Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

кот

Бориш Палотаи: история одного запрета

Жила-была одна советская школьница. У неё была любимая книжка о строительстве в Венгрии металлургического завода и молодого города вокруг него, о детях из одного класса и их сложных взаимоотношениях. Девочка брала эту повесть перечитывать из школьной библиотеки едва ли не каждые два месяца. А однажды пришла за ней, а библиотекарша развела руками: такой книжки у нас больше нет. Почему? А вот так, нет больше. А где её можно найти? Взрослая женщина внимательно посмотрела девочке в глаза и ответила:
– Не спрашивай. Больше – нигде.



Бориш Палотаи [Palotai Boris] родилась в 1904 году в еврейской семье виноторговцев, державших также небольшой ресторан. Детство и юность она провела в городе Кашша (ныне Кошице, Словакия), там закончила среднюю школы, там издала первый маленький сборник стихов в двадцать два года.Collapse )

Эти преимущества (и никакой сомнительной охоты за вредителями) мы видим в другой книге Бориш Палотаи "Пусига молле" [Детская литература, 1977]. Там рассказывается о девочке Веронке, которая знает или придумывает птичий язык. Потрясающая умная и остроумная история! Возможно, роль сыграл удачный пересказ Галины Демыкиной, но если другие детские произведения Палотаи написаны в том же духе, буду рада ознакомиться с ними в переводе. Прочесть книгу можно по ссылке: https://kid-book-museum.livejournal.com/179498.html.
кот

Насколько опасны путешествия во времени?

Сорок шестой роман Джойс Кэрол Оутс [Joyce Carol Oates] начинается как классическая антиутопия: в Соединённых Американских Штатах (САШ) царит тоталитаризм и диктатура посредственности. Под особым подозрением находятся все, кто хоть чем-то выделяется, увлекается, задаёт вопросы, шевелит мозгами. Умение не привлекать к себе внимание — новая воспитанность, новое прилежание и вообще похвальное социальное качество. Оказаться в диссидентах можно, просто неудачно обмолвившись в разговоре или, скажем, в выпускной речи. Это и произошло с шестнадцатилетней Адрианой Штроль, которая готовилась уже к смертной казни, но приговор оказался более мягким, чем ждали. Адриане всего лишь предстоит испытать на себе опасности путешествий во времени...



Аудитория может задаться вопросом, где же тот Ангбанд, где тот Азкабан, а лучше сказать, Колымский край, в котором располагается исправительно-трудовое учреждение такого  авторитарного государства, как САШ. Внезапно: на Среднем Западе. Правда, на Среднем Западе восьмидесятилетней давности. Обнаружив себя студенткой психологического факультета в 1959 году, Адриана, отныне Мери-Эллен, страдает недолго. Берёт своё потребность учиться, сопоставлять и делать выводы.

Над дистопиями смеяться как-то совестно, и тем не менееCollapse )
кот

Шпионский клуб Ребекки Стед

По утрам в столовой пахнет сладким и жареным, например, печеньем и рыбными палочками. Но после обеда запах стоит совсем другой. Что-то вроде смеси пота и мусорного контейнера. А может быть, дело просто в том, что после обеда столовая пахнет не тем, что будет, а тем, что было.

Есть такое московское издательство "Розовый жираф". У них с 2011 года выходит серия "Вот это книга!", что называется, нестандартная детская литература. Есть в ней книги блестящие, уникальные: вот, например, "Чудо" Р. Дж. Паласио,, есть, как принято выражаться, крепкие середнячки, есть и не вполне удачные работы, но их объединяет нечто общее: сложная, неожиданная, недетская тематика. Сиротство. Инвалидность. Наркозависимость.



Я пытаюсь сформулировать, о чём книга Ребекки Стед [Rebecca Stead] "Шпион и лжец" [Liar & Spy], и у меня ничего не получается. Стед писательница именитая, лауреатка медали Ньюбери 2010 года. Она родилась, выросла и всю жизнь прожила в Нью-Йорке — за вычетом студенческих годов. Она выпускница женского колледжа Вассар, кузницы поэтических, писательских и феминистских кадров Америки. Действие её первой книги, "Восход" [First Light], происходит в Гренландии, трёх остальных — в городе Нью-Йорке. Хорошо, будем считать, что "Шпион и лжец" — о городе. О том, как переезд в пределах практически квартала может изменить судьбу.

Collapse )

Алие Акимова "...И зори родины далекой" (2002)

"Недавно вернулась после летнего отпуска, проведенного в Крыму, одна из моих коллег и при встрече так живо и красочно описала мне свою поездку, что я вдруг вновь очутилась в своем страшном депортированном детстве. Воспоминания, которые я старалась навсегда отодвинуть, забыть, выбросить из своей жизни, вновь нахлынули на меня и затопили мое нынешнее благополучное и спокойное существование. Я увидела себя восьмилетней девочкой с расплетенной косичкой, с располосованной щекой, в порванном школьном фартуке, за которой гонится весь наш девчачий класс. А преследуют меня потому, что я на очередное оскорбительное “Продажная шкура” с криком “Ненавижу вас всех!” наотмашь ударила ближайшую обидчицу портфелем, а затем вырвалась из схвативших меня цепких рук и убежала, оставив в кулачках одноклассниц ленточку из косы и рюшки от фартука. Это послужило сигналом к погоне, и вот вся свора несется за мной. Я выбегаю из школьного двора, мчусь по улице, задыхаясь, вбегаю в длинный барак, лечу по узкому коридору мимо закрытых дверей, а в конце коридора — тупик, вокруг — ни живой души, я понимаю, что пропала. И вдруг одна из дверей открывается, и на пороге появляется мальчик. “За мной гонятся”, — беззвучно шепчут мои губы, он вталкивает меня в комнату, сам остается в коридоре. А там уже топот ног моих преследовательниц.
— Тут девчонка не пробегала? — спрашивают его.
— Нет, — спокойно говорит мальчик и спрашивает: — А что она натворила?
— Они Крым немцам продали! — кричат мои одноклассницы…
Какие все-таки неожиданные фортели выкидывает судьба! Муж мой остался сиротой в пятилетнем возрасте: его отца в 1943 году за партизанство расстреляли немцы, а мать с тремя малолетними детьми в 1944 году была депортирована из Крыма и вскоре умерла от гангрены, поранив ногу в горячем цеху бекабадского металзавода. Несмотря на сиротство, мой бедный муж вырос добрым и веселым человеком и однажды на вопрос: “Находились ли вы во время войны на оккупированной территории?” написал в анкете: “Находился и сотрудничал с оккупационными властями, за что в возрасте трех лет был депортирован из Крыма”. Мы тогда хохотали над этой остроумной, как нам казалось, фразой, не замечая ее трагичности, ибо мы были молоды, счастливы, полны надежд и планов и не подозревали об обреченности нашего будущего. Нам казалось, что, пока мы любим друг друга, ничего с нами не может случиться. По беспечности, свойственной молодости, мы забыли, что сиротское холодное и голодное детство в спецпоселении не проходит даром. Мужу моему было двадцать восемь лет, когда у него остановилось сердце. И я осталась вдовой с двухлетним ребенком. Прошли годы, и наша дочь вышла замуж за человека, дед которого когда-то был комендантом одного из спецпоселений крымских татар в Узбекистане. Теперь Ивану Митрофановичу под девяносто, он на пенсии, мы с ним очень дружим, и он совершенно забыл этот короткий эпизод из своей подневольной военной жизни: мало ли какие приказы ему приходилось выполнять? А я ничего не забыла. Не про него, а про себя. Услужливая память гонит меня в мое детство, которое постоянно возвращается ко мне в ночных кошмарах. Как бесконечно долго оно длилось, и как я его ненавидела… Как там у Толстого? “Счастливая, бесконечно счастливая пора детства…” Его Николинька задыхается от радости, счастья и любви. Было ли детство счастливым у моего поколения? Не знаю. Я просто расскажу о своем."

Читать дальше

Об Алие Акимовой:
Collapse )
  • nassta

Elizabeth Acevedo "With the Fire on High"

With the Fire on High
авторка – Elizabeth Acevedo
язык – английский
год выпуска – 2019

ссылка на epub



Эмони (18, Калифорния) учится в выпускном классе и, с помощью бабушки, растит маленькую дочку. Ей приходится постоянно выбирать между тем, что ей хочется делать, и тем, что она должна делать. Кухня – единственное место, где она может ненадолго отвлечься от забот, у нее настоящий талант.
Но, конечно же, она знает, что у нее нет времени на новый кулинарный класс в школе, и нет денег, чтобы поехать с классом в Севилью, изучать испанскую кухню – и что она и мечтать не должна о том, что однажды могла бы стать настоящим шефом. Но даже со всеми ограничениями, которые накладывают на нее обстоятельства жизни, и с ожиданиями, которые возлагают на нее окружающие – когда Эмони начинает готовить, единственное, что ей остается – это дать свободу своему таланту.

(я воспользовалась аннотацией на goodreads.com)


Эмони – афро-пуэрториканка, но у этой книги совсем иной настрой, чем у Monday's Not Coming. Очень заметно, что здесь героиня принадлежит к чуть более благополучному социальному слою. В ее школе есть специальная программа обучения для юных матерей, и разнообразные профильные классы для старшеклассников. Окружение более ресурсное, внимательное, готовое оказать поддержку тем, кто много работает для развития своего таланта.
Эта история не тревожна, не рвет сердце. У героини есть какая-то спокойная сила, у нее очень теплые отношения с бабушкой и лучшей подругой, и я часто улыбалась, когда слушала книгу. На мой взгляд, это хороший пример того, как проза для девочек может быть интересной и вдохновляющей, и при этом не завязанной на романтические отношения.

Я обнаружила, что мне сложно объяснить, почему книга мне понравилась. Кажется, для меня ее главное достоинство в том, что героине и окружающим ее людям удается поддерживать здоровые, нетоксичные отношения даже когда жизнь нелегка.

Мне очень нравится сдержанный тон, который авторка выбрала, чтобы коснуться важных для женщин вопросов. Без драмы, без назидания, как бы исподволь – но тем не менее, она называет вещи своими именами, даже если эти имена неприятные. Я часто думала – ох вау, жаль, что у нас эту книжку не переведут. Потому что она дает понять: и так тоже можно было.

Collapse )


(книга доступна в текстовом и в аудио-вариантах, очень рекомендую аудио-версию, она начитана с легким испанским акцентом, и это радость для ушей)

  • nassta

Stacy McAnulty “The Miscalculations of Lightning Girl”

The Miscalculations of Lightning Girl
авторка – Stacy McAnulty
язык – английский
год выпуска – 2018

ссылка на epub

Жизнь Люси изменилась, когда в нее ударила молния. Она не помнит, как это произошло, но электрический разряд подарил ей особые отношения с цифрами.
С тех пор бабушка перевела ее на домашнее обучение. Сейчас, в свои 12, Люси готова поступать в колледж.
Ей остался только 1 важный тест: средняя школа.

Бабушка настаивает: продержись в школе 1 год. Заведи 1 друга. Поучаствуй в 1 школьном проекте. И прочитай 1 книгу (не учебник по математике!)
Люси, которая дома для развлечения решает интегралы, не уверена, что сможет учиться в 7 классе. Все, что ей нужно, у нее есть дома, где никто не будет смеяться над ее маленькими, но необходимыми ритуалами (сесть, встать, сесть, встать, наконец, сесть), и где можно не скрывать свои математические суперспособности.

(я воспользовалась аннотацией на penguinrandomhouse.com)


Это славная, радующая сердце детская книжка про немного “не такую” девочку. Люси видит цифры в цвете, с трудом читает, у нее есть ряд мелких рутин, которые она обязательно должна выполнить, чтобы функционировать нормально. А вообще-то она совершенно как все: ездит в школу на автобусе, волонтерит в собачьем приюте для школьного проекта, остается на ночь у подружки, старается не реагировать на насмешки одноклассников.

Все числительные в книге набраны цифрами, чтобы мы хоть немножко могли приблизиться к восприятию Люси. А еще мой электронный вариант так сверстан, что виньетки в начале каждой главы при пролистывании вспыхивают на мгновение, словно освещенные молнией. Разве не мило?

кот

Польша: Халина Снопкевич

Не очень много нашлось биографических сведений об этой писательнице. Польская Википедия сообщает: родилась Халина Снопкевич [Halina Snopkiewicz] в 1934 году в городе Заверце, в семье педагогов, а воспитывалась дядей и тётей. Оккупацию пережила она в сельской местности, в средней школе доучивалась уже после сорок пятого года: сначала в гимназии имени Виткевича, которую впоследствии воспела , а потом, когда вернулась в Заверце, -- уже обычную городскую школу. Успешно сдав вытупительные экзамены в Медицинский университет в Варшаве, Снопкевич тем не менее оставила учёбу незадолго до диплома, занялась переводами с греческого языка. В автобиографической книге "Подсолнухи" [Słoneczniki, 1962] молодая писательница воспела гимназию Виткевича и описала себя под именем Лильки Саговской, старшеклассницы, ведущей дневник в 1948-1951 годах. "Подсолнухи" входят в школьную программу восьмых классов. Поэтому я ожидала массы ругательных отзывов, однако книгу в основном хвалят за удивительный баланс между общественным и личным. Продолжению, лирической повести "Паладины" [Paladyni, 1964], где Лилька уже студентка, не так повезло. Пишут, во второй части больше агитационного, плакатного...

Я выросла из дневника, словно из школьного фартука, но в календарике рядом с датами коллоквиумов и праздников написала: в жизни женщины годы от восемнадцати до восьмидесяти подходят для дневникового изложения...



Collapse )

Прочесть "2х2=мечта" можно по ссылке: https://libking.ru/books/child-/child-prose/446256-7-halina-snopkevich-2x2-mechta.html#book
кот

Польша: Поля Гоявичинская

Сегодня это имя не на слуху. А между тем Пола (правильнее — Поля, уменьшительное от Аполонии) Гоявичинская [Pola Gojawiczyńska] была едва ли не самой популярной писательницей Польши в период между двумя войнами. Родилась она в Варшаве в 1896 году. Её отец Ян Косневский был плотником, владел мастерской на улице Новолипки. Мать, Анастасия Косневская, в девичестве Кравчик, вела дом и воспитывала детей. Небогатые родители могли себе позволить обучать дочерей, но только в государственной школе. И то, после знаменитой школьной забастовки 1905 года, начатой варшавской молодёжью в ответ на события Кровавого воскресенья, школа была закрыта, и Поля, в числе других учениц, осталась без возможности продолжать образование. Насилу удалось закончить курсы школьных репетиторов.



В начале Первой мировой войны русские активно эвакуировались из Варшавы. Уехала в Россию и семья Косневских. Я так поняла, что мать семейства была русского происхождения, но пусть те, кто знает польский, меня поправят. Поля осталась в Варшаве, работала учительницей и воспитательницей детского сада, библиотекаршей, и состояла в рядах военной организации. В 1920 году она вышла замуж за Станислава Гоявичиньского, в 1921 — родила дочь Ванду, несколько лет прожила в Бельске, работая в местном самоуправлении, так называемом старостве, иногда писала корреспонденции в "Варшавский курьер". Первые свои художественные опыты Гоявичиньская направила Габриэле Запольской. Знаменитая писательница дала положительный отзыв.

Collapse )
Девочки пошли по тихой улочке мимо евангелической больницы; бежать нельзя было из-за Квирины, она и так тяжело дышала. На углу ремонтировали торговое помещение. Какой магазин тут откроется? В корзинке у старой еврейки, которая зимой торговала копчёной рыбой, теперь был варёный горох и деревянная мерка. На сквере ещё лежал грязный снег, с Кармелитской и Лешко подул холодный ветер, на перекрёстке он закружил девочек, юбки у них захлопали, косы взметнулись и тут же опустились на спину. На пороге москательной лавки стоит старая пани Земская. Окна школы кажутся такими тёмными, словно их испокон веков не мыли.
Ну и ветер! Это по его вине девочки вдруг почувствовали жажду. На что бы они не взглянули, всё их манило к себе. Хотелось поесть гороху из корзинки старой еврейки, хотелось поговорить с пани Земской. Интересно было бы также узнать, какой магазин откроют на углу? Не забежать ли на минутку в школу? Как выглядит пустой зал? А парты без девочек?
Ах да, ножки! За это время они уже успели бы принести их из токарной мастерской...


Девочки идут, девочки ещё ничего не знают. 
кот

"Дар неудачи" и некоторые другие дары

«Дар неудачи» [The Gift of Failure] Джессики Лэйхи [Jessica Lahey] – книга толстая, основательная, не свободная от частого повторения прописных истин. Первая часть целиком и полностью посвящена критике так называемых родителей-вертолётов, создающих своей гиперопекой и преувеличенной тревогой за здоровье и душевное равновесие детей некое беспроблемное пространство, из которого молодёжь выходит вялой, неприспособленной, неумелой, и так далее, и тому подобное.



Мне, выросшей в российские девяностые самостоятельность панацеей не видится. Из одноклассников самые самостоятельные, читай, отвязанные, первыми и погибли. А те, кого блюли, выжили. Страшилки Лэйхи не кажутся мне страшными... Дескать, ра-а-аньше, 20-30 лет назад дети были гораздо самостоятельнее. Так раньше и среда была дружелюбнее, и рекламы не отовсюду мигали, и дорожное движение было значительно спокойнее. Тревога! В кампусах первый курс надо обучать стирать на стиральной машине! Я училась на первом курсе, стиральную машину видела только в кино и в гостях. Но это, как говорится, речи в сторону. А вот как описывает Лэйхи, профессиональная преподавательница латыни и греческого в средней школе, ситуацию не в вузе, а у себя по месту работы:

Collapse )
кот

Филиппины: Хильда Кордеро-Фернандо

Хильда Кордеро-Фернандо [Gilda Cordero-Fernando] родилась в 1932 году в Маниле. Закончила колледж святой Терезы и католический (иезуитский) университет Атенео. Первый сборник рассказов опубликовала в 1962 году, второй, A Wilderness of Sweets — в 1973-ем. Из него взята новелла "Люди войны", опубликованная на русском языке в переводе И. Смирнова. Сразу скажу, что на меня этот текст произвёл громадное впечатление, сравнимое разве что с рассказами великих американок: Фланнери О'Коннор, Уэлти, Лусии Берлин. Громадное и ужасное впечатление. Пришлось задуматься о европоцентризме нашего мышления. Европа празднует победу в мае сорок пятого, в то время как война ещё идёт, идёт на Востоке. И я, конечно, сразу подумала: да, эта писательница далеко пойдёт, надо найти другие её произведения. Что удивительно, Хильда Кордеро-Фернандо написала совсем немного: за сорок лет два упомянутых сборника рассказов, две книжки детских сказок и большое кулинарное исследование "Филиппинская пища и жизнь" [Philippine Food and Life] (1992). Также она выступала как составительница десятитомной энциклопедии "Наследие Филиппин", как издательница, художница и модельерша.



Итак, "Люди на войне". Необходимое предуведомление: исключительно тяжёлая тематика, содержатся триггеры, а именно описание военных действий и убийств. Открывать ссылку я прошу с осторожностью: https://www.e-reading.club/chapter.php/1045090/76/Sovremennaya_filippinskaya_novella_%2860-70_gody%29.html, и там дальше переход по главам.

Здесь размещён более ранний рассказ "Визит богов" из сборника филиппинской малой прозы "Пульс земли" (1973), не такой бронебойный, скорее бытовой, но очень интересный. Итак, в сельскую школу едет ревизор!

Визит богов

Рано утром сонный вахтер принес директору письмо, в котором извещалось о скором прибытии инспекторской группы. Речь шла об обычном визите окружного попечителя, районных инспекторов и инспекторов по отдельным предметам «с целью проверки и оценки деятельности».
Сейчас они в Пагкабухае, в Мапили прибудут к обеду, и, если не произойдет извержение вулкана, не налетит тайфун, не случится наводнение — словом, если не вмешается провидение, — после обеда они будут в Пугад Лавине.
Разумеется, после первого же урока занятия отменили. В корпусе домоводства, где предполагалось разместить гостей, наводили порядок. Из углов выметали пыль, снимали паутину, отмывали подоконники, натирали полы. Коробки с «Коронас ларгас» [сорт дорогих сигар] поставили так, чтобы до них легко было дотянуться с дивана и венских кресел. В ванной переставили раковину и сменили краны. Жаркая дискуссия возникла по поводу мыльницы: она представляла собой трех довольно фривольных нимф и кое-кто предлагал убрать ее. Но тут учитель по труду вспомнил, что мыльница прикрывала весьма неприглядную дыру в стене, и нимфы остались на месте. В холодильный ящик положили облепленный опилками новый блок льда.
Заново укрепили флагшток, выкрасили в белый цвет обшарпанные ворота. Всем на диво — всего за два часа — голый двор превратили в сад, где цвели бугенвиллеи. На велосипедах и тележках ученики привезли из дома цветы в горшках и закопали их в землю. Ни один инспектор не догадался бы, что бугенвиллеи всего два часа назад были позаимствованы у родителей учеников. У каждой школы был предмет особой гордости: у одних – грядки гигантских тыкв, у других — голубятня ил какой-нибудь необыкновенный бассейн. Из года в год школа в Пугад Лавине извлекала немалую выгоду из своего местоположения: она была построена на холме, ней вели каменные ступеньки и из западных окон открывался восхитительный вид на горную гряду, похожую на спящую женщину. Это было великолепно, но инспекторам надо было показать что-нибудь созданное стараниями учителей и учеников, а не господа бога. И вот в этом году было решено поразить их бугенвиллеями.
Collapse )

(перевод с английского И. Подберезского)