lada_ladushka (lada_ladushka) wrote in fem_books,
lada_ladushka
lada_ladushka
fem_books

Categories:

Этим утром я решила перестать есть – Жюстин Д.

Эта книга уже упоминалась в сообществе, но только аннотациями. Я решила перепостить хорошую развернутую рецензию.

Оригинал взят у perfontana в Этим утром я решила перестать есть – Жюстин Д.
Скачала эту книгу – и не могла оторваться. Ссылку на картинку ставлю с Озона, но в продаже там уже этой книги нет. В интернете, впрочем, ее полно в открытом доступе, можно легко скачать. Книжка, в общем, небольшая, я прочла на одном дыхании. Напоминает дневниковые записи (Жюстин упоминает, что начала вести блог и он даже стал известен во французском нете).

Ужасно грустная история – автобиография юной анорексички. История девочки, на которую никто не обращал внимания. Жюстин в своей книге как будто бы не замечает (а, возможно, и впрямь не замечает), что родители общаются с ней исключительно директивно: «Замолчи, сиди и слушай, не тебе решать, всё будет, как я сказала, не твоего ума дело» и т.п.

Дома обстановка не то, чтобы гнетущая, но очень холодная: мама и папа работают, ничего лишнего не тратят, гостей не зовут; денег хватает, но каждая копейка рассчитана. Жюстин старшая (на момент начала заболевания ей 14, средней сестре, Клотильде, 12, а младшей маленькой Жанне 2 года). К 14 годам Жюстин слегка располнела, и из самых добрых соображений (чтобы дочура похудела и стала красивой!) родители нежно зовут ее «жирной коровой», а папа даже изощряется до прозвища «мисс Олида» (насколько я понимаю, это какая-то марка масла; похоже, это значит что-то вроде «королева жирух»). Жюстин поднатуживается и садится на диету. Да так удачно, что худеет с 80 до 55 килограммов при росте 173 см , а потом и до 50, и даже до 40. Родители сперва смеются над ее диетическими потугами (ахаха, как смешно – подросток пытается добиться чего-то, давайте же поржём, так смешно, вот ведь глупая малолетка), потом, когда ей удаётся сбросить вес, песенка сменяется на не менее заботливое родительское послание: «Ты такая тощая и страшная, ну-ка поешь, не смей выходить из-за стола, ничего не съев!». Жюстин помалкивает и тихонько продолжает худеть.

[Вроде бы, нормальная у них семья, но...]И ведь вроде бы нормальная, социализированная европейская семья. Да, живут где-то в деревне – но это европейская деревня, со всеми благами цивилизации, автомобилями, хорошими дорогами и интернетом. Жюстин постоянно упоминает, как они ходили с мамой за покупками, приобретали то и сё; описывая обстановку своей подвальной комнатки, перечисляет разные материальные ценности. Ну, то есть, не бедствуют они. Когда девочка заболевает анорексией так, что отрицать это становится невозможно, то родители активно таскают её по врачам, оплачивают тучи медицинских счетов. Но доброго слова для дочки у них так и не находится (например, мама попрекает Жюстин, что она «не старается вылечиться», когда за нее такие деньги плачены!). Удивительно: ведь родительская ласка могла бы решить большую часть девочкиных проблем совершенно бесплатно. И всё то же самое можно было бы сказать не укоряя: «Мы платим ДЕНЬЖИЩИ, а ты не стараешься вылечиться», а заботясь: «Мы так беспокоимся за тебя, доченька; мы так тебя любим и боимся потерять».

А Жюстин на это даже и не жалуется. Она, похоже, принимает как должное то, что её постоянно винят и обзывают, и всё, чего ей хочется – только убежать от злых слов. Подросткового бунта не наступает – вся её ярость обращается против самой себя, против своих «жирных» ляжек (то есть, таких, между которыми не проходит ладонь), против «недостаточно плоского» живота, ну и против главного врага – цифры на весах. Если она не снижается в день минимум на 200 граммов, девочка начинает паниковать и «принимать меры». Жюстин склонна к навязчивым состояниям, её жизнь организована при помощи множества ритуалов (она может есть только собственными приборами – из собственной тарелки, чашки, маленькой ложки с черенком 4 см); она раскладывает продукты по кухне, группируя йогурты и пирожные по типам; она обожает закармливать вкусностями других, при этом не позволяя себе ни крошки… Это не очень беспокоит родителей: всё это безопасные, тихие, беспроблемные поступки. Ничего страшного, лишь бы росла, училась, у педагогов из лицея жалоб не было и лишь бы окружающие в деревне не упрекнули. Они и не упрекали. Подростковый бунт и яростная потребность в любви не вырвались наружу, а сожрали девочку изнутри.

В больнице, куда Жюстин помещают с диагнозом «анорексия», она знакомится с дамой-психологом. О ней в книге несколько искренних тёплых слов. Похоже, психолог была тем человеком, с которой девочке было действительно хорошо и приятно. Жюстин упоминает, что психолог выделила «змею», то есть, ту часть личности, которая жестоко ругает, истязает, унижает и заставляет её постоянно худеть (и тем самым двигаться к самоуничтожению). (Я привыкла называть такую часть личности «внутренний критик» или «внутренний фашист» :))) Идея «змеи», которая нашёптывает злые слова, постоянно появляется в книге. К сожалению, терапию с психологом завершить не удаётся – та уезжает в столицу жить и работать. Жюстин остаётся одна, и её лечением занимается профессор-диетолог. Этот солидный дядечка тоже не стесняется в выражениях и присоединяется к хору травителей бедной девочки: «Тебя шатает от ветра! Ты живой скелет, какая же ты некрасивая!». Ааатлично, как я посмотрю, как же ты сильно поддержал измученного одинокого ребёнка. Дядя-профессор сосредотачивается на симптоматическом лечении: девочке вставляют в нос (на постоянной основе) пластиковый зонд с трубками для насильственного кормления, и начинают заливать через них питательные растворы минимум на 2000 ккал в день. Жюстин тихонько саботирует эти «кормежки», но всё же ее раскармливают сперва до 60 кг, а потом она срывается и наедает ещё, и ещё… Она входит в булимический «штопор», и борется уже с ним. А это трудно – пытаться худеть, не срываясь при этом в привычную анорексию.

Подробности того, что и как она ела – мне лично не очень интересны. Да, именно эта тема страшно волнует её родителей и диетолога, но мне она кажется наименее важной изо всех упомянутых. Психологическая история болезни куда как важнее.
Когда родителей вызывают в школу педагоги и медсестра, озабоченные худобой девочки, те, вернувшись домой, распекают дочку: «Нас ругали за то, что мы плохие, недостойные родители! Как ты могла! Как ты смела подвергнуть нас этому!!!». И ни слова о том, что они беспокоятся о девочке и переживают за ЕЁ состояние здоровья и жизнь.

Это совсем не шутка – за краткую анорексическую карьеру Жюстин столкнулась с тем, как умерли несколько девушек, лежавших с нею в больнице. Я вообще удивлена, что она сама выжила – с такой-то моральной поддержкой близких, когда ей постоянно давали понять, что всё это лично ей надо, и больше никому. Жюстин, конечно, пишет, что она «выздоровела», но, по-моему, она просто ВЫЖИЛА, её тупо физически раскормили до такого минимального состояния, чтобы не окочурилась, вот и всё. Она и сейчас по-прежнему воюет с едой и тратит массу сознательных усилий на то, чтобы просто питаться нормально. Это никак нельзя назвать выздоровлением, по-моему.

Ну, разве что, поддержку она получала от комментаторов в блоге, который завела – там ей писали «держись» и подбадривали. В родной семье искренность проявила только её самая младшая сестричка Жанна, которая (ей было тогда 4 года, а Жюстин, соответственно, 16), подошла к сестре, заплакала, обняла и с детской непосредственностью поделилась, что «будет её любить всегда, даже когда она умрёт». Видимо, в семье обсуждали прогноз заболевания Жюстин и не стеснялись при маленькой девочке, а та восприняла всё всерьез. Очень трогательная картинка, но Жанна оказалась единственной из родных, у кого нашла поддержку бедная анорексичка. Бабушка тоже пыталась запретить родителям обзывать дочку «жирной», но то ли без особого энтузиазма, то ли девочка просто не была с нею достаточно близка, чтобы получить поддержку. Мама и папа же выступили образцовыми ледяными статуями. Жюстин пишет, что когда в семье наметилось прибавление и мама забеременела младшей, Жанной, то её, как старшую, переселили жить в комнатушку в подвале, куда надо было проходить через нежилые кладовки и гараж. Жюстин протестовала, но всё было, как обычно: «Я всё сказала; прекрати бухтеть и слушай, что говорят старшие; это не тебе решать» – и она переехала. Средняя девочка, Клотильда, пыталась вызваться доброволицей и переехать вместо сестры – но нет, родители настояли на том, чтобы всё было, как уже решено, и вообще зачем слушать этот детский лепет? Печальные и беспомощные страницы о том, как Жюстин пыталась обустроить свою одинокую пещерку: покрасила потолок, наклеила картинки, расставила вещи. Выглядит жалкими, беспомощными попытками справиться с чувством ненужности и выброшенности из родного гнезда. Родные, судя по всему, нечасто её в подвале навещали. Бедная, бедная девочка.

В конце книги Жюстин пытается добиться максимальной объективности и опрашивает тех, кто был ввергнут в водоворот ее болезни – членов семьи. Что думают они о тех событиях?
Средняя сестра, Клотильда, говорит о противоречивых чувствах: все разговоры в семье были только о Жюстин и болезни Жюстин, все семейные трапезы вертелись вокруг неё и того, скушала ли она ещё кусочек паштета, родители были заинтересованы только в ней и её здоровье, и Кло чувствовала себя ненужной. (Ну да, похоже, заброшенная старшая девочка сумела отомстить маме с папой, перетянув на себя ВСЁ родительское внимание и все родительские средства).

Мама же винит и упрекает дочь: «Ты довела нас, ты втянула сестёр в свою болезнь, из-за тебя маленькую Жанну водили к психологу с нервным срывом, а средняя сестра Клотильда села на диету! Если она заболеет анорексией тоже – это из-за тебя. Мне было проще находиться на работе, чем дома, так ты меня истерзала. Ты была такой прилипалой, ходила за мной, требовала ласки, это было невыносимо. Я мечтала, чтобы ты исчезла, а потом вернулась здоровенькая. Что думали про нас окружающие – это был ад!». Всё из-за тебя, всё из-за тебя, всё из-за тебя. Ну неужели было сложно жить, не испытывая вообще никаких потребностей в любви, не мешая взрослым и не отсвечивая? Мы же тебе всё покупали!!! Да что ты за дочка такая!!!

Опрошенный же папа даже не прикидывается, что она ему нахрен не сдалась со своими проблемами: он всерьёз размышлял о том, чтобы уйти из семьи (оставив маму наедине с больной девочкой и двумя младшими), а ещё думал о том, как вышвырнуть из семьи «неправильную» дочь – например, поместить её в психиатрическую клинику. Этот вариант даже всесторонне обсуждался в семье. Жюстин была очень «неудобной», мешала «нормальной» семье и создавала слишком много проблем. Папе было неуютно, он хотел убрать из своей комфортной жизни источник неудобств. Свою родную дочку.

Повторюсь: полагаю, что Жюстин вообще очень и очень сильно повезло, что с такими «заботливыми родственничками» она вообще выжила – упомянутые в книге умершие анорексички именно так и погибли, после того, как их вышвырнули и лишили поддержки родные и близкие.

Жутковатая книга. Для меня она о том, какие глубокие последствия вызывает психологическая травма – травма несчастного, отвергнутого и заброшенного ребёнка. Ребёнка, которого никто не хотел видеть, как она есть (а на её месте видели только функцию – «какой ты должна быть», и жестоко унижали и отвергали, если в рамки этой функции девочки не вписывалась). И анорексия, как и прочие формы пищевых нарушений – всего лишь одна из форм переживания травмы.


Tags: 21 век, non-fiction, анорексия, впечатления от чтения, домашнее насилие, медицина, мемуаристика, психология, русский язык, французский язык
Subscribe

  • Узница подземелья рассказывает

    Я уже чувствую себя каким-то амбассадором (амбассадоршей) реальных историй о преступлениях, но факт остаётся фактом: эта тема не теряет остроты,…

  • В поисках незначительной детали

    Первая в моём читательском списке книга из лонг-листа международного Букера – «Незначительная деталь» [تفصيل ثانوي] Адании Шибли…

  • Четверг, стихотворение: Шерон Олдс

    Шерон Олдс [Sharon Olds] родилась в Сан-Франциско в 1942 году, росла и воспитывалась в Беркли. Внешне семейство Кобб (такова была девичья фамилия…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • Узница подземелья рассказывает

    Я уже чувствую себя каким-то амбассадором (амбассадоршей) реальных историй о преступлениях, но факт остаётся фактом: эта тема не теряет остроты,…

  • В поисках незначительной детали

    Первая в моём читательском списке книга из лонг-листа международного Букера – «Незначительная деталь» [تفصيل ثانوي] Адании Шибли…

  • Четверг, стихотворение: Шерон Олдс

    Шерон Олдс [Sharon Olds] родилась в Сан-Франциско в 1942 году, росла и воспитывалась в Беркли. Внешне семейство Кобб (такова была девичья фамилия…