландах, училась во Франции. Ее докторская посвящена феноменологии и психиатрии. В 1977 году переехала в Великобританию.
Книга "Psychotherapy and the Quest for Happiness" выходила и на русском под названием "Психотерапия и поиски счастья". Адресована психотерапевт(к)ам, но в целом написана достаточно популярно, так что могут читать все интересующиеся.
Эмми ван Дорцен подвергает критическому рассмотрению гедонистическое стремление к счастью как к цели в жизни. Человеческая жизнь неизбежно включает в себя боль, потери, горе, трудности. Очевидно, мы не можем быть вечно счастливы. Если рассматривать счастье как цель и смысл жизни, то в тяжелые времена возникает вопрос: зачем вообще жить, если счастья нет и неизвестно?...
И все же люди часто приходят на психотерапию именно в поисках счастья. Но может ли психотерапия дать счастье? Можно ли вообще это обещать? Увы, нет – отвечает ван Дорцен. А что же тогда может обещать психотерапия?
"Если жизнь – это огромный ландшафт, терапия обеспечивает карты, компас и подготовку к путешествию."
В этом путешествии будут радости и горести, взлеты и падения, приобретения и потери. "Если мы хотим сильных эмоций, включая счастье, мы должны быть готовы переживать весь спектр эмоций."
"Конечно, то, что мы любит, и то, что приятно, делает нас счастливыми. Но счастье и любовь – это еще не весь мир. И не всё, что мы любим, хорошо для нас, и не всякое счастье ведет нас по правильному пути. Это не значит, что мы не должны стремиться к любви и счастью, это значит лишь то, что нам следует быть более разборчивыми в том, к какому виду счастья и любви мы стремимся. И, конечно, нам нужно быть готовыми иметь дело также и с ненавистью и с несчастьем."

Отдельный раздел посвящен критике позитивной психологии, которая частенько как раз обещает простые лайфхаки для достижения счастья: "сount your blessings", улыбнитесь незнакомцу и всё такое. Не то чтобы все эти вещи совсем бесполезны, иногда они действительно нужны и помогают выбраться из чрезмерно негативного состояния, но всё же они не спасают от серьезных кризисов. Смерть близких, тяжелые болезни, столкновение с природными бедствиями и человеческой жестокостью, собственное несовершенство, различные разногласия и конфликты, в том числе внутренние – всё это будет вызывать неприятные эмоции, и "просто улыбнуться" – не поможет и ничего не решит.
С другой стороны, ван Дорцен также против тех подходов, которые делают акцент на патологиях и объявляют симптомом того или иного расстройства или нарушения буквально что угодно.
Отрицательные эмоции не менее важны, чем положительные, и не стоит стремиться избавиться от них, напротив, необходимо уделять им пристальное внимание, так как они указывают на наши ценности, на то, что для нас важно, на то, что в нашей жизни не так. 
Эмми ван Дорцен считает, что одна из задач психотерапии – научить думать о своей жизни _конструктивнее_, но это совсем не то же самое, что "позитивнее". А цель в жизни, по ее мнению, всё-таки не счастье, а, скорее, насыщенность жизни или контакт с реальностью – не всегда приятной. Конечно, всем нам нужны островки безопасности и покоя, и мы можем надеяться создать их для себя, но вечное счастье – увы...


Книга в той же мере философская, сколь и психологическая. Любопытно сравнение психологических школ со школами античной философии – ван Дорцен вообще видит много общего между современной психотерапией и античной философией.


Еще несколько цитат из книги:

"Надежда безусловно необходима, чтобы любая форма психотерапии сработала. Дать надежду тем, у кого ее нет – минимальная задача успешной терапии."

"Чтобы чувствовать себя настоящими, мы должны быть готовы ощущать боль. Избегание боли ведет к нереальности. Люди, которые занимаются самоповреждением, часто делают это для того, чтобы вновь заставить себя чувствовать и вернуть себе немного реальности. Возможно, самоповреждение – необходимая обратная сторона культуры, основанной на максимуме удовольствия и счастья."

"Трудно принимать ответственность за то, что будто бы не затрагивает нас напрямую, и, если мы можем сохранить собственную безмятежную жизнь, мы склонны отворачиваться от источников несчастья, которое мы видим вокруг. Однако, реальность показывает, что чем больше мы стремимся заниматься проблемами, которые не затрагивают нас напрямую, но косвенно являются частью нашей вселенной, тем лучше мы делаем также и собственный мир. Мы инстинктивно знаем, что терпимость ко злу пятнает нас." 

"Иногда нам нужно покориться своей судьбе и принять то, что нас ждет, не потому, что мы непременно заслуживаем этого, а потому, что это неизбежно и потому, что таков порядок вещей."

кот

Верена Элизабет Турин и её синдром

Одна из необычных книг в моём читательском списке -- заметки молодой женщины, у которой трисомия 21 хромосомы, более известная, как синдром Дауна. Верена Элизабет Турин [Verena Elisabeth Turin] -- из Германии, родилась она в 1979 году в Южном Тироле. Верена работает в доме престарелых, а также сотрудничает в журнале "Оренкусс", который самостоятельно от и до выпускают люди с синдромом Дауна. Литературная ассистентка журнала Даниэла Хмелик помогла ей собрать разрозненные записи в книгу, и книга эта получила название "Супергероиня 21" [Superheldin 21]. На русском языке "Супергероиня" издана в 2018 году беларусским издательством "Дискурс".




Конечно, всем, кто занимается социальной работой, есть большой смысл прочесть "Супергероиню". Просто чтобы повосхищаться, как у европейских коллег всё организовано. Инвалидность, в том числе и ментальная проблематика, совершенно не считается поводом махнуть на человека рукой. И работают люди, и спортом люди увлекаются, и любовь у них в жизни есть, и дружба, и на отдых выезжают, и музыкой занимаются. Верена с товарищами по журналу, например, увлечённо играет кельтский фольклор. Дотошно, чуть-чуть увязая в подробностях, Верена и не представляет, какое роскошное чувство белой зависти вызывает она у читательницы из России. Нам пока и не снилось ничего подобного!

Что же касается самой писательницы, Верена Турин производит впечатление цельной личности, очень хорошо знающей, чего она хочет и чего не хочет. О своём заболевании говорит, если допустимо так выразиться, выстраданно-спокойно. Особенно подчёркивает, что физических страданий не испытывает. Да, у меня трудности в обучении. Да, я плохо разбираюсь в арифметике и слабовато считаю в уме. А ещё приходится носить очки. Но я не мучаюсь.

Классно, наверное, жить без очков. Нормально читать и видеть самые маленькие словечки и все фразы -- моя мечта. Иногда нестерпимо хочется запустить в помойку все свои трудности в обучении. Но я знаю, я просто такая. С синдромом Дауна, который нельзя изменить, и в очках.

Турин сентенциозна, как в XVIII веке, склонна отчасти к резонёрству. На все случаи жизни у неё есть подходящее к случаю изречение, прописная истина. Сон полезен для тела и духа. Ревность, ярость и гнев -- никто от них не застрахован. Будущее иногда сильно горчит. Дружба необходима.

И, положа руку на сердце, разве это не правда?

Как обращаться с женщиной с синдромом Дауна? Справедливо и хорошо. Как и с другими людьми. Каково мне живётся с синдромом Дауна? Да очень просто. Я просто такая, и всем другим следует обращаться со мной совершенно нормально. Быть женщиной с синдромом Дауна совершенно нетрудно. Я -- это я. Я не чувствую себе незаконченной.

Шарлотта Перкинс Гилман "Желтые обои"



3 июля 1860 года родилась Шарлотта Перкинс Гилман, американская феминистка, философка, социологиня, писательница.
Рассказ "Желтые обои" написан на основании личного опыта писательницы: после рождения своей единственной дочери Кэтрин она пережила послеродовой психоз.
"Желтые обои"
Обычно таким людям, как Джон и я, редко удается заполучить на лето целое родовое поместье. Колониальный особняк, наследственные владения, я бы даже сказала, дом с привидениями — это же верх романтического блаженства. Чего еще просить у судьбы!
И все же я немедленно заявила, что в этом есть нечто подозрительное. Иначе почему дом сдавался так дешево? И почему здесь так долго никто не жил?
Конечно, Джон посмеялся надо мной, но чего еще ждать от мужчины. Мой муж практичен до крайности. Он не переносит религии и суеверных страхов. Джон открыто издевается над любыми разговорами о вещах, которые нельзя пощупать, увидеть или изобразить. Он — врач, и возможно — (я, конечно, не скажу об этом ни одной живой душе, но бумага-то стерпит все) — возможно, именно поэтому я и не могу избавиться от своего недуга.
Он, видите ли, не верит, что я больна! Представляете? Если ваш собственный муж, врач с хорошей репутацией, уверяет друзей и родственников, что у вас нет ничего серьезного, кроме легкой нервной депрессии и склонности к истерии, то тут любые доводы бессмысленны. Любые!
Мой брат тоже врач, тоже с хорошей репутацией, и он говорит то же самое. Поэтому мне приходится принимать фосфаты или фосфиты — кто их разберет — глотать укрепляющие средства, бывать на свежем воздухе, совершать прогулки и выполнять физические упражнения. Кроме того, мне строго запретили «трудиться», пока я не поправлюсь.
Лично я с этим не согласна. Лично я верю, что подходящая работа была бы мне полезна. Но что поделаешь?
Вопреки их запретам я продолжаю писать, хотя это сильно истощает меня. Приходится писать тайком, поскольку я встречаю огромное сопротивление окружающих. Иногда я фантазирую о том, чего могла бы добиться, если бы встречала меньше препятствий и больше поддержки. Но Джон так плохо отзывается обо всем, что касается моих рассуждений о здоровье… Нет, давайте лучше закончим с этой темой и поговорим о доме.
Какое превосходное местечко! Совершенно уединенное, но не далеко от дороги и всего в трех милях от деревни. Оно навевает воспоминания об английских поместьях, о которых мы все когда-то читали. Здесь есть живая изгородь, стены, ворота, которые запираются, и множество мелких построек для садовников и прислуги.
А какой восхитительный парк! Я никогда прежде не видела такого парка — огромный, тенистый, с аллеями и длинными виноградными террасами, с беседками и уютными скамеечками. Еще здесь есть теплицы, но они почему-то закрыты.
Мне кажется, это поместье попало в мельницу юриспруденции. Наверняка, возникли проблемы, связанные с наследниками и сонаследниками. Не знаю, в чем дело, но дом пустовал уже несколько лет.
Я сразу поняла, что тут не обошлось без привидений. Сначала мне было страшно, но потом тревоги исчезли, хотя я по-прежнему чувствую на себе чьи-то взгляды, вызывающие холодную дрожь. Я даже сказала об этом Джону в один из лунных вечеров. Однако он ответил, что виной всему сквозняк, и закрыл окно.
Я иногда беспричинно сержусь на мужа. Мне кажется, что раньше я не была такой чувствительной. Может быть, причина кроется в моей нервозности? Джон говорит, что мне не хватает самообладания, поэтому я стараюсь контролировать себя, по крайней мере, в его обществе, но это очень утомляет.
Мне совершенно не понравилась наша комната. Я мечтала о другой спальной (на первом этаже), которая примыкает к веранде, и где окно увито розами. Там такие милые старомодные занавески… Но Джон и слышать о ней не хочет. Он сказал, что в той спальной лишь одно окно, отсутствует место для второй кровати, и рядом нет комнаты на случай, если ему захочется побыть одному.
Мой муж очень нежный и внимательный. Он даже не позволяет мне вставать без его особого распоряжения. У меня появилось расписание на каждый час дня. Это он позаботился обо мне! Но я веду себя нечестно и неблагодарно — не могу оценить, как следует, его опеку и любовь. Он говорит, что мы приехали сюда из-за меня — что только здесь я могу отдохнуть и вволю побыть на свежем воздухе.
— Твоя деятельность зависит от силы, дорогая, — говорил он мне. — Твое пищеварение зависит от аппетита. Но воздух ты потребляешь все время!
Поэтому мы расположились в детской — под самой крышей.
Это большая и просторная солнечная комната, почти на весь этаж, с окнами, из которых видны окрестности. По-моему, она служила сначала детской, а потом превратилась в спортивный или гимнастический зал. Об этом говорили окна, зарешеченные для безопасности малышей, и стены, к которым крепились металлические кольца.
Обои выглядели так, словно дети расписали их каракулями. Над изголовьем кровати — выше, чем я могла дотянуться, и во многих местах на противоположной стене — зияли большие пятна выдранных обоев. Я никогда не выбрала бы такого узора. Он был аляпистым, цветастым и довольно тусклым, чтобы смущать взгляд; и в то же время достаточно четким, чтобы постоянно раздражать. Этот узор побуждал к исследованию, но стоило присмотреться к неправильным линиям с близкого расстояния, как они вдруг исчезали, превращаясь в возмутительные углы и растворяясь в беспримерных противоречиях.
Цвет обоев отталкивал. Он казался почти отвратительным — эдакий грязно-желтый и тлеющий огонь, странно поблекший под солнечным светом. В некоторых местах его пробивал огненно-оранжевый оттенок, однако в остальном он смотрелся болезненным и зеленовато-желтым.
Не удивительно, что детям обои не нравились. Я и сама их уже ненавидела, хотя еще и не жила в этой комнате.
Ой, кажется, пришел мой муж. Мне пора заканчивать — ему не нравится все, что бы я ни написала.
* * *
Collapse )
кот

Длинный список премии "Просветитель"

Из двухсот десяти книг, присланных в оргкомитет  популярной премии, в списке осталось всего двадцать пять. Среди них следующие произведения женского авторства:



Архипова Александра, Кирзюк Анна. Опасные советские вещи: Городские легенды и страхи в СССР. — М.: Новое литературное обозрение, 2020. Отзыв в сообществе: https://fem-books.livejournal.com/1929938.html

Травкина Настя. Homo Mutabilis: Как наука о мозге помогла мне преодолеть стереотипы, поверить в себя и круто изменить жизнь. — М.: Альпина Паблишер, 2020. Из аннотации:

Заложены ли наши способности с рождения или мы можем продолжать эффективно обучаться и во взрослом возрасте? Способны ли мы избавиться от навязанных семьей и обществом ролей и преодолеть травмы трудного детства? Возможно ли победить вредные привычки? Все это вариации одного из самых главных вопросов, который задает себе каждый из нас: «Могу ли я измениться?» От ответа на него зависит, какой жизнью мы будем жить.
Научная журналистка Настя Травкина отвечает на эти вопросы с помощью нейробиологии. Рассказывая о своих трудностях: учебной неуспеваемости и парализующем страхе показаться глупой, столкновении со стереотипами о женщинах, опыте бедности и борьбе с зависимостью, — она объясняет, как опыт влияет на наш мозг и как особенности мозга определяют наш будущий опыт.
Книга помогает понять, какие факторы, влияющие на работу мозга, возможно контролировать, а какие нет, и предлагает методы, чтобы управлять первыми и справиться с последствиями вторых.


Якутенко Ирина. Вирус, который сломал планету. Почему SARS-CoV-2 такой особенный и что нам с ним делать. — М.: Альпина нон-фикшн, 2021. Из аннотации:

Коронавирус появился неожиданным подарком под новый 2020 год, и за несколько месяцев мир превратился в сериал-катастрофу. Невероятными усилиями государства остановили распространение вируса, но уже осенью эпидемия вновь стала набирать обороты.
Что мы знаем о SARS-CoV-2, почему он убивает одних и бессимптомно проходит у других, безопасна ли вакцина и когда будет найдено лекарство, как мы лечим COVID-19 без него, можно ли бороться с патогеном, не закрывая планету, — книга отвечает на эти и многие другие вопросы. Хотя пандемия еще не закончилась, и мы все время получаем новые данные о вирусе, изложенные в тексте фундаментальные основы уже не поменяются: они служат каркасом, на который читатель сможет нанизывать новые знания.


А также одна книга, написанная в соавторстве:

Карп Сергей, Плавинская Надежда. Париж и его обитатели в XVIII столетии: столица Просвещения. — М.: Слово/Slovo, 2019. Из аннотации:

От высоких идей до бытовых вопросов, от Вольтера до преступников — книга историков Сергея Карпа и Надежды Плавинской рассказывает о самых разных сторонах жизни Парижа эпохи Просвещения. Вся анатомия города оказывается у читателя перед глазами: речь идет не только о риторике идеологов новой мысли, но и о том, как был устроен город: о населении и сословиях, о торговых и ремесленных корпорациях, о заботах городских властей и борьбе с преступностью, модернизации и застройке Парижа, гигиене города и здоровье его обитателей, об устройстве жилых домов, о народной культуре и светском обществе, о масонских ложах и русских в Париже. И это только малая доля затронутых авторами тем.
Ориентироваться в городе читателю поможет знаменитый план Парижа эпохи Просвещения — «план Тюрго» 1739 года. Целиком этот шедевр картографического искусства воспроизведен на внутренней стороне суперобложки.


кот

С точки зрения чахотки: Ульрике Мозер и другая история Германии

Серия «Культура повседневности» издательства НЛО иногда умеет напугать. Фтизис, он же туберкулёз, он же чахотка, этот бич, разрушающий жизни и здоровье людей -- да минуй нас пуще всех печалей такая повседневность! И тем не менее книга Ульрики Мозер [Ulrike Moser] «Чахотка: другая история немецкого общества» [Schwindsucht: Eine andere deutsche Gesellschaftsgeschichte], несмотря на свой устрашающий и далеко не возвышенный предмет, интригует, как хороший детектив, и волнует, как лирическая поэзия. Ни один другой недуг не изображался в искусстве так широко и разнообразно, -- подчёркивает Мозер и устраивает растревоженным читательницам целую экскурсию по различным воззрениям на коварную палочку Коха и её дела в организме человеческом: от Древнего Египта, где её жертвами становились даже фараоны, и учения Гиппократа до наших дней.



Разумеется, при такой широте охвата чисто германской истории чахотки не получилось. Collapse )

Отрывки из книги: https://daily.afisha.ru/brain/18873-plata-za-vhod-5-bacill-kto-provodil-vecherinki-vo-vremya-epidemii-chahotki/
https://nplus1.ru/blog/2021/02/19/schwindsucht
https://arzamas.academy/mag/929-chahotka