Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

кот

Три романа Мюриэл Спарк

— От ненависти до любви один шаг, — сказала Эмма.
На мгновенье я призадумалась.
— Да, возможно, на континенте, — сказала я, — или в Латинской Америке. – Но вы сами лучше меня знаете, мисс Лой, что у нас на острове ненависть и любовь – сугубо, так сказать, перпендикулярны. Это даже не антонимы. Любовь, с моей точки зрения, идёт от сердца, а ненависть рождается в основном из принципов.


Есть такой старый фильм Кристиан-Жака, «Бабетта идёт на войну». Там Брижит Бардо, вернее, героиню Брижит Бардо, подготавливают к карьере шпионки, а шпионка в высших кругах обязана уметь поддержать разговор о литературе.
— Так вот, запомните: Моцарт — это громовержец, Бетховен — это олимпиец, Дебюсси — чистый ручеёк, а Вагнер — бурный поток…
Если, подобно наставникам Бабетты, характеризовать не композиторов, а писательниц одним словом, Мюриэл Спарк — это разнообразие. Прочла подряд, так уж сложилось, три её романа, ещё и изданные в одной серии, и всё равно с трудом верю, что они написаны одной рукой. Писательниц было как минимум три!



«Утешители» [The Comforters] начинаются с того, что молодая романистка Каролин Роуз начинает слышать откуда-то сверху престранные звуки наподобие стука пишущей машинки. Затем к ним присоединяется диктовка, описывающая в художественной форме, с некоторой неприятной иронией, все действия, которые в настоящий момент совершает Каролина. Выглядит это примерно так:

Collapse )

«Утешители» были дебютом Спарк в крупной художественной прозе. От этого бестселлера конца пятидесятых «Теплицу над Ист-Ривер» [The Hothouse by the East River] (1973) отделяет шестнадцать лет.Collapse )

Расскажу ещё о романе «Кенсингтон, как давно это было» [A Far Cry From Kensington]. Призраки, прочь! Сегодня никаких феерий и теней отца Гамлета. Против всех снов разума и рождаемых ими чудовищ выступает само воплощение английского здравомыслия, Агнес Хокингз, уменьшительно Нэнси, вдова, литредакторша двадцати восьми лет. Казалось бы, совсем не такой возраст, чтобы быть полным и окончательным воплощением здравомыслия. Однако Нэнси такая грузная, тяжеловесная и основательная, что её принимают за женщину в летах и воспринимают её рацеи соответственно. Хотя местами презабавно наблюдать, как степенно миссис Хокингз поучает аудиторию, из её бесконечных «вот вам мой совет» можно собрать весьма поучительный справочник. Ведь нельзя отрицать, что сама Нэнси не лишена житейской мудрости. Задуманное чаще всего удаётся ей. Некоторые советы под катом.

Collapse )

Вот такой свод необходимых познаний. А также детектив, комедия нравов, гид по издательскому делу и многое-многое другое. Дама Мюриэл Спарк неизменно умеет удивить.

Пост о романе М. Спарк «Девушки со скромными средствами» [The Girls of Slender Means]: https://fem-books.livejournal.com/543239.html

Джин Стаффорд


Фотография Ирвина Пенна, 1947
Джин Стаффорд (1 июля 1915 – 26 марта 1979) – американская писательница, лауреатка премии О.Генри и Пулитцеровской премии.
Первый же роман, "Бостонское приключение" ("Boston Adventure"), 1944 года принес Джин Стаффорд известность. Позднее она написала еще два романа, но наиболее прославилась рассказами. Ее рассказы печатал "The New Yorker" и различные литературные журналы. В 1955 году Стаффорд получила премию О.Генри за рассказ "В зоопарке" ("In the Zoo"). Он есть на русском, но осторожно – упоминается гибель животных. Пулитцеровскую премию получила в 1970 году за сборник избранных рассказов. Еще один рассказ Джин Стаффорд, переведенный на русский - "Скверная компания", героини – две девочки.
Личная жизнь писательницы была не особо счастливой, она страдала от депрессий, алкоголизма и легочных заболеваний. Три брака, два из них откровенно неудачные, с третьим мужем жила хорошо, но он умер раньше, а после его смерти, видимо, ее душевные проблемы обострились: она перестала писать и буквально заморила себя голодом. На 64-м году жизни ее сердце остановилось.

Дайан Вакоски


Дайан Вакоски (р. 1937) – американская поэтесса, примыкающая к «исповедальной» школе. Выпустила более тридцати поэтических сборников, в т. ч. «Гроши и гробы» (1962), «Видения и несоответствия» (1966), «Танец на могиле сукиного сына» (1973),  «В ожидании испанского короля» (1976), «Изумрудный лед» (1988),  «Залив ангелов» (2013),   а также несколько книг прозы: «Форма – это продолжение содержания» (1972), «Творение личной мифологии» (1975), «К новой поэзии» (1979).
Статья в английской википедии


Несколько стихотворений:

"Скисшее молоко"
Collapse )

Тростинки на ветру


Грация Деледда получила Нобелевскую премию по литературе в 1926 году с формулировкой: "За поэтические сочинения, в которых с пластической ясностью описывается жизнь её родного острова, а также за глубину подхода к человеческим проблемам в целом". Насчет "пластической ясности" Нобелевский комитет верно подметил: её Сардиния действительно встаёт перед глазами.
Роман "Canne al vento", вышедший в 1913 году, я прочитала в переводе на украинский ("Тростини на вітрі", переводчик: Виктор Шовкун) – еще в 1975 году перевели и с тех пор несколько раз переиздавали, тем не менее, книжку найти удалось с большим трудом. Однако, не пожалела, что разыскала – произведение сильное.
Дон Цаме Пинтор, отец четырех дочерей, держал девушек практически взаперти, из соображений скромности им даже к окну нельзя было подходить (саму Грацию Деледду тоже так воспитывали). Всё ждал достойных женихов для дочек, он ведь как-никак потомок баронов! Только вот никому уже неинтересно баронство, не подкрепленное богатством, а почти все предковские земли дон Пинтор потерял... Достойные женихи всё никак не торопятся, старшие дочери уже перешли в категорию старых дев... Лишь одна из сестер, третья по старшинству, Лия решилась сбежать из домашней тюрьмы. (Кстати, любопытно: у всех сестёр библейские имена – Рут, Эстер, Лия, Ноэми.) Пытаясь вернуть беглянку дон Цаме Пинтор погиб при невыясненных обстоятельствах. А что же сёстры? Не то чтоб их жизнь слишком переменилась... Они продолжили жить бедно, скромно и замкнуто, от сестры-предательницы отреклись, даже на письма её не отвечали. Замуж не вышла ни одна, а ни к чему другому их и не готовили; средства к существованию им давала небольшая усадьба, которую обрабатывал единственный батрак, Эфикс, удивительно преданный семейству Пинтор.
Но это предыстория, а основные события разворачиваются 20 лет спустя после побега Лии,[Spoiler (click to open)]когда в гости к тёткам решил наведаться никогда ими не виданный племянник Джачинто. Парнишке лет 18-19, и ничего хорошего он родственницам не принесёт... Самое странное: в него влюбляется младшая из сестёр (ей еще нет 35), Ноэми. Мало того, что племянник (может, это в Италии обычное дело?!), мало того, что намного младше, Джачинто – совершенно никчемный мальчишка, ничего в нем нет, кроме обаяния и свежести юности. Лентяй и транжира, завистливый, легкомысленный, не то что непорядочный – самый настоящий мошенник! Подделал подпись Эстер на векселе, чтобы получить кредит у ростовщицы – каково? И тётушки решили признать вексель подлинным и выплатить долг, ведь иначе Джачинто попадёт в тюрьму, а это – позор семьи. Только вот платить им нечем, приходится продать тот единственный клочок земли, который у них остался. У старшей, Рут, сердце не выдерживает – она умирает. В конце парень, вроде, как-то берётся за ум, но не слишком-то верится, что выйдет из него приличный человек... В общем, ничего хорошего в этом Джачинто, но, видимо, то томление плоти и духа, которое навещает Ноэми каждую весну, которое, в сущности, есть жажда жить, а не существовать, рано или поздно должно было найти выход, сфокусироваться на ком-то, пусть даже объект совершенно недостоин нежных чувств.
Главный герой романа, впрочем, всё-таки Эфикс – верный, как пёс, батрак, которому и платят-то не каждый год. Он работает на сестёр не ради денег, а из преданности – и из чувства вины. Это Эфикс помог бежать Лии, в которую он был влюблён, это Эфикс, хоть и неумышленно, убил дона Цаме, и он кается за это всю жизнь, служа его дочерям. Фигура, конечно, впечатляющая, особенно его предсмертное "паломничество", в ходе которого он был поводырём слепцов, случайно оказавшихся на его попечении. А умирать вернулся домой к дамам Пинтор...




"...– Почему люди ломаются, как тростинки?
– И вправду, – ответил он тогда. – Мы как тростинки на ветру, дорогая донна Эстер. Вот почему. Мы тростинки, а судьба – это ветер.
– Пусть так: но почему же она такая, судьба?
– А почему ветер? Одному Богу известно."
кот

Букеровская кухня: короткий список

Сегодня, четырнадцатого сентября 2021 года, был объявлен перечень книг, ставших финалистами Букеровской премии. Из тринадцати произведений осталось всего шесть, из них три женского авторства.


«Никто не говорит об этом» [No One Is Talking about This]  Патрисии Локвуд [Patricia Lockwood] (США). Женская литературная премия сего года отошла знаменитой британской фантастке Сюзанне Кларк, но, полагаю, номинация на Букера улучшила американской писательнице настроение.



«Люди удачи» [The Fortune Men], роман-расследование Надифы Мохамед [Nadifa Mohamed] из жизни сомалийской диаспоры в Уэльсе. Создан по мотивам реальных событий.



«Великий круг» [Great Circle] Мэгги Шипстед [Maggie Shipstead] калифорнийской романистки. Кстати, Шипстед единственная писательница шорт-листа, переведённая на русский язык.

Ссылка на новость: https://lithub.com/heres-the-shortlist-for-the-2021-booker-prize/
Пост о лонг-листе: https://fem-books.livejournal.com/2139112.html

Житковские богини



Роман Катержины Тучковой "Žítkovské bohyně", вышедший в 2012 году, стал в Чехии очень популярным. Книга получила премию Йозефа Шкворецкого 2012, награду "Чешский бестселлер" 2012, стала "Выбором читателей" в конкурсах "Magnesizs Litera 2013" и "Чешская книга 2013". Переведена на 12 языков, включая арабский. Я читала украинский перевод 2014 года (переводчица - Ганна Величко).
Это исторический роман или, скорее даже, семейная сага о многих поколениях женщин, которых называли "богинями". В данном случае это не феминитив от слова "бог", а отглагольное существительное. Богини – те кто богуют, занимаются богованием. А что такое богование? Синкретическая магическая система, включающая в себя как языческие, так и христианские элементы. Богини лечат травами и заговорами, гадают и предсказывают будущее, влияют на погоду, но некоторые могут и навредить, проклясть, сглазить. В средневековье и эпоху Возрождения их преследовали как ведьм, в социалистические времена – объявляли мошенницами или психически больными. Нацисты во время оккупации Чехии интересовались богинями, которых считали последними представительницами автохтонного германского населения на славянских землях, однако, их практики, видимо, уходят корнями куда глубже, в общеиндоевропейское наследие.
Главная героиня, Дора Идесова, сама происходит из рода богинь, но пытается изучать их с рациональное точки зрения – она научная сотрудница, этнологиня. Есть у нее, правда, и личная заинтересованность – распутать тайну гибели своей тетки Сурмены, которая ее вырастила. Многое ей доведется узнать о жизни своих прародительниц, и многое из того, что она узнает, очень и очень горько... Она восстановит свою родословную по женской линии (умения богинь передаются от матери к дочери) вплоть до XVII века и узнает, кто и почему погубил ее тетушку.
Катержина Тучкова утверждает, что роман основан на реальных фактах из жизни обитательниц Житковой, крохотного села в Белых Карпатах, хотя и не является строго документальным.

На русском книга вышла в 2021 году под названием "Ведуньи из Житковой".
кот

Две Симоны

Кто не знает Симону де Бовуар? Центральная фигура философии экзистенциализма, провозвестница феминизма, ну, и жена Жана-Поля Сартра, это обязательно отметят. Будь ты хоть богиня, всё на свете могущая, но определять тебя будут через мужа, такие уж правила. В тени могучей де Бовуар-философини, которую, если верить язвительной Эвелин Пизье, нынче мало кто читает, зато многие цитируют, неожиданно потерялась Бовуар-романистка, чья автобиографическая и почти-автобиографическая проза создавалась полвека и более назад, но продолжает тревожить сердца и зажигать умы. Казалось бы, что может скрываться под светлой обложкой с надписью «Воспоминания благовоспитанной девицы» [Mémoires d'une jeune fille rangée]?




Оказывается, всё и ещё немножко. С присущей ей вескостью Бовуар замечает: Если во мне есть что-то от гения, то исключительно ясность мысли и неторопливо начинает с самого начала, со дня рождения:

Collapse ), роман «Неразлучные» [Les Inséparables]. Де Бовуар написала его в начале пятидесятых, но сочла слишком интимным для публикации. И вот через семьдесят без малого лет её приёмная дочь Сильви Лебон де Бовуар извлекла текст из бумаг матери, как кролика из шляпы, и все читают, и все в экстазе, и уже на русский перевели.

Collapse )

Но всё оказалось совсем не просто... «Гостья» [L'Invitée], дебют де Бовуар в крупной прозе, была написана в сорок третьем, по горячим следам тройственных отношений де Бовуар, Сартра и любовницы их обоих Ольги Козакевич.Collapse )

Прочесть «Воспоминания благовоспитанной девицы» можно по ссылке: https://coollib.com/b/452063-simona-de-bovuar-vospominaniya-blagovospitannoy-devitsyi/read
кот

Катри Вала

Боже,
я только маленький огонёк,
что слабо мерцал вдалеке
и ждал.

Теперь мне этого мало!
Хочу пламенеть!
Хочу воспылать – высоко!
Лишь день пламенеть – и ночь!
Пусть всё кончится после того,
как моё тело стало огнём
и клыки его к небу взвились
огромные, ужасающие, прекрасные!
Гореть хочу, гореть, гореть!
Силу множества лет
растратить в одно мгновение!
Боже, день лишь и ночь!
Не о годах, что как цепи влачат до могилы,
не о долгой размеренной жизни молю –
лишь о ночи и дне
высоким столпом огня!
Боже!
Боже!


Катри Вала – одна из самых узнаваемых поэтесс Финляндии; как модернистку финской поэзии ее нередко ассоциируют со шведской поэтессой Эдит Сёдергран, – читаю я первую фразу биографии: и невольно удивляюсь: какие разные судьбы у поэтесс! Если наследие Сёдергран долгие годы в СССР замалчивалось и первая публикация в 1961 году, в переводе Нины Беляковой, имела эффект разорвавшейся бомбы, то Катри Вала [Katri Vala] ценили и восхваляли уже в тридцатые годы. Её переводили такие блестящие поэтессы и поэты, как Юнна Мориц, Новелла Матвеева и Иван Киуру, Леон Тоом. Известную роль в этом сыграли просоветские симпатии поэтессы. А сейчас Сёдергран на слуху, по крайней мере, на малой родине и в Петербурге, а Катри Вала, складывается ощущение, известна только специалистам. Это положение вещей надо исправлять, и самое подходящее для этого время – сегодняшний день, стодвадцатилетие со дня рождения поэтессы.



Одиннадцатого сентября 1901 года у лесничего из Порвоо Роберта Вальдемара Ваденстрёма и его супруги Александры Фредрики, в девичестве Мяки, в родном городе Александры – в Муонио появилась на свет дочь. Назвали её Карин Алисе, в честь бабушек. Работа лесничего была связана с разъездами, старший сын Эркки родился через год уже в Порвоо, а в 1905 году в Иломантси, в Северной Карелии – младший, Ниило. Обратите внимание, имена уже финские, да и маленькую Карин стали называть Катри. В 1911 году отец семейства умирает в психиатрической больнице от маниакально-депрессивного психоза. Он буквально заморил себя голодом, отказывался от еды и сопротивлялся насильственному кормлению. Вдова с детьми вернулась в Порвоо, бралась за всё, чтобы прокормить малышей, даже держала мелочную лавочку, но вскоре прогорела. Катри подрабатывала корректоршей, наборщицей, чтобы помогать семье, в 1922 году закончила учительскую семинарию и преподавала в начальных классах. Ваясало, Мултахови, Аскола, Иломантси... Уже звучит как стихи. На самом деле, городки это были довольно захолустные – не знаю, как сейчас, и молодая женщина, зачитывавшаяся Гамсуном, Рабиндранатом Тагором и новой финской литературой, да и самостоятельно кое-что публиковавшая, алкала более активной интеллектуальной жизни.

Collapse )

Советское издание избранного Катри Вала можно прочесть по ссылке: https://imwerden.de/pdf/vala_katri_daleky_sad_1965__ocr.pdf
кот

Элисон Лури

Сегодня могло бы исполниться девяносто пять лет моей любимой американской писательнице Элисон Лури [Alison Stewart Lurie], появившейся на свет в 1926 году в Чикаго. Её мать, Бернис Стюарт Лури, была журналисткой и литературной критикессой, а отец, Гарри Лоренс Лури/Лурие, родом из Латвии, помимо основной профессии социолога занимал высокий пост в союзе еврейских благотворительных организаций. Обстоятельства рождения наложили печать на всю последующую жизнь Элисон Лури. Трудные роды потребовали наложения щипцов, рука акушерки дрогнула, и девочка родилась с необратимым повреждением лицевых мышц и оглохшая на одно ухо. Несмотря на проблемы со слухом, Элисон Лури блестяще закончила школу-интернат в Коннектикуте и женский колледж Радклифф, которому уже пора отдельный тег заводить, столько оттуда вышло талантливых женщин с феминистическими убеждениями. Ей прочили великолепную академическую карьеру. Но в 1948 году, меньше чем через год после окончания колледжа, она вышла замуж и посвятила себя семье. По-другому тогда бывало очень редко.



Муж Элисон Лури, литературовед Дж. П. Бишоп, преподавал и в Амхерсте, и в Корнелле, растущее семейство -- через шесть лет у четы было уже трое сыновей -- переезжало вместе с ним, и на работу, читать лекции по детской литературе в Корнеллском университете, Лури вышла только в 1970 году, когда дети уже сами получали высшее образование или заканчивали среднее. Начинала она как фольклористка, составила несколько антологий волшебных сказок, а потом специализировалась в семиотике одежды. Её фундаментальная работа «Язык одежды» [The Language of Clothes] получила заслуженное академическое признание, вплоть до того, что с «Системой моды» Ролана Барта сравнивают. Для справки: Барт был позже, в 1985 году. Задним числом Лури утверждала, что слава «Языка одежды» её супружескую жизнь и доконала. Впрочем, развелась она с мужем только в 1984-ом. Через некоторое время писательница вступила в новый брак с писателем Эдвардом Гауэром и полностью посвятила себя литературному труду.

Абсолютное большинство романов Элисон Лурье посвящены тому, что она знала лучше всего: жизни высших учебных заведений. Начиная с дебюта «Любовь и дружба» [Love and Friendship] (1962 год), события её книг развиваются в вымышленном университете в Новой Англии, который постепенно обрастает персонажами, обретает название -- Коринфский университет, по созвучию с Корнеллским, населяется мифами, легендами и иногда даже привидениями. В литературоведении существует специальный термин для таких книг: campus novels, романы о кампусе. В 1974 году стала бестселлером «Война Тэйтов» [The War Between the Tates], комедия положений о семейном раздоре почтенной преподавательской четы. Процитирую рецензию: Брайан Тэйт, профессор-политолог, думал, что достоин стать серым кардиналом, но в середине жизни осознал, что серый-то он серый, но никак не кардинал. Десять лет спустя Пулитцеровскую премию получил роман «Иностранные связи» [Foreign Affairs], неплохо экранизированный, кстати, и переведённый, на русский язык: [Фантом Пресс, 2005]. Винни Майнер, профессиональная фольклористка, едет в Лондон на саббатикал. В самолёте её терроризирует добродушный надоеда-попутчик с почти диккенсовской фамилией Мампсон, один из тех карикатурных американцев, от которых иные американки готовы на другом краю света спасаться...

Вот часто цитируют И может быть, на мой закат печальный блеснёт любовь улыбкою прощальной в том смысле, что под занавес жизни случится что-то хорошее. А на деле любовь блеснёт напоследок попрощаться и неотвратимо угаснет, а человек останется наедине с ужасом гибели любви и со своим собственным, не менее неотвратимым угасанием. Одно утешает: Винни Майнер ещё далеко до заката.

Научная работа таит опасности... Например, изучение детской литературы открыло ей глаза на многое, чего она, к счастью, не знала в детстве, да и сейчас не рада, что знает. Скажем, Кристофер Робин Милн рос несчастным ребёнком, оттого что все связывали его имя с книжками отца о Винни-Пухе, а в книге «Ветер в ивах» полно дурацких идей о рабочем классе.

«Иностранные связи» -- книга прекрасная, даже те её черты, которые поначалу кажутся промахами, недостатками, служат к её украшению. Но всё же, если бы я читала только «Иностранные связи», с таким пиететом к Лури бы не относилась. Особенно ценю одну её сравнительно позднюю вещь, «Правду о Лорин Джонс» [The Truth About Lorin Jones], вымышленную биографию художницы-абстракционистки, которая могла бы встать в один ряд с Джорджией О'Кифф и Элен Франкенталер... но не встала. Безвременная гибель открыла перед Лорин Джонс дорогу в вечность. Как это нередко бывает, её полотна взлетели в цене благодаря известию, что знаменитая экспрессионистка больше ничего не напишет.

Каноническое жизнеописание Джонс создаётся прямо на наших глазах. Вернее, его создаёт совершенно конкретная личность. Полли Альтер, альтер эго своей героини, мечется из крайности в крайность, то придавая Лорин мифологические черты, то воспринимая её как жуткую великаншу, перед гениальным творчеством которой все труды и заботы Полли, включая и пресловутую автобиографию, мелки и жалки. Между тем вся жизнь скромной искусствоведки после развода вот-вот пойдёт прахом. Её молодая подруга Джин, лесбиянка и убеждённая сепаратистка, горячо влюбилась в неё и пытается перестроить повседневную жизнь возлюбленной по радикальным лекалам. Стиви, маленький сын Полли, становится персоной нон грата. Невзирая на свой возраст, он всё же мужчина, носитель эссенциальных черт маскулинности, понятно, отрицательных, и не худо бы его куда-нибудь спровадить. Например, в интернат. Подальше от нашей чисто женской, феминистской, полиаморной маленькой коммуны. Что я имею в виду под полиаморностью? Бетси, дорогая, покажись, пожалуйста! И в один прекрасный момент Полли, женщина внешне наивная до смешного, но способная на редкостную проницательность, понимает:
... вся эта сцена -- карикатура на традиционную семью. Сама она -- сварливый муж в поношенных джинсах и мешковатом свитере, хозяин, добытчик, который принёс работу на дом. Милая тактичная жена, ловкая манипуляторша в цветастом фартучке, готовит ужин, а избалованная падчерица притворяется, что помогает.

Стиви, чувствительному и хрупкому мальчику, уготована участь Золушки, однако Полли не согласна мириться с позорной ролью робкого и бесхарактерного Золушкина папаши. На фею-крёстную ей рассчитывать не приходится.

А что же Лорин Джонс? Будет ли дописана её биография? Возможно, но её напишет уже другая Полли Альтер, прошедшая путём своего кумира, чтобы понять: никакой это не кумир, а искавшая, страдавшая, ошибавшаяся женщина. К судьбе Лорин не нашлось единственного ключа, который мог бы объяснить все взлёты и падения. Ни сексуализированное насилие в детстве, ни депрессия в юности, ни мужчины, которых она любила, ни таблетки, которые она глотала -- от насилия, от депрессии, от любви, ни картины, которые она писала -- ничто не рассказало о Лорин Джонс до конца, не свело её к одному эпизоду, не объяснило её в полной мере. Художница отошла в вечный дом свой неизречённая и свободная.

И вот заходишь на страничку любимой писательницы: не вышли ли, например, мемуары, а там... третьего декабря 2020 года... от естественных причин... Я сначала подумала на мерзкий коронавирус, нет, от естественных причин, сиречь от старости. И ведь действительно, нет ничего естественнее, чем уйти на девяносто пятом году жизни, но я продолжаю абсурдно верить, что найдутся черновики, и я ещё прочту новые книги Элисон Лури.