freya_victoria (freya_victoria) wrote in fem_books,
freya_victoria
freya_victoria
fem_books

Categories:

Нелли Закс - лауреатка Нобелевской премии по литературе в 1966 году.

Originally posted by fiona_2013 at Нелли Закс - лауреатка Нобелевской премии по литературе в 1966 году.
«Страшные переживания, которые привели меня как человека на край смерти
и сумасшествия, выучили меня писать. Если бы я не умела писать, я не выжила бы.
Писать меня учила смерть. Мои метафоры
— это мои раны.
Лишь отсюда может быть понято написанное мною».

Нелли Закс

Немецкая поэтесса Леони (имя Нелли она возьмёт себе позже) Закс родилась 10 декабря 1891 года в Берлине в богатой еврейской семье Вильяма Закса, изобретателя и промышленника, и Маргариты (Картер) Закс. Из-за слабого здоровья Нелли получила начальное домашнее образование, затем поступила в Берлинскую привилегированную среднюю школу для девочек. Застенчивая и тихая, она увлекалась музыкой, литературой и одно время мечтала стать профессиональной балериной, проявляя большой талант к танцам, но родители не одобряли её увлечение. <...> Даже благополучие, окружавшее её, оборачивалось для неё тем, что она впоследствии назовет «кровоточащей бойней детского страха»: «Если мне будет позволено сказать тебе кое-что о себе, то это будет следующее — с 17 лет судьба причиняет мне неимоверную боль, причём смысл этой боли остаётся для меня скрытым».

У Заксов была ассимилированная семья. Немецкий язык и культура были для них родными, а мать всячески взращивала в дочери дух восхищения немецкой классической литературой, культ немецких романтиков. <...> В 15 лет Нелли прочитала роман Сельмы Лагерлёф «Сага о Йесте Берлинге», который произвел на неё такое сильное впечатление, что она написала письмо в Швецию. Тогда же она написала и Герману Гессе, но ответила девушке только Сельма. Переписка, завязавшаяся между Закс и Лагерлёф, продолжалась около 35 лет, вплоть до смерти шведской писательницы. В 18 лет Закс начала писать стихи, в основном о природе и на мифологические сюжеты. Некоторые из них печатались в литературных журналах и даже удостоились внимания Стефана Цвейга, который не только похвалил их за «непосредственность», но и напечатал одно из стихотворений. Однако позже Закс не придавала особого значения своим юношеским стихам и не включила их в собрание сочинений. <...> Возможно, за рамки такого рукоделия выходил стихотворный сборник «Мелюзина», но он был уничтожен по настоянию близких, испугавшихся за рассудок странной родственницы, и остаётся неизвестным исследователям творческой биографии Закс.<...>

Тогда же, когда начался её творческий путь, Закс влюбилась в человека, с которым познакомилась на курорте минеральных вод, где она отдыхала вместе с родителями. Много лет спустя Закс узнала о его гибели в нацистском концентрационном лагере, и это нашло отражение в нескольких поздних стихотворениях поэтессы.<...>
В 1921 году Закс издаёт за свой счёт книгу прозы «Легенды и рассказы», её стихи иногда печатаются в «Берлинер Тагеблатт» («Berliner Tageblatt») и других газетах. <...>
С приходом Гитлера к власти повседневность Закс резко изменилась. Если раньше её семья никаких особых связей с еврейской общиной Берлина не поддерживала, то теперь вдруг вся жизнь сосредотачивалась именно на еврейской общине. В Еврейском культурном союзе Закс познакомилась с Куртом Пинтусом, издавшим в 20-е годы знаменитую антологию произведений экспрессионистов под названием «Сумерки человечества». Здесь же Закс выступала со своими стихами.
После смерти отца в 1930 году она вместе с матерью живет замкнутой жизнью. В Германии начинают расти антисемитские настроения, многие друзья и знакомые Закс исчезают. В это тревожное время она увлекается иудейской и христианской мистикой, пророчествами Ветхого завета, Каббалой и хасидизмом.

Мы изранены до того,
Что нам кажется смертью,
Если улица вслед нам бросает
Недоброе слово
Пер. С. Аверинцев


В конце 30-х годов у Закс и её матери конфискуют дом, Нелли было предписано именоваться Сарой. Однажды в их берлинскую квартиру ворвались нацисты и на глазах у двух насмерть перепуганных женщин начали нагло, цинично громить и грабить:

«Пришли шаги.
Громкие шаги...
Шаги натолкнулись на дверь.
“Сейчас, – сказали они,
– время принадлежит нам”...
Пер. В.Микушевича


От пережитого ужаса Закс онемела:

«5 дней я жила без языка во время инквизиторского процесса. Мой голос бежал к рыбам. Бежал, не заботясь об остальных частях тела, пребывавших в соли ужаса. Голос бежал, потому что у него больше не было ответа и «говорить» было запрещено».

И тогда приятельница Закс Гудрун Гарлан отправляется в Швецию к Сельме Лагерлёф, чтобы та помогла Закс и её матери покинуть Германию. Лагерлёф через королевское семейство добилась для своей поклонницы разрешения на въезд в Швецию. Причём шведы предупредили, чтобы обе женщины летели самолётом, поскольку с поезда дочь снимут и отправят на принудительные работы.

«Да, в 1939 году в Швецию поехала одна моя немецкая приятельница, которая сегодня живёт в восточной зоне. Мне повезло в том, что с Сельмой Лагерлёф я поддерживала связь практически с детских лет (она была первым читателем моих сказок и стихов). И эта приятельница действительно рисковала своей жизнью ради меня и моей матери. Она попросила Сельму Лагерлёф замолвить за нас доброе слово. Тем более что Европа для нас, собственно, уже была закрыта, и в Германии меня уже собирались отправить на принудительные работы. Так что нам удалось бежать в Швецию практически в последний момент».

Нелли и её мать попали в последнюю группу евреев, покинувших фашистскую Германию. Позднее все родные Закс погибли в Германии от рук нацистов. <...>

К сожалению, за две недели до их прибытия в Швецию умирает Сельма Лагерлёф, и Закс с матерью оказались на чужой земле в полной изоляции.

«Преследуемые смертью, мы оказались здесь. Моя мать испытывала мучения каждую ночь. Нищета, болезнь, наконец, отчаяние! Даже сейчас я не представляю, как смогла тогда выжить...», — напишет Нелли потом. Пытаясь преодолеть одиночество, она начинает лихорадочно писать: «Это было что-то, наподобие извержения вулкана. Я записывала то, что мне пришлось пережить в гитлеровское время. Тогда я не могла писать, поскольку мне не хватало слов. Потом всё это я записывала ночами здесь, в Швеции. Сначала я писала всё это для себя. Но затем один актёр взял мои стихи, чтобы прочитать их публично в послевоенной Германии. Он мне потом написал, что стихи будут напечатаны в издательстве «Ауфбау», в тогдашней восточной зоне Германии. В то время, правда, она ещё не была настолько изолирована, как сейчас».

Сначала 48-летняя поэтесса работала кухаркой, затем переводчицей. Она овладела шведским в такой степени, что могла переводить с него на немецкий язык стихи.

Когда она узнала о смерти любимого, родственников, друзей, стиль её стихов резко изменился. «Мы не можем продолжать писать в старом стиле. И это касается вообще любого искусства, — сказала она. — Всё перевернулось».

Но кожу, которую лизал теплый язык
матери-коровы,
прежде чем содрали её, -
эту кожу содрали ещё раз,
с ног твоих
содрали,
любимый мой!
Пер. С. Аверинцев


Тем не менее, несмотря на интенсивную работу, Закс очень страдала от одиночества: «Одиночеству тоже нужно учиться. Первое время я была не очень способной ученицей, хотя в своей жизни тесную связь я поддерживала лишь с очень немногими», — признавалась поэтесса в одном письме. После окончания Второй мировой войны поэзия Закс всё ещё оставалась практически не известной широкому читателю. В 1947 сборник стихов поэтессы был издан в Восточном Берлине. В Западной Германии поэзия Закс привлекла к себе внимание лишь через добрые 10 лет после этого. Уже названия томиков её стихов («Жилища смерти», «Звёздное затмение», «И никто не знает, как дальше», «Бегство и преображение», «Смерть всё ещё празднует жизнь») задают основную тему всего творчества поэтессы. Закс отождествила себя со страданием еврейского народа, но, придавая трагедии вселенский характер, поэтесса всем своим творчеством пытается найти ответ на вопрос о смысле человеческих страданий вообще.

«Но ведь должен же раздаться чей-то голос, и ведь должен же кто-то собрать кровавые следы Израиля, чтобы показать их человечеству. Смерть была моим учителем. Как можно было мне писать о чём-либо другом, когда мои метафоры – это мои раны. Только они позволяют понять моё творчество», — писала Закс в одном письме. Она была уверена, что «призвание сердца — быть раной».<...>
«Её стихи разнообразны, - отмечал английский поэт и критик Стивен Спендер, - и вместе с тем всё, что она пишет, - одно стихотворение». Ее «религиозные апокалипсические гимны», продолжал Спендер, «являются олицетворением еврейского самосознания, столь сильного, что жизнь приравнивается к смерти, и наоборот...».
В послевоенные годы Закс, помимо стихов, пишет пьесы и драматические отрывки, которые называет «сценической поэзией». Герой её первой пьесы «Мистерия о страданиях Израиля» («Ein Mysterienspiel vom Leiden Israels», 1951) - уличный сапожник, который разыскивает немецкого солдата, убившего молодую польскую пастушку. «Мистерия» в 1950 году передавалась по западногерманскому радио, была поставлена в Дортмунде в 1962 г. и переложена на оперу шведским композитором Мозесом Пергаментом. Известна также пьеса-символ Закс «Авраам в солончаках» («Abram im Salz»), написанная по мотивам библейской истории о царе Нимроде и юном Аврааме, которая была опубликована в сборнике «Знаки на песке» («Zeichen im Sand», 1962).

В феврале 1950 года её мать ушла из жизни, а спустя месяц Закс, очень её любившая, перенесла первый нервный срыв:

«Затем умерла моя мать. Долгие годы я ничего не издавала, то есть писала только для себя. Я чувствовала себя совершенно одинокой. У меня вообще не было никаких намерений что-либо публиковать. Но потом из Гамбурга приехал господин Элерман. Он прочёл мои стихи в журнале «Тексте унд Цайхен». Но в издательстве «Фишер» мои стихи так и не вышли. Затем ко мне обратился Энценсбергер. Он взял на себя все переговоры с издателями, и таким образом было издано собрание моих стихов... Среди поэтов близким другом я могу назвать Пауля Целана».<...> Последовали  новые напасти — в 1951-м ей отказали в шведском гражданстве, а спустя два года Закс перенесла операцию по удалению опухоли.

Для Пауля Целана Закс была подругой, наставницей и советницей, даже собиралась завещать его сыну, Эрику, часть компенсации за экспроприированный нацистами дом в Германии (вторая часть была предназначена Гудрун Гарлан). С 1957 года у них завязывается переписка, которая продлилась почти 16 лет, с весны 1954 года по декабрь 1969 года. В 1960 году Закс и Целан встречаются в Цюрихе, а затем в Париже, однако их встреча омрачается тяжёлым душевным состоянием Целана, который постоянно жалуется на антисемитизм и травлю, что только усиливает тревожность Закс – после возвращения в Швецию она снова попадает с психиатрическую клинику, где проходит лечение электрошоком. Больше они не видятся, лишь изредка обмениваются письмами. <...> Позже Закс назвала это время «кривой линией страданий».

После выхода в свет в 1959 году «Бегства и превращения» к Закс приходит известность. В 1960 году, через 20 лет после её бегства из Германии, Закс вручается премия Анетты фон Дросте-Хюлшофф, а в следующем году власти Дортмунда устанавливают ежегодную литературную премию её имени и назначают поэтессе пожизненную пенсию. В 1965 году Закс удостаивается премии Мира западногерманской ассоциации книгоиздателей и книготорговцев, одной из наиболее престижных литературных наград в Западной Германии. <...> По пути во Франкфурт-на-Майне, где проходила церемония вручения премии, Закс единственный раз за всё послевоенное время посетила свой родной Берлин, но на торжества по случаю предоставления ей почётного гражданства города в 1967 году она приехать отказалась. <...>

«Если я и преодолела свою робость и приехала в Германию, то не только для того, чтобы поблагодарить Немецкую книготорговлю, удостоившую меня высокой чести и присудившую мне премию, но и для того, чтобы сказать новому поколению немцев, что я в него верю. Несмотря на все ужасы того, что произошло, я верю в него... Давайте с болью все вместе вспомним о жертвах и приступим заново к поискам, мучимые страхами и сомнениями, к поискам пусть и далёкой, но реальной перспективы, светлой мечты, которая осуществится в наших сердцах».<...>

Нелли Зак активно переписывается с Хильдой Домин и Ингеборг Бахман. Женщин связывала крепкая дружба, Ингеборг даже посвятила Нелли стихи:

Дай слово мне,
что боги не услышат
ни слова, даже шепотом, и всё же
не вздумай умереть,
но будь, как я, не добрым
и не злым,
не утешай, не плачь
и, ничего не знача,
все обозначь намёком...
Пер. Е. Колесова


Давняя подруга, Гудрун Гарлан (в замужестве Дэнерт), которая когда-то помогла Нелли и её матери выехать из нацистской Германии, всегда была рядом с ней в тяжёлые периоды жизни:

«Для меня существуют в мире две рукописи, буквы которых светятся. Одного слова из них достаточно, чтобы осветить самый плохой день. Одна рукопись принадлежит моей подруге Гудрун, которая спасла меня и мою мать...»

В 1964 году Закс была удостоена Нобелевской премии по литературе за «выдающиеся лирические и драматические произведения, исследующие судьбу еврейского народа». Премию она разделила с израильским писателем Самуилом Агноном.<...>

«В её книгах с исключительной силой прозвучал трагический голос еврейского народа», — заявил на церемонии награждения представитель Шведской академии Андерс Эстерлинг. Хотя книги Закс рассказывают об «ужасной правде... о лагерях массового уничтожения и фабриках смерти», продолжил Эстерлинг, «писательница стоит выше ненависти к истязателям».
«Мне кажется, — сказала Закс в ответной речи, — то, что со мной происходит, — это прекрасная сказка». «Агнон представляет государство Израиль, — заметила далее поэтесса, — а я — трагедию еврейского народа».<...>

Народы Земли,
не разрушайте вселенную слов,
не рассекайте ножами ненависти
звук, рожденный вместе с дыханием!
...
Народы Земли,
оставьте слова у их истока,
ибо это они возвращают
горизонты истинному небу
и, своей изнанкой, прикрывая
зевок ночи,
помогают рождаться звездам.
Пер. В.Микушевича


После получения премии психологическое состояние Загс резко ухудшилось. Как она сама говорила, это произошло из-за немецкой речи, которую она услышала во время поездки в Швейцарию. <... > Эта премия ничего не изменила в её жизни. Она также продолжала жить в своей маленькой стокгольмской квартире в практически в полном одиночестве (за ней ухаживала соседка-помощница Рози Воск и изредка приезжала из Дрездена Гудрун), писала стихи, ощущая надвигающееся безумие.

Известный немецкий литературный критик Марсель Райх-Раницкий, с благоговением посетивший Нелли Закс в Стокгольме в 1965 году, так рассказывает об этой встрече: «Маленькая, нежная и изящная женщина могла бы быть моей матерью. Она приветствовала меня с такой сердечностью, будто мы знали друг друга много лет. На вопрос о здоровье она ответила сразу же и очень подробно. Всё не так плохо, только, по её словам, в Стокгольме её преследует и терроризирует нелегальная национал-социалистическая организация. Правда, шведская полиция взяла нацистов под контроль, так что ей, Нелли Закс, не грозит больше непосредственная опасность. Тем не менее, нацистская организация с помощью радиоволн постоянно нарушает её сон, иногда делая его даже невозможным, и полиция никак не может с этим справиться».<... >
В 1968 году у Закс случается рецидив рака, она много времени проводит в больнице. «Живу только в часы приёма наркотиков...» — напишет она в одном из своих последних писем к Паулю Целану.

Простите сёстры мои
я взяла ваше молчанье в своё сердце
там живет оно и страждет жемчугом вашего страдания
сердце бьётся
так громко больно и резко
скачет львица на волнах океана

львица-боль
её слёзы давно уже морю отданы —
Пер. С. Аверинцев


Нелли Закс умерла от рака кишечника 12 мая 1970 года. Похоронена в Стокгольме. Всё её имущество было пожертвовано шведской Национальной библиотеке. В честь Нелли Закс названо несколько парков и установлены мемориальные доски с её именем. В Германии (Дортмунд) с 1961 года присуждается литературная премия Нелли Закс. Во Франции с 1988 года вручается премия Нелли Закс за переводы.

«Всё, что кто-то хочет узнать о моей жизни, содержится в моих книгах... Я не хочу, чтобы меня кто-то замечал. Я хочу оставаться лишь голосом, лишь вздохом для тех, кто хочет слушать».
Нелли Закс.

Труды: В жилищах смерти (In den Wohnungen des Todes, 1946),Звездное затмение (Sternverdunkelung, 1949), И никто не знает, как дальше (Und niemand weiss weiter, 1957), Бегства и превращения (Fluch und Verwandlung, 1959), Путешествие туда, где нет пыли (Fahrt ins Staublose, 1961), Поздние стихи (Späte Gedichte, 1965), Пейзаж из криков (Landschaft aus Schreien, 1966), Ищущая (Die Suchende, 1966), Колдовство (Verzauberung, 1970), пьеса Эли. Мистерия о страданиях Израиля (Eli: Ein Mysterienspiel vom Leiden Israels, 1951), пьеса Авраам в солончаках (Abram im Salz, 1962).

Источники и материалы:
DW.com
Знаменитости
Екатерина Щеглова. Поэзия катастрофы.Мистерия Нелли Закс.
Михаил Румер-Зараев. Молчание бога.Размышления о жизни и творчестве трёх еврейских лириков, канонизированных в немецкой культуре
Wikipedia
Галина Синило.Тема Холокоста и проблема теодицеи в поэзии Нелли Закс
Ингеборг Брахман. Воистину. Слова.
Нелли Закс. Звёздное затмение
Пауль ЦЕЛАН – Нелли ЗАКС. Переписка. Перевод с немецкого Аллы Полищук (Россия)
А. Илюкович. Согласно завещанию. Заметки о лауреатах Нобелевской премии по литературе.

Tags: 20 век, Германия, Европа, Нобелевская премия, Холокост, поэзия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments