Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Вера Панова, "Валя"

Вот верила, что всё-всё у любимой писательницы перечитано, а оказывается, прошла мимо одной из самых известных её повестей: "Валя". Фабула очень простая - девочка-подросток эвакуируется вместе с матерью из Ленинграда. Написано без всякого пафоса, безыскусно, Панова не нагнетает эмоции, не интересничает, и оттого трагедия ощущается буквально физически, Много бытовых подробностей, но за ними чувство трагедии не пропадает. Снимают с поезда в последний момент трёхлетнего мальчика, у которого внезапно поднялась температура, голубоглазая милая мама рассыпатся в типично ленинградских извинениях: "вот всегда у нас так, вечно Василёк в последнюю минуту заболеет". Но мы знаем, что остаются Василёк со своей мамой - на верную смерть. Другого поезда не будет.


Но вот ещё одна история об оставшихся в кольце блокады:

Знаете, кто ночью ушел с военным? Та большая девочка, что все ссорилась со своей матерью. Теперь понятно, почему она выходила из себя и ломала руки: ее увозили, а она хотела остаться там, где ее любимый. И оттого говорила дерзости.- Как же она все-таки согласилась эвакуироваться?
- Она, может быть, его потеряла. Не знала, где он.
- Его, может быть, не было в Ленинграде.
- А мать ее заставила ехать.
Это девочки рассуждают, сверстницы Вали и Светланы. Собравшись стайкой, рассуждают, обсуждают, сочиняют. [...] Мать беглянки плачет. Женщины ее утешают:
- Может, вернется! Одумается и прибежит!
- Да, как же, прибежит она, - плачет мать.
- Заявить можно, - говорит одна женщина. - Его за такие поступки, будьте покойны, не похвалят.
- Куда я заявлю, - плачет мать беглянки, - когда я даже фамилии не знаю, только знаю, что Костя.
Другие женщины говорят - как же она без паспорта, паспорт остался у матери. [...]
- Ты видел или нет? - пристает мать беглянки к своему сыну-калеке. - Ты спал или нет?
Калека молчит-молчит, потом обрывает:
- Да перестань! Тошно!
И ужасно становится похож на свою сестру.
- Пусть хоть у кого-нибудь в семье будет настоящая жизнь, - говорит он.
- Хорошо как жизнь, а как смерть? - плачет мать.
- Тоже ничего, - говорит калека. - Настоящая смерть на войне - тоже неплохо.

Я что-то почитала и порядком скисла. Девушку, точнее, большую девочку можно понять: романтика, большая единственная любовь, всё такое. Но этот военный - чем он-то думал? Не надо быть Клаузевицем, чтобы понимать, как обстоят дела на фронте. В июле месяце продовольствие уже выдавали по карточкам. Повторяю, Клаузевицем быть не надо. Бывали случаи, когда люди, от которых жёны или мужья не хотели ехать эвакуироваться, симулировали дикий семейный скандал и даже подавали на развод. Чтобы спасти. А тут наоборот. Это каким человеком надо быть, чтобы оставить любимую - ведь вроде любимую, так? - в блокаде? И даже без документов. В Ленинграде, в сорок первом году без паспорта. Мне делается дурно, когда я просто это представлю. А вы как считаете?
Tags: 20 век, СССР, взросление, война, история выживания, подростки, русский язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments