Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

absynthe

Выбери женщину: Какие книги хочется тут обсуждать и рецензировать

Сообщество создано, чтобы женщины могли тут обсуждать книги, написанные женщинами, с феминистских позиций в рамках принципа "выбери женщину", чтобы начать разбавлять свои книжные полки, заставленные мужскими книгами, книгами женщин. Это женское пространство и мужчины в сообщество не принимаются. (Удалять тех, кто принят по ошибке, я, конечно, не буду, но общий принцип от этого не меняется).

Помимо серьезных книг, написанных сознательными феминистками, феминистской критики патриархата, книг по психологии для повышения самосознания и вычищения сексистской парадигмы из своего сознания, хочется обсуждать и жанры "полегче" - детективы, фантастику, триллеры и пр., написанные женщинами, где много персонажей женщин.

Очень интересна художественная литература, описывающая мир и жизнь глазами женщин, через переживание женского опыта.

Интересны автобиографии и мемуары сильных и успешных женщин, даже если они не считали/не считают себя феминистками и местами транслирует сексистское гуано.

Впрочем, истории про тяжелые судьбы жертв патриархата интересны не менее историй успеха.

Не менее интересны хорошие детские книги, написанные женщинами, чтобы знать, какой книгой меньше засоришь мозг ребенка.

Вообще выбор книги для рецензий - на усмотрение читательниц - если что-то вам показалось стоящим, то оно с большой долей вероятности может показаться стоящим другим женщинам.

Сообщество модерируют: felix_mencat, maiorova, lada_ladushka, freya_victoria, roveindusk.
В случае конфликтов или вопросов, касающихся правил, обращайтесь к модераторкам.

АПД. Виртуальный книжный клуб.Collapse )

АПД. 2 - Стандартизированное оформение постов с рецензиями Collapse )

АПД. 3 - СПИСОК КНИГ МЕСЯЦА Книжного Клуба за все месяцы - http://fem-books.livejournal.com/102658.html

АПД.4 - ПОИСК ПО ТЕГАМ - - http://fem-books.livejournal.com/tag/

АПД. 5 - очень полезная статья о женской литературе и о феминистской лит. критике, Ирины Жеребкиной: http://fem-books.livejournal.com/269691.html?view=2209915#t2209915

АПД. 6 - ПРАВИЛА СООБЩЕСТВА: http://fem-books.livejournal.com/278879.html

АПД. 7 - "Зеркало" сообщества регулярно копируется на dreamwidth, под тем же названием.
Кроме того, 29 октября 2014 года родился новый сайт книжного сообщества - https://fembooks.wordpress.com/

АПД. 8 - "Как подавить женское писательство" Джоанна Расс - http://fem-books.livejournal.com/533224.html

АПД. 9 - "Попробуйте один год не читать книги, написанные белыми гетеросексуальными цисгендерными мужчинами" - http://fem-books.livejournal.com/710524.html

АПД. 10 - "Энциклопедия для девочек: как менялась главная героиня романа воспитания в XX веке" - лекция Александры Шадриной - http://fem-books.livejournal.com/1076178.html

Виржини Депант "Кинг-Конг-Теория"



Небольшая книжечка (120 стр), сборник эссэ 18+. Очень отрадные рассуждения об угнетении женщин. Некоторые темы шокирующие: опыт изнасилования, опыт работы в проституции. Нет нагнетания чернухи, есть возмущение, переходящее в ярость и чеканные формулировки. Есть новые свежие мысли. А есть и хорошо нам известные, но их в общественном пространстве так мало, что хочется такое читать и перечитывать каждый день:



...Мне не стыдно не быть красоткой. Но меня приводит в ярость то, что как женщине, которая мало интересует мужчин, мне постоянно дают понять, что меня просто не должно быть. Мы были всегда. И пусть мужчины пишут свои романы не про нас, а про тех, с кем они хотят переспать. Мы были всегда, и мы всегда молчали. Даже сегодня, когда женщины публикуют много романов, в них редко встретишь героинь с невыигрышной или неприметной внешностью, неспособных любить мужчин и влюблять в себя. Наоборот, современные героини любят мужчин, с легкостью знакомятся, занимаются с ними любовью уже во второй главе, кончают через четыре строчки, и все они без ума от секса. Лузерша на поле женственности – этот образ мне не просто симпатичен – он для меня ключевой.

...Женщины вокруг меня зарабатывают меньше мужчин, занимают более низкие должности и не видят проблемы в том, что их недооценивают, когда они пытаются что-либо предпринять. Есть какая-то служаночья гордость в том, чтобы идти вперед стреноженными и делать вид, будто это полезно, приятно или сексуально. Подобострастное удовольствие служить другим ступенькой. Мы боимся своей власти. За нами постоянно следят: мужчины, которые продолжают вмешиваться в наши дела и указывать, что для нас хорошо, а что плохо, но еще пристальнее – другие женщины, через семью, женские журналы, текущий дискурс. Свою силу нужно преуменьшать, ведь ее в женщинах никогда не ценят: «компетентная» все еще означает «мужеподобная».

...В первые годы после изнасилования – неприятный сюрприз: книги мне не помогают. Такого со мной еще не случалось. В 1984-м, например, когда меня на пару месяцев посадили в психушку, я, как только вышла, сразу стала читать. «Домик чокнутых детей», «Над кукушкиным гнездом», «Когда мне было пять, я убил себя», статьи о психиатрии, о психиатрических больницах, о надзоре, о подростках. Книги были со мной, они поддерживали, делали пережитое мной возможным, тем, что можно проговорить, чем можно поделиться. Тюрьма, болезнь, абьюз, наркотики, расставания, депортации – у каждой травмы есть своя литература. Но эта ключевая, фундаментальная травма, первое определение женственности, «что силой взломана да не найдет защиты» – эта травма не вошла в литературу. Ни одна женщина, пройдя через изнасилование, не прибегла к словам, чтобы сделать из него сюжет романа. Ничего: ни руководства к действию, ни собеседника. Это не прошло в область символического. Удивительно, что женщины ничего не говорят об этом девочкам, не передают ни крупицы знания, ни инструкции по выживанию, ни одного простого, практического совета. Ничего.

...Удивительно и мерзко осознавать, что феминистская революция семидесятых не привела к реорганизации ухода за детьми и управления домашним хозяйством. Эти виды труда так и остались добровольными, а значит женскими. Мы остались в том же сословии ремесленниц. Ни политически, ни экономически мы не вторглись в общественное пространство, не захватили его. Мы не создали таких яслей и таких мест присмотра за детьми, как нам нужно, мы не создали индустриализированных систем домашнего хозяйства, которые бы нас эмансипировали. Мы не инвестировали в этот экономически выгодный сектор ни ради собственной прибыли, ни на благо нашего сообщества. Почему ни одна не додумалась изобрести аналог ИКЕА для ухода за детьми, аналог «Макинтоша» для домашнего труда? Коллективная сфера осталась мужской территорией.

...Я не говорю, что быть женщиной – само по себе мучительное ограничение. У многих это отлично получается. Унизительны только обязательства. Понятно, что быть великой соблазнительницей – это шикарно, если говорить о местных божествах. Фигуристкой – тоже круто. Тем не менее никто не требует, чтобы мы все были фигуристками. Или вот наездницей – в этом тоже есть свое очарование. Но нам не приводят оседланную лошадь, едва только мы успели родиться.



Так пора остановиться, а то придётся постить всю книгу целиком.)
кот

Четверг, стихотворение: Морин Даффи

Сегодня отмечает свой восемьдесят восьмой день рождения британская поэтесса Морин Даффи [Maureen Patricia Duffy], феминистка, лесбиянка, интеллектуалка, правозащитница. Первое стихотворение она опубликовала в семнадцать лет и с тех пор создала двенадцать поэтических сборников, двадцать романов, семь книг нон-фикшн, в основном в жанре биографии и около тридцати пьес. Из всего этого великолепия на русском языке удалось найти одно (одно!) стихотворение в подборке молодых поэтов журнала "Иностранная литература" №12 1965 года.




Воробьи

Зобы напыжив, дрогнут воробьи
На осенью прошитых чёрных ветках,
На зыбких ветках в меленьких отметках
Когтей и клювов. Кто-то без любви

Швырнет пернатым черствых крошек горсть
и те клюют, презревши смрад и копоть.
Не выучил их наш печальный опыт
Таким понятьям, как борьба и злость.

Толкутся на безлюдных мостовых,
Чирикают по слабости душевной
Нехитрые мотивчики свои.

(Судьба хранит безумцев и святых.)
А нас, погрязших в гонке повседневной, –
Как сладко нас тревожат воробьи!

Перевод Андрея Сергеева.

Sparrows

Sparrows in the pecked-clean, wind-whip branches,
Clever-dicks of fluff, eating the parkey
Crusts of charity, puffing up small brown paunches,
Habitat the smoke, care nothing for the holy

Economic laws of smooth-skinned humanity,
Dig not no nor delve for leather jacket,
Wire worm to prove their basic utility;
Mess up the pavements deafen with small - time racket ;

Screech and claw, bossy, black - bibbed and tuckered;
Serenade no sunrise but cheap, cheap their pop song
From the ridge poles or the gorbals of the eaves.

Surely like saints and madman they are fathered.
Caught in the steel cat claws of our wrong
An eye marks their fall, and something in us grieves.

Предыдущие посты о Морин Даффи:
https://fem-books.livejournal.com/1938573.html
https://fem-books.livejournal.com/699454.html

Только дружба: кто и зачем делает вид, что в литературе никогда не было лесбиянок

https://literatice.ru/lesbian_literature

«Школа литературных практик» публикует текст о замалчивании лесбийства в литературе — идет ли речь о персонажах или о писательницах. «…историки зачастую скрывали гомосексуальность писательниц, художниц и других известных персон. Так, вместо слова „лесбиянки“ они предпочитали использовать „подруги“ или „сожительницы“». Явление это старинное: еще Сапфо зачастую изображали «примерной учительницей, погибшей из-за любви к мужчине», а в XIX веке писательницам-лесбиянкам приходилось использовать совместные мужские псевдонимы. «Лесбиянки понимали, что их тексты о любви между женщинами не допустят к публикации. Единственной возможностью было представить гомосексуальность как трагедию, тогда издатели пропускали тексты. Так, в XX веке началась эра лесбийского криминального чтива. В рамках этого жанра лесбийские романы заканчивались либо гетеронормативным браком, либо смертью героинь».
кот

Круглая дата

Сегодня семьсот пятьдесят лет со дня смерти Стейнвёр дочери Сигхвата [Steinvör Sighvatsdóttir], политической деятельницы средневековой Исландии, а также единственной женщины, входящей в известный Skáldatal, то есть список скальдов, датируемый XIII столетием.

Стейнвёр родилась в почтенной и аристократической семье. Её отец, Сигхват сын Стурлы славился как поэт и знаток законов, дядя, Снорри Стурлусон, славен по всему миру как автор Младшей Эдды. Что касается матери, Халльдоры дочери Туми, о ней известно значительно меньше, но, судя по Саге о Стурлунгах, она оказывала огромное влияние на мужа, неотступно укоряя его за бездействие, а в случае промедления самостоятельно распоряжалась военной силой. Стейнвёр пошла характером в мать. Представляется возможным, что мягкого по характеру и степенного супруга ей выбрали с тем, чтобы уравновесить её решительность.

Хальвдан сын Сэмунда женился на Стейнвёр дочери Сигхвата, и они вместе поставили хутор на Ключах [Keldur]. Все Люди с Реки хотели, чтоб он стал их хёвдингом, но Хальвдан был человек непритязательный и в чужие дела особо не вмешивался.

Вступив в брак в 1230 году, Стейнвёр восемь лет тихо вела обширное хуторское хозяйство. У неё с Хальвданом родилось трое сыновей. Отец говорит о ней как об умной и экономной хозяйке:

...прежде всего, тебе потребуются управляющий и распорядительница. Эти люди должны быть бережливы и знать счет деньгам. Я ясно вижу таких людей. Это твой зять Хальвдан с Ключей, и твоя сестра Стейнвёр. Подобная работа подходит им в высшей мере.

21 августа 1238 года отец Стейнвёр, старик под семьдесят лет, и четверо братьев героически погибли в битве на дворе Эрлюга. Через некоторое время спустя возвратился из Норвегии пятый брат, Торд Какали (его неблагозвучное прозвище, скорее всего, означает "заика"), и нашёл убежище у сестры на хуторе Ключи. Он рассчитывал, что Стейнвёр, женщина распорядительная и властная, принудит своего вяловатого мужа к военным действиям, чтобы отомстить за отца и братьев. Так и случилось. Хальвдан долго упирался, но суровая жена наконец пригрозила, что снимет с пояса ключи от амбара, знак женщины-хозяйки, и вручит ему, а сама вооружится, взгромоздится на коня и поедет воевать. Тут уж противопоставить было нечего.

Наилучшим образом показала себя Стейнвёр и во время тяжбы своего брата Торда и крестьян. Посредниками, то есть третейскими судьями, были выбраны епископ и она. Крестьяне отвергли кандидатуру епископа, сказав, что, дескать, пусть Стейнвёр сама решает. То есть, невзирая на родство с Тордом, она считалась более справедливой судьёй, нежели сам епископ!

О литературных трудах Стейнвёр известно мало. Считается, что она прославилась в своё время поэтической похвалой союзнику Стурлунгов, некому Гауту, но ни строчки из этого текста не сохранилось. Единственная известная на сегодня виса Стейнвёр создана в сновидении:

Стейнвёр дочери Сигхвата в это же самое время на Ключах приснилось, будто она вышла из дома и пришла на некий пустынный двор с частоколом. Ей почудилось, что на стене сидит Торгрим из Рощи Гуннара и смотрит на человеческую голову, насаженную на кол ограды. Торгрим сказал:

Сижу и гляжу я
На отповедь Стейнвёр.
Зачем на колу здесь
Глава разлеглася?


В этом стихотворении, получается, сочинённом во сне, присутствует сложная игра слов. Что такое отповедь Стейнвёр? Имя Steinvör означает Каменная губа, то есть отповедь Стейнвер, речь Каменной губы и есть камень. Сон женщины-скальда страшен и предвещает большие кровавые события, что и сбылось.
кот

Александра Ржевская

История женской поэзии 18 столетия, такое ощущение, состоит из сплошных лакун: не могла печататься, если могла печататься, то не могла подписаться, а если, сверх ожиданий, могла и писать, и печататься, и подписать свои сочинения хотя бы псевдонимом, то оставила литературные труды после свадьбы. Немногим лучше дела обстоят и с прозой.

Одна из первых русских писательниц, Александра Федотовна Ржевская (1740-1769), происходила из небогатого дворянского рода Каменских. Её родители, генерал-маиор Федот Михайлович Каменского и Анна Алексеевна, урождённая Зыбина, жили в своём орловском имении Сабурово-Каменское. Их дети, сын и две дочери, получили прекрасное домашнее образование. Кстати, Михаил Каменский, старший брат Александры Федотовны, -- тот самый кровавый фельдмаршал Каменский, который, по рассказам современников, издевался над пленными, замораживая их заживо, а на манёврах кусал провинившихся солдат зубами, вырывая у них куски мяса. Каменский, этот талантливый полководец, интеллектуал, знаток математики, вёл крайне распутную жизнь, насильно принуждая к сожительству своих крепостных девушек. Жена вынуждена была проживать от него отдельно, потому что воспитывать детей в таком доме не представлялось возможным. В рассказе Лескова «Тупейный художник» описано Сабурово и его гнусный хозяин, ещё, как говорят, и в смягчённых красках. Все события, которые там происходили, бумага бы не выдержала. Погиб же Каменский от топора своего казачка, мстившего за изнасилованную малолетнюю сестру. Утверждается, что по этому делу триста человек крестьян, то есть вся деревня, отправились в Сибирь.

Но оставим Каменского. Во-первых, очень противно, а во-вторых, Александра и Аграфена были нисколько не похожа на брата ни характером, ни отношением к жизни. Честные, порядочные, глубоко религиозные девушки прекрасно знали французский и итальянский языки, увлечённо сочиняли стихи, писали маслом, занимались музыкой. Старшая сестра, Аграфена, вышла замуж за Е. Татищева, сына известного историка, и вырастила восьмерых детей. Её с умилением вспоминает как бабушку и крёстную своей дочери мемуаристка Е.Д. Янькова. А Александра... с Александрой всё было несколько сложнее. К ней посватался Алексей Андреевич Ржевский, чиновник, виднейший масон и поэт-дилетант. Собственно, они и познакомились в литературном кружке, сложившемся вокруг Сумарокова. Отец русской драмы, несмотря на свой склочный характер, умел и привлекать к себе людей. Александра Ржевская подружилась с его дочерью Катериной.

Наиболее известным литературным опытом Александры Ржевской стал роман «Письма Кабардинские». Написан он был в подражание «Перувианским письмам» [Lettres Peruviennes] французской романистки Франсуазы де Графиньи, но, по отзыву Новикова, его превосходил. Роман ходил в списках. Его читали все и везде, даже при царском дворе были организованы чтения рукописи. «Письма» были приняты с похвалою. Удачно перенесённый на российскую почву сюжет, связанный с национальным конфликтом на Кавказе, несомненно, заинтересует исследовательниц с точки зрения постколониальной оптики. Только одна незадача: «Письма Кабардинские» так и не были напечатаны.

В 1769 году Александра Ржевская стала матерью сына Ивана, погибшего через несколько часов после рождения, и через десять дней скончалась от родильной горячки. Перед смертью она имела довольно присутствия духа, чтобы завещать Академии художеств тысячу рублей (по тому времени колоссальная сумма) на вспомоществование наиболее способным выпускникам. Ржевский, молодой вдовец, излил своё горе в прочувствованной элегии, которая стала надгробной надписью Ржевской:

В достоинствах она толико процвела,
Что полу женскому здесь честию была.
Ни острый ум ея, наукой просвещенный,
Ни дар, художествам и музам посвященный,
Ни нрав, кой столь ея приятно украшал,
Который и друзей и мужа утешал,
Ни сердце нежное ея не защитило
И смерти лютыя от ней не отвратило;
Великая душа, мужаясь до конца,
Достойна сделалась лаврового венца.


Через много лет Ржевский женился вторично на юной Глафире Алымовой, и их брак нельзя назвать счастливым.
кот

Четверг, стихотворение: Елизавета Хераскова

Елизавета Васильевна Неронова родилась в 1737 году. С детства она страстно увлекалась чтением, и с самой ранней юности начала не только писать стихи на русском языке, но и печататься. Сотрудничая в журнале видного тогда, хотя и высмеиваемого впоследствии, писателя и поэта Михаила Хераскова, она в 1760 году вышла за него замуж. Брак этот был счастливый. Наверное, самый счастливый в истории российской словесности. Ведь, кроме любви, существовало и идейное сродство: оба были убеждёнными сторонниками масонства. Мужа, впрочем, подозревали в том, что он пишет за жену. «Хераскова – щегольская барынька, да если бы писать ей, то у мужа не было бы и щей хороших: он пишет, она пишет, а кто же щи-то сварит?» — язвил Василий Майков. Супруга Хераскова, Елизавета Васильевна, была и сама стихотворица: она печатала в журналах; есть её стихи в «Аонидах». Она была очень добра, умна и любезна. Ее любезность много придавала приятности их дому, уравновешивая важность и некоторую угрюмость ее мужа. Их очень любили и уважали, — сообщает поэт и мемуарист Михаил Дмитриев. Кстати, И. Фуфаева в своей монографии «Как называются женщины» приводит этот отрывок в качестве примера на феминитив стихотворица. Кроме своих поэтических произведений, госпоже Херасковой иногда выпадало заботиться и о трудах супруга.

Последнее произведение Хераскова было Бахариана, повесть в стихах. Каждая глава её написана особым размером; но стихи не хороши, не гладки, иногда вялы, иногда даже в них не соблюдены ударения меры. Она мне всегда казалась скучною. Я не понимаю, почему любил её Николай Михайлович Языков, этот первоклассный мастер русского стиха. Незадолго до его кончины я подарил ему бывший у меня экземпляр «Бахарианы», которой он не мог найти в книжных лавках. Он был очень рад; в нем много было добродушия.
«Бахариану» никто из книгопродавцев не брался печатать. Херасков напечатал ее на свой счет в типографии П.П. Бекетова. Но она худо продавалась, и потому автор долго не платил в типографию. Бекетов, соблюдая всю деликатность, долго не напоминал ему; но наконец просил моего дядю поговорить об этом долге Елизавете Васильевне. — «Как! — сказала Елизавета Васильевна, — вообразите, ведь он мне сказал, что Бекетов у него купил рукопись!» — Старику хотелось похвастаться перед женою! — Она заплатила за него деньги, но после спросила его: «Как же ты мне сказал, Михайла Матвеевич, что Бекетов у тебя купил «Бахариану»?» — «Да? — отвечал сквозь зубы Херасков: — дело было совсем слажено, да после разошлось!» — Ничего этого не бывало.


Кроткая ирония Дмитриева резко контрастирует с ёрничаньем анонимного публикатора переписки Сумарокова, который был адресатом и публикатором Херасковой:

Жена Хераскова, Елизавета Васильевна, как видно и из приведенного здесь письма, была синим чулком своего времени. Снисходительный к отечественнымъ талантам Новиков в том же словаре [«Опыт исторического словаря о российских писателях» (1772)] отозвался о ней, что все вообще ея стихотворные и прозаические сочинения «много похваляются учеными и знающими людьми», что «слог ея чист, текущ, приятен и заключает в себе особливые красоты»; и наконец, что «г. Сумароков приписал (то есть посвятил) ей притчу и оду, анакреонтическим стихосложением писанную, в которых с обыкновенною приятностию в слоге делает он ей наставление и поощряет к стихотворству. Из чего заключить можно, какой похвалы достойна сия особа и что имя российской де ла Сюзы, ей приписываемое, забвенно не будет». Забавно видеть в письме российской де-ла-Сюзы, что она беспрестанно делает орфографические ошибки, и самого Аполлона столько дорогого для тогдашних писателей, называет Опаллоном: так невинны были ея упражнения в писательстве!

Письмо действительно неграмотное: писмо ваше я получила, которое мне много чести делает; камиссию вашу я бы сахотою исполнила однако стихотворцы здешние столко упрямы что и самого опаллона непослушают; чтожь принадлежит до меня то я стану стараться быть достоинои того названия которым вы меня почтили, то есть «московской стихотворецой». Предполагают даже, что сам венчанный лаврами супруг поправлял правописание Елизаветы Васильевны перед тем, как представить стихи в печать. Вообще, как человек, Х[ераскова] была в высшей степени симпатична... — сообщает А.А. Половцов в Русском биографическом словаре, — ее миролюбие и добродушие видно хотя бы из того, что она с мужем 20 лет прожила неразлучно под одной кровлей с четой Трубецких. Узнав об этом, императрица Екатерина II, говорят, сказала: «не удивляюсь, что братья (Херасков и Н. Н. Трубецкой были сводные братья) между собой дружны, но вот, что для меня удивительно, как бабы столь долгое время в одном доме уживаются между собою». Литературой Х[ераскова] занималась только в молодости, а потом всецело отдала себя хозяйству, вести которое было очень трудно вследствие стесненных материальных обстоятельств. Детей у Херасковых не было, но были ученики: вокруг них сложился тесный кружок молодёжи, увлечённой литературой и искусством, и кое-кого из этой молодёжи «старики Херасковы» выводили в люди. Например, Ипполита Богдановича, в отчаянии обратившегося к Хераскову с просьбой о зачислении в театральную труппу, Херасковы отговорили от актёрства, устроили в университетскую гимназию и поселили у себя дома. Денис Фонвизин, также прошедший школу ученичества у Хераскова, вспоминал с характерным сарказмом: Херасков с женою живут смирно. Он так же с полпива пьян, а её дома не застанешь...

Михайла Херасков умер 27 сентября 1807 года. На его надгробном камне начертана эпитафия, сочинённая Елизаветою Васильевной:

Здесь прах Хераскова; скорбящая супруга
Чувствительной слезой приносит дань ему.
С ней музы платят долг любимцу своему:
Им важен дар певца, мила ей память друга.

Здесь дружба слезы льёт на гробе
И добродетель с ней скорбит,
Пусть прах его покоят обе,
А имя славу сохранит.

Восплачьте! Уже певец не дышит,
На урне лира возлежит.
Но ах! Гордитесь, слава пишет:
Он был и Росс и был пиит.


Елизавета Васильевна пережила мужа всего на два года. Бедность ушла в прошлое: вдова получала полную пенсию за покойного супруга и, более того, её произвели в кавалерственные дамы. Играла в буриме, тосковала, подготовила биографические материалы о Хераскове и его семье, и уж в каких дифирамбах рассыпались перед кавалерственной дамой позднейшие исследователи! В сентябре 1809 года её не стало. Современники сохранили рассказы о трогательной нежной привязанности Хераскова в течение пятидесяти лет к его жене, Елизавете Васильевне, также писавшей стихи, о мирном, трудолюбивом быте этой почтенной четы, об атмосфере высших культурных интересов, наполнявшей жизнь всего их дома, о несколько наивных, но совершенно искренних моральных наставлениях, которые Херасков любил произносить своим друзьям, -- подытоживает филолог Г.А. Гуковский. Примем же и мы судьбу Елизаветы Васильевны за искреннее наставление.
кот

Тайна Катерины Княжниной

В поисках первых российских поэтесс приходится иной раз столкнуться с детективным сюжетом. По крайней мере, семейные обстоятельства господ Сумароковых вполне подошли бы для современного скандинавского нуара -- глава семейства был скандалист. Да-да, Александр Петрович Сумароков, одописец и драматург, по некоторым оценкам, отец русского театра, славился невыносимым характером. Он ссорился. Ссорился пылко, неутолимо, ссорился с родственниками, соседями, коллегами-поэтами и даже с самой императрицей. Во время раздела имущества покойного отца он устроил такую свару, что его прокляла родная мать. Двадцати девяти лет женился Сумароков на Иоганне-Христине (или Иоганне Христиановне) Балк (или Балиор), фрейлине супруги наследника престола, будущей Екатерины Великой, и двадцать лет с того времени последовательно превращал её жизнь в ад. Две дочери, Екатерина и Прасковья, были вовлечены в конфликт родителей. Collapse )

«Элегия» Катерины Сумароковой найдена благодаря уважаемой freya_victoria:

О ты, которая всегда меня любила,
А нынѣ навсегда со всемъ уже забыла!
Ты мнѣ еще мила, мила в моихъ глазахъ,
А я ужъ безъ тебя в стенанье и в слезахъ.
Хожу безъ памяти, не знаю, что спокойство
Все плачу и грущу; моей то жизни свойство.
Однако я люблю, люблю тебя сердечно,
и буду я любить тебя всѣмъ сердцемъ вѣчно,
Хоть и разстался я любезная с тобой,
Хотя не вижу я тебя передъ собой.
Увы, зачто, зачто, толико я нещастенъ,
Зачто, любезная, тобою такъ я страстенъ?
Всево ты рокъ лишилъ ты отнялъ все злой рокъ,
Въ вѣкъ буду я стонать, когда ты такъ жестокъ,
и послѣ моего съ любезной разлученья
Не буду провождать минуты без мученья.
кот

Во селе, селе Покровском: императрица пишет стихи

Имя Екатерины II можно встретить в некоторых феминистских справочниках, в том числе и предназначенных для детей, для молодёжи, в перечне сильных, ярких, запоминающихся женщин-правительниц. А вот к Елизавете Петровне (1709-1761) отношение гораздо более скептическое. Между тем именно весёлую царицу Елисавет, очевидно, можно считать одной из первых поэтесс России. 



В начале 1730-х годов цесаревна Елизавета жила в селе Покровском, в стеснённых условиях. Опалой в полной мере их нельзя было назвать, но развлечения будущей монархини были вполне простонародные. На масленицу собирались у неё крестьянские девушки кататься на салазках. Зимой она увлечённо охотилась на зайцев, которые подавались затем к столу. Летом главным занятием Елизаветы Петровны была работа в саду и общение с девушками-крестьянками, которых приглашали попеть песни и поводить хороводы. Известно, что царевна сама превосходно пела и сочинила несколько песенок в подражательно-народном духе. В сборнике М. Чулкова 1770 год приводится одна из них:

Во селе, селе Покровском, среди улицы большой,
Разыгралась, расплясалась красна девица душа,
Красна девушка душа, Авдотьюшка хороша,
Разыгравши говорила, вы подруженьки мои,
Поиграемте со мной, поиграемте теперь.
Я со радости, с веселья поиграть с вами хочу.
Приезжал ко мне детинка из Санктпитера сюда:

Collapse )

Вот такой манифест, возможно, намекающий на несостоявшийся брак Елизаветы Петровны. Великолепно исполняла эту песню оперная дива начала 19 века Елизавета Сандунова. А эту элегию Елизавета Петровна, потрясённая разлукой с фаворитом, Алексеем Шубиным, записала собственной рукой:

Всякой разсуждаетъ какъ всвете бъ жить
анидоумеваетъ какъ зрохомъ бы быть,
что така тоска и жизнь Немила
когда друхъ незритъся лучебъ жиснь лишиться
Вся то красота.

Я нев своей мочи огнь утушить
Серцемъ я болею да чемъ пособить,
что всегда разлучно и безтебе скучно
лехъче бъ тя незнати нежель такъ страдати
Всегда по тебе.

Онещастие злое долъголь мя мучишь
очемъ я страдаю то не даешь зрить
Илия одна тебе оданна
что меня мучити темъ ся веселити
И жиснь лишити

Куда красныя дни тогда бывали
когда мои очи тя невидали
ахъ небыли вскуке и нивкакой муке
какъ цветъ процветали.


Сохранена орфография подлинника. В стихах цесаревны Елизаветы слышится личное горе, не умеющее, да и не желающее найти себе успокоение и протестующее против обычных, ходячих утешений рассудка, — писал литературовед Леонид Майков в 1889 году. Бедного Шубина арестовали, отправили в Сибирь, а там из Тобольска в самый дальний острог, на Камчатку. Десять лет он провёл там в ссылке, едва не умер от цинги и, мало того, его насильно обвенчали с крещёной камчадалкой (ительменкой), имени которой история не сохранила. А потом Елизавета взошла на престол, Шубина около двух лет разыскивали, нашли-таки и с большими почестями вернули в Петербург. Конечно, счастливого продолжения эта история не имеет. Больной и измученный, бывший фаворит, не интересуясь придворной жизни, а возможно, ревнуя к новому любимцу, Разумовскому, удалился в своё именье, где и прожил до самой смерти.

Upd.: Монаршие заботы отвлекли Елизавету от творчества, и тем не менее Гаврила Романович Державин в «Беседе любителей русского слова» для показания тогдашнего вкуса цитирует по памяти ещё одну пастораль, сколько преданию известно, сочиненную собственною Ея особою:

* * *

Чистый источник! Всех цветов красивей,
Всех приятней мне лугов,
Ты и рощ всех, ах, и меня щастливей,
Гор, долин и кустов.
Но не тем, что лишь струйки тихо льются
По сыпучему песку,
И что птичекъ въ слухъ пѣсни раздаются
По зеленому леску.
Нет, не тем; но прекрасно умывала
Нимфа что лицо тобой,
С брегу белыя ноги опускала
И ток украшала твой.
Тут и алые розы устыдились,
Зря ланиты и уста,
И лилеи к ней на грудь преклонились,
Что белей их красота.
О, коль щастливы желтые песчинки,
Тронуты ея стопой!
О, коль приятны легкия травинки,
Смятыя ея красой!
Тише жъ ныне, тише протекайте,
Чисты струйки по песку,
И следовъ с моих глаз не смывайте, –
Смойте лишь мою тоску.