вдова кота вышла замуж за пса (svarti) wrote in fem_books,
вдова кота вышла замуж за пса
svarti
fem_books

Category:

"Нехороший святочный рассказ"

Не сказать, что мне близка тогдашняя манера письма, да и вешать свои тексты в сообществах не люблю, но т.к. на русском языке подобного написано не очень много - в виде исключения отмечусь.

Оригинал взят у svarti в "Нехороший святочный рассказ"
Тут просят: "Подскажите, пожалуйста, книги, блоги, фильмы (художественные и документальные), в которых говорилось бы о сознательном отказе (временном или постоянном) от романтических отношений с мужчинами. Желательно, чтобы женщина отказывалась от них именно из-за мужчин, отношений с ними и трудностей, психологических травм, может быть, которые из этого проистекают. Лучше, если травма не связана с прямым насилием".
В связи с праздниками вспомнилось, что у меня есть именно такой текст, десятилетней давности. Ни в один сборник он не входит по вполне понятным причинам. Слабонервным не читать.
о нехорошем святочном рассказе на ньюслабе

Нехороший святочный рассказ

Мужик с букетом стоял на участке асфальта между продуктовым и хозяйственным магазинами. Асфальт обледенел. Сверху на мужика насыпалось некоторое количество снега. Герой подумал:
«Сука! Где тебя носит в этот прекрасный вечер?!»
Цветами были то ли гладиолусы, хотя вряд ли, то ли гвоздики, а, может, и вовсе рододендроны, но эта деталь не слишком важна. Мужику было лет тридцать или чуть больше, а если даже и меньше, то даже от этого ситуация вряд ли выиграла бы. Свободной от букета рукой мужик вытащил из кармана заиндевелых штанов заиндевелый сотовый телефон и попытался позвонить. Неестественный голос ответил ему, что абонент в сети не зарегистрирован.
«Какая неудача!» — подумал мужик.
На самом деле он подумал нечто иное, но я справедливо полагаю, что этот текст когда-нибудь может попасться на глаза благовоспитанным сукам и суканам, и они яростно залают и заблеют на мой призрак, неслышно мелькающий между строк. Поэтому в данный момент стоит воздержаться от ебанутой лексики.

Девушка N ехала в метро уже пятнадцать минут. Настроение у неё было совсем не рождественское. И неудивительно: по вероисповеданию она была буддисткой.
Поскольку ей было уже хорошо за двадцать, и все эти двадцать шесть, двадцать семь или двадцать восемь лет она не сидела взаперти над вязанием, она всё заранее знала про мёрзнущего мужика.
Проходной вариант. Бывают хуже, бывают лучше, искать кого-то получше сейчас лень, да и некогда: у N было издевательски много дел. А для отдыха от носителя цветов у неё были ещё два мужика, и все трое, как предписывает традиция, не подозревали о существовании друг друга.
Поезд метро остановился и начал стоять. Люди, одетые в серое, коричневое, утеплённое и неудобное, мрачно молчали. Стояние поезда между станциями «Лошадь Фомича» и «Садистско-Мазохистская» продолжалось едва ли не дольше, чем стояние монголо-татар на реке Калке.
Интересно, подумала девушка N, потому что была готова думать о чём угодно, только не о цветоносце, можно построить на этом факте целое теологическое рассуждение: Иисус по воде ходил, а татары всего лишь на ней стояли, поскольку не были христианами, и тогдашнее их мировоззрение застыло на месте, неспособное двигаться вперёд. Надо подкинуть идею знакомым православным ханжам.
В тон её мыслям из плеера, украшавшего карман лохматого неформала, донёсся пафосный ор Вячеслава Бутусова:

… гулять по воде, гулять по воде,
гулять по воде со мной!

- Понавключали дряни своей на полную катушку, — сказал пенсионер, — отовсюду орёт каждыми днями и до утра.
- Это классика, дядя, — сказала девица с дредами. – Не попса какая-нибудь!
- Чего – классика? – оскалился дядя. – Классика – это эта… самая… Пугачёва!
Люди стали вполголоса ругаться. Поезд тронулся. На следующей станции в каждый вагон вошло ровно столько людей, сколько было нужно для немедленного повышения градуса мизантропии. Отовсюду просачивался сквозняк, свет в вагоне то гас, то снова загорался, а когда поезд, громыхая, выполз из подземелья и пофигачил по верхним рельсам, все так замёрзли, что даже перестали думать друг о друге разные гадости. Девушке N вконец осточертело всё это. Она поехала бы к другому своему приятелю, но к нему неожиданно вернулась жена, а свидание с третьим было назначено только на выходные. А привести их к себе в общежитие, охраняемое злобными выпускниками академии МВД, не было никакой возможности.
«И нахрен я туда тащусь? – подумала N. – Ради бесплатного секса?» Она бы предпочла платный — мальчики из агентств не прилагали к сексу постоянное выяснение отношений и уж тем более не предлагали выйти замуж и всю оставшуюся жизнь пялиться на чужую спину, загораживающую экран с футбольным матчем. Но у N было слишком мало денег. Скорее бы оформить наследство, подумала она, сдать квартиру и свалить из этой страны.

Мужик ждал. Темнело. В сумерках физиономии людей приобретали одинаковое мерзкое выражение. На лепестках роз сверкал иней, хотя, согласно классической традиции, на них более уместны капли росы. Мужик думал: «Она задерживается, потому что долго приводила себя в порядок, делала макияж, красила волосы. Волнуется, как все женщины, опаздывающие на свидание».

Девушка N не красила волосы: это, как ни странно, был её настоящий цвет. Ей просто повезло, а люди думали, что она тратит время и деньги на парикмахерскую. Она не любила краситься, но иногда шутки ради позволяла себе надеть юбку и разрисовать лицо, как полагается гетеросексуалке, которой она не была. Но мужик знал о ней только самые поверхностные, бросающиеся в глаза вещи.

Мужик набрал номер и услышал: «Абонент не отвечает или временно недоступен». К нему подползла старушка и попросила милостыню. В рождественские вечера просители борзеют беспредельно!
- Нету, — сурово и лаконично ответил мужик.
- Совести у тебя нету, вот чего, — сказала старушка и поползла дальше, как полудохлая ящерица. Она ошибалась: у мужика всего лишь не было мозгов.

Девушка N краем глаза следила, как бы у неё что не вытащили из сумки. Тут ей самой пришлось вытащить из этой сумки – телефон.
- Алло, — сказал мужик. — Ты где?
- На Лошади Фомича, скоро подъеду.
- А, понял: на тех станциях, что до этой, сеть недоступна. Я решил, вдруг ты обиделась и телефон отключила.
- На что я должна была обидеться?
- Ну… не знаю. На что-нибудь.
«Женская логика – вещь непредсказуемая, — подумал мужик, — её могло задеть что угодно. Может, я в постели был не очень? Но ведь я потом постарался уделить ей внимание, поговорить с ней, как бы, это, по душам. Она должна была это оценить. Я не с каждой, бля, после этого по душам говорю».
- Я не обижаюсь, — сказала N. – Я держусь за поручень.
«Как надоел, — подумала она, — опять эта неуверенность, а когда уверенность возвращается, он разгуливает вокруг меня, как недорезанный петух вокруг курятника. Трахался бы молча — всё бы было нормально, а то ещё его трёп выслушивать и кивать в ответ. И вообще, сколько можно спать с мужиками этой страны?»
- Ну, всё, целую, моя радость, — сказал мужик.
- Я тебя тоже, — сказала N.
«Иди в жопу», — мысленно ответила она.

«Прохладный тон, — отметил мужик. – Может, злится, что я выйти замуж не предлагаю? У баб одно на уме. Но я пока не готов. Вот внушу ей правильные понятия о том, что нужно дома делать, — тогда ладно, ещё подумаю. А то развела свою эмансипацию, это всё равно, что сифилис долбаный или, бляха, СПИД».

«Или свалить по-английски? – прикинула N, усилием воли и мускулов сохраняя равновесие в вагоне. – И на все его звонки не отвечать, пока не отстанет? Ещё тратить на таких объяснения. Что тут объяснять? Да ещё, не дай бог, замуж позовёт, а когда откажу, начнутся обиды до гроба».
И её мысли плавно перешли с мудацкой территории на территорию английской литературы. Оставалось минут десять до выхода наружу. На станции Мадридская вошло много пьяных людей и вышло несколько трезвых. Поддатая крашеная блондинка сразу выхватила из-за пояса матюгальник, заигравший гимн СССР так громко, что лучше бы из него действительно полился мат.
Два неопрятных мужика чуть не упали на N. «И кто-то говорит о кризисе демографии, — подумала она. – Пора валить в Амстердам, где меньше людей и больше...»
- Гарик, это опять ты?! – заорала блондинка. Вагон прислушался. Пьяные люди зачастую более внимательны к нуждам ближних.
N посмотрела на бабу с гимном. На лице у бабы крупными буквами было написано, что она уделяет много внимания личной жизни. Это была эмоциональная, пассионарная натура. N была склонна больше анализировать, нежели чувствовать, предпочитая страсти хорошую сексуальную технику, но это не значило, что она всегда вела себя одинаково. Oна любила разнообразие, поэтому у мужика было мало шансов.

«Нет, у меня есть шанс, — подумал мужик. Его ноги в новых ботинках совсем заледенели. Рука заколебалась держать полузамёрзшие орхидеи в целлофане, хрустящем, словно кости мученика на дыбе. – Ещё немного, ещё чуть-чуть. Этот вечер не пройдёт даром. Зря я, что ли, потратил деньги на веник? Даже если у этой международной шлюхи были колебания, она твёрдо оборотится в сторону меня. Я же сегодня так долго мылся, брился и переодевался!»

«Может, нужно уделить большее внимание личной жизни? – подумала N. – А то что-то не везёт последнее время с бабами. Вдруг дело всё-таки во мне? Если звёзды не зажигают, значит, это нахуй кому-то не нужно».
Она не успела определить, что не так в её отношении к другим женщинам — крашеная блондинка заорала в телефон:
- Гарик! Ты определись, что тебе надо от жизни! То: езжай домой, то: езжай ко мне! Я ведь не ставлю вопрос: кто из нас тебе дороже. Я спрашиваю: с кем ты хочешь провести вечер, со мной или с женой?

От долгого холода мужик почувствовал себя невменяемым и даже немного пьяным. Дома его ждала бутылка вина, припасённая для него и N, и он уже мысленно приложился к ней. На обочине подростки взрывали ракеты. Разлетались красные, зелёные и жёлтые огни, заменяя нерабочий светофор. Маленькая девочка в идиотской шапке поскользнулась на льду, потянув за собой мамашу. Обе грохнулись на задницы. Невзирая на темноту, мужик прочитал на лице девочки словосочетание «ёбаная зима». Вслух девочка проговорила: «Классно прокатились!» На мужика напало предпраздничное умиление. «Когда-нибудь, — светло и почти радостно подумал он, — и у меня будут, сука, дети. Бля, в такие необычные дни желания должны сбываться, и я хотя и не верю, но загадаю себе охуенную ночь».

- Гарик, — сказала блондинка после паузы, напоминавшей минуту молчания по усопшим, — ты мне после всех своих выкидонов ещё будешь рассказывать, какая я дерьмо? Не-ет! Своей жене рассказывай сказки! Я тебе не девочка по вызову: захочу – оприходую, захочу – выкину в окно. Я уже всё решила. Я еду домой. И никаких вопросов по этому поводу у тебя быть не может.
«Всё верно, — подумала N, меняя руку на перекладине, — эта баба, несмотря на особенности речи, себя не на помойке нашла!» Радостное чувство солидарности отразилось в глазах N и привлекло к ней внимание нескольких пассажиров.
Одной из них была красивая женщина лет тридцати. Она задержала взгляд на лице N и на секунду забыла, что поручень нужно держать крепко. Вагон тряхнуло, и женщин бросило друг к другу, благо толпа уже поредела.
- Извините, — сказала женщина лет тридцати.
- Ничего, — мягко ответила N. Незнакомка отметила её короткую стрижку, минимум косметики и ту самую особую интонацию.
- Выходите на следующей? – спросила N.
- Нет, я в центр, — печально ответила собеседница.
- Не грустите, — сказала N, — наступят особенные дни, и все ваши желания сбудутся.
- К чёрту всё, — сказала незнакомка, проверяя её на вшивость, — сейчас пойду в клуб «220 ватт» и напьюсь.
- Правда? Я тоже хотела туда.
- Но ведь вы на следующей выходите, - намекнула незнакомка.
- Если вы будете настаивать, — сказала N, — я на следующей не выйду.
- Я не настаиваю, — сказала незнакомка, — я прошу.
И они улыбнулись друг другу и замолчали. Поезд ехал вниз, вниз, к центру. Через несколько остановок они вышли наверх и обнялись. Поезд остался внизу, а мужик с камелиями остался мёрзнуть.

«Сука! – мысленно ругался мужик. – Блядина!» Подросток с обочины кинул в него снежком, и мужик выругался вслух. Он снова набрал энный номер, но её телефон был отключен. В голову ему лезла фигня о том, что N могли убить, ограбить и изнасиловать в тёмном переходе, но он чувствовал: дело в другом. Так как мужикам с детства внушают, что интуиции они доверять не должны, цветоносец решил ещё немного постоять и только потом вернуться в непоправимо пустую квартиру.
Из дверей продуктового магазина неспешно вышел грузный тип с пакетом бутылок, огляделся, поскользнулся на ступеньках и грохнулся. Несколько минут его тело было неподвижно, душа мечтала свалить на тёмные небеса, а мозг соображал, как подняться с такой скользкой поверхности, будучи в таком пьяном виде.
Мужик с цветами побеспокоился: не сдох ли этот труп? Но тип оторвал-таки задницу от гололёда. Из чувства мрачной солидарности мужик протянул ему руку.
- Ёб твою мать, — простонал грузный тип. Мальчишка с противоположной стороны дороги запустил в него снежком. – Ма-ать… вашу!
- Ничего, - сказал мужик, — главное, что встал.
- Это да, - согласился тип, подобрал пакет и заглянул в него. – Так и думал: обе бутылки расфигачил. Щас-то мне не с кем пить, жена, сука, ушла, нахрен, к начальнику, но завтра друг из Долбограда приедет, чем поить его, бля?
- Хреново одному Рождество встречать? – понимающе спросил мужик.
- Ага. Одно, бля, наказанье с этими праздниками. В нормальный-то день можно и одному бухать, а тут как-то неудобно.
- У меня тоже тут баба исчезла в неизвестном направлении, сука. А дома бутылка вина стоит и четвертинка водки.
- А ну их в жопу! – радостно сказал жирный тип. – Пошли к тебе бухать. А цветы ёбаные покрошим в салат, нахуй, на закуску.
И они, обнявшись, пошли к соседнему дому, чувствуя на роже холод и ветер, а в душе – торжественную необратимость праздника.

декабрь 2005 – январь 2006.

Tags: 21 век, лесбийские отношения, русский язык, черный юмор
Subscribe

  • Вера Гедройц

    Уважаемые читательницы, дудл сегодня видели? Всем рекомендую пост о биографии Веры Игнатьевны: https://fem-books.livejournal.com/1210822.html…

  • Хелена Пайздерская

    Хелена Янина Пайздерская, урожденная Богуская (16 мая 1862 - 4 декабря 1927) - польская писательница, поэтесса, переводчица. Родилась в Сандомире…

  • Валерия Маррене-Моржковская

    Валерия Маррене-Моржковская (1832 – 1903) — польская писательница, публицистка, переводчица, литературная критикесса и феминистка…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments