felix_mencat (felix_mencat) wrote in fem_books,
felix_mencat
felix_mencat
fem_books

Categories:

Выйдет в апреле: Алиса Ганиева «Жених и невеста» (Дагестан)



Алиса Ганиева, лауреат премии «Дебют» («Открытие года») блестяще начала литературную карьеру. Новый роман, кандидат на премию «Русский Букер», рассказывает о том, как драматично складывается судьба дагестанской девушки, которая хочет жить современной кипучей жизнью, не отрываясь при этом от корней — традиций своей народа.

Родилась в Москве в 1985 году. Выступает также под псевдонимом Гулла Хирачев. Окончила школу в Махачкале, затем поступила в Литературный институт им. А.М. Горького. С осени 2002 года живет в Москве. Работает редактором в приложении к «Независимой газете» -- «НГ-ExLibris». Координатор Совещания молодых писателей Северного Кавказа в Нальчике (май 2008 года). С 2008 года является членом редколлегии журнала «Литературная учеба»

Интервью с писательницей - http://sevkavinform.ru/articles/caucasian-house/pyat-voprosov-ot-saida-ninalalova-alisa-ganieva/

"В апреле в издательстве “АСТ” (редакция Елены Шубиной) должен выйти мой роман “Жених и Невеста”. Говорить о собственном тексте сложно. Это довольно остросюжетная история на матримониальную тему. И шире – о столкновении закрытого общества с модернистским. Если интересует сюжетная завязка, то звучит она для дагестанского уха не так уж абсурдно: родители мечтают женить сына и заранее бронируют ему на свадьбу банкетный зал. Невеста между тем еще не подобрана. А тут еще вмешиваются инакомыслящие и консерваторы, гадалки и суфийские наставники, сплетницы и ортодоксы. И все это – в прикаспийском поселке недалеко от Махачкалы. Надеюсь, роман доставит вам удовольствие."

Первая повесть писательницы, "Салям тебе, Далгат!" - http://magazines.russ.ru/october/2010/6/hi5.html

"– Патя, – говорила Залина, внимательно разглядывая Патю с ног до головы, – ты юбку эту где купила?

– Из Москвы, в бутике покупала. Это «Гуччи», – важно ответила Патя, проглатывая воду и дуя на челку.

– Такая прелесть! Да же? – спросила Залина, ударяя на последний слог.

Позади Пати внезапно возник мужчина в летах и поднес ей веточку. Патя недовольно вздохнула, медленно оправила юбку и волосы и, тяжело выбравшись из-за стола, пошла за мужчиной.

– Ой-ой, посмотри на нее, – сказала Залина Асе. – Видела, как она пошла?

– Не говори… И юбка беспонтовая у нее. Она ее на «восточном» купила, отвечаю, – сказала Ася, насмешливо глядя, как Патя лениво крутит кистями, обходя скачущего танцора. – Пусть не гонит, что это «Гуччи». Ты же знаешь, что ее жених слово свое забрал?

– Вая! Как забрал? – загорелась Залина. – Даци, что ли? Они же уже «Маракеш» сняли, Патя татуаж сделала, туда-сюда…

– Какой! – воскликнула Ася. – Даци ее в «Пирамиде» увидел. Все, говорит, отменяйте. Подарки тоже она все вернула. И чемодан вернула.

– Чемодан саулский, наверное, был.

– Ты что! Шуба, одежда, сапоги, телефон навороченный, че только они ей не дарили! Теперь так опозорилась она, зачем сюда пришла вообще?

– Залина! – громко шепнула Ася. – Ты на Зайнаб посмотри.

Ася ткнула длинным бордовым ногтем в сторону соседнего стола, за которым сидела девица в богатом хиджабе.

– Закрылась, – сказала Залина, искоса взглянув на мусульманский наряд девицы.

– Я так и знала, что закроется после всего.

– После чего? – спросила Залина.

– Ну, она же в селе когда была, ночью одна оставалась с подружкой и, короче, с какими-то парнями маарда[33] уехала. Ее брат случайно в тот вечер в дом постучал, ее нет, шум подняли. Утром вернулась она, ее сразу к врачу повели, говорят, на проверку.

– И что?

– Не знаю. Замуж хочет она, теперь святую будет строить.

– Я тоже закрыться хочу, – сказала Залина серьезно.

– Брат заставляет?

– Нет, сама хочу. А то как я делаю – не считается. Уразу держу, намаз делаю, но не всегда, а платок не ношу. Ты слышала, что в городе говорят?

– Что говорят? – спросила Ася.

– Боевики на Рамазан всех девушек, кого без платка увидят, убивать будут. Уже убили двух девочек.

– Не гони, да! – засмеялась Ася. – Даже по телеку говорили, что специально в народе панику делают. Неправда это!

– Все равно боюсь, – отвечала Залина.

Тут из гущи танцующих выскочил веселый Хаджик и поманил танцевать. Залина радостно заулыбалась и пошла, поблескивая длинным открытым платьем."

А вот какая прелестная зарисовка пляжа:

"Какие-то женщины, молодые и старые, залезли в море в длинных, прилипающих к телу платьях-ночнушках. Здесь же подростки с гиком кувыркались в воде, а две девушки в тонких обрезках-купальниках истошно кричали, оттого что кто-то хватал их за ноги.

Дети смеялись и бегали, крича на непонятных горских языках, хватали у важных матерей початки вареной кукурузы. «Пирожки горячие!» – вопила женщина в съехавшей на затылок косынке, перешагивая через мокрые тела. Мимо шли несколько радостных девушек. Далгат заметил, что одна была в мусульманской тунике и в платке-хиджабе, другая – в дешевой красной косынке и длинной полупрозрачной юбке с разрезами, прочие – в модных и вызывающих бриджах. Следом за ними тянулись парни, подшучивая и набирая горстями ракушки, чтобы целиться в спину или пониже. Мурад шел молча, опустив голову и поддергивая свои короткие брюки.

Чеченцы в мокрых, с прилипшим песком, штанах шумно лупили мяч, а на утыканных в песок турниках, как всегда, висели гроздья парней и мальчишек. Дальше, за грудой камней, виднелись подъемные краны тихого порта. Мурад и Далгат полезли по камням, меж которых стояли с цинковыми ведрами русские рыбаки, и наконец присели у самой кромки воды. Далгат вздохнул:

– Нехорошо говорить «собака» на незнакомого человека."

Или вот еще кусок живого диалога:

"– Позвонишь с моего, – говорила Меседу, заманивая Далгата к модной стеклянной двери кафе «Марьяша». Около двери в рамке висело объявление: «В спортивной одежде и с оружием не входить».

В кафе было прохладно, журчали мелкие фонтанчики, а на больших экранах мигали кадры музыкальных клипов.

– Посидим в кабинке, – сразу объявила Меседу.

В кабинке Меседу достала сигареты.

– Ну ты даешь! – протянул Далгат.

– Ой, не смеши меня, Далгат! – запела Меседу, щелкая зажигалкой. – У нас почти все курят тайком. А сами строят из себя монашек. Обрати внимание, как девочки в кабинках запираются.

Вошла официантка с нарисованными бровями и румяными щеками.

– Шашлык курдючный и литр абрикосового сока, – сказала Меседу. – А ты, Далгат?

– Я ненадолго, – отвечал Далгат, глупо улыбаясь и рассматривая Меседу – ничего не буду…

Официантка вышла.

– Ты что, уразу держишь? – насмешливо спросила Меседу.

– Давно прошла твоя ураза, – сказал Далгат. – А ты чем занимаешься?

– Переезжаю в Питер. Буду в переводческом бюро работать. Папа, конечно, против, ну а что мне здесь делать?

– Мужа искать, – сказал Далгат.

– Нет. – Меседу покачала головой, дергая копной волос и стряхивая пепел. – Какой муж, ты с ума сошел? Здесь уже не за кого выходить. За тебя, что ли?

Она по-мальчишески захохотала.

– Вот мне говорят, в Питере скинов много, – продолжала Меседу. – Но, я думаю, меня не тронут. Я и за русскую сойду.

– В таком прикиде – да, – ответил Далгат, изучая ее льняной пиджак, усеянный пуговицами."
Tags: 2015, 21 век, Кавказ, Россия, анонс, писательницы, религия, русский язык, свой голос, этнография
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments