felix_mencat (felix_mencat) wrote in fem_books,
felix_mencat
felix_mencat
fem_books

Categories:

Тесса де Лоо "Близнецы" (1993) Нидерланды

Tessa de Loo

Тесса де Лоо, наст. имя Йоханна Мартина Дейвене де Вит (род. 1946 г.) — современная голландская писательница.

По профессии учительница, Тесса де Лоо публикует свою первую книгу, сборник рассказов «Девчонки у конфетной фабрики», в 1983 году. Её роман «Близнецы» был в 1994 году отмечен премиями читательских симпатий Нидерландов и премией фон-дер-Габленц. Тесса де Лоо является также лауреаткой ряда других наград в области литературы. В настоящее время писательница живёт и работает в Португалии.

Tessa de Loo Bliznetsy

Год издания: 2009
Издательство: Текст
Серия: Первый ряд

Аннотация: "Две пожилые женщины случайно встречаются в курортном городке и неожиданно узнают друг в друге... сестер-близнецов, разлученных в далеком детстве после смерти родителей. У каждой позади своя жизнь, война оставила жестокие рубцы на их судьбе. Могут ли понять и простить друг друга вдова офицера СС и женщина, скрывавшая евреев от нацистов в своем доме? День за днем они встречаются в кафе, вспоминают пережитое и пытаются пробиться сквозь стену отчужденности. Нам кажется это невозможным, до самого конца, до последней страницы, когда..."

Экранизация 2002 года.
moviepic

Рецензии:

" Они одновременно пришли в этот мир, в разгар Первой мировой войны, когда в каких-то ста километрах от них людей повально косила смерть. В этом было что-то непристойное – родиться в такой момент, да еще и вдвоем. Они были обречены.

Девочки, рожденные в Кёльне, рано осиротели и были разделены родственниками. Крепкая и здоровая Анна попала на ферму, где среди тележек с навозом она потеряет возможность иметь детей. Тонкая болезненная Лотта с признаками наследственного туберкулеза для тяжелой работы не годилась, она стала бы откровенной обузой с расходами на врачей и санатории. Двоюродная бабушка увезла её в Голландию в семью своего сына. За последующие 70 лет сестры встретятся лишь трижды. До войны между ними преградой были только прожитые врозь годы. Долгожданная встреча принесла одно разочарование, которое, казалось, окончательно разобщило их. После войны эта преграда покажется мелкой кочкой, потому что теперь между ними стоит нечто большее, настолько ужасное и уродливое, на какое только способно человечество в своем древнем стремлении истреблять друг друга.

Да, Лотта и Анна близнецы, но трудно найти двух более разных сестер по крови. И дело тут не в характере или внешнем сходстве. Между ними пропасть прожитой жизни с разных сторон баррикад. На стороне захватчика, агрессора, врага всего мира. И стороне защитника родины. Эта ненависть выше семейных уз. Можно ли преодолеть эту глухую стену, об которую малейший намек на понимание рассыпается в пыль, стоит лишь вспомнить свои годы, свои потери, голод, мертвых любимых, погибшие надежды. Можно ли понять врага? Понять, что и они теряли любимых, что не все хотели воевать, что не знали, к чему приведет их поклонение Гитлеру, который взял в свои руки управление истощенным кризисом и голодом народом. Дал ему новую сытую жизнь, поставил на ноги экономику, после чего люди готовы были уже молиться ему. Кормилец! А затем были годы и годы моральной подготовки к светлому будущему. Несогласных и провидцев, как водится, истребляли.

Анна, ты не знаешь меры. Перед тобой два пути: либо ты станешь незаурядной личностью, либо найдешь своё пристанище в канаве. Третьего не дано.

Слова оказались пророческими. Анна дожила почти до 80-ти лет, пройдя через побои сумасшедшей мачехи и работу медсестры на фронте. После войны у нее не осталось на свете ни одной живой души, полное одиночество. Где-то есть сестра, но захочет ли она её видеть? Её, немку, фашистскую шваль в глазах всего мира. И в глазах Лотты.

Сестры встретились в санатории с термальными водами. Судьбы у них разные, но недуг один. К старости обеих поразил артроз. У них будет несколько недель для того, чтобы открыть друг другу души и решить, что делать с этими открытиями. Простить или отречься уже навсегда. Заказывая форель и пирожные после грязевых ванн, они вспомнят голод военных лет. Заедая эти воспоминания десертом, они постараются сделать их хоть немного менее горькими. На одной из прогулок они оказались на разных сторонах дороги, по которой проходила военная колонна. Через это шествие они не могли докричаться друг до друга, оставалось только ждать. Это шествие иллюстрация к их жизни.

О злоключениях населения на оккупированных территориях немцам теперь было известно все до мельчайших деталей. Но о том, что пришлось испытать самим немцам на протяжении двенадцати лет тирании, им надлежало молчать: агрессору негоже жаловаться на судьбу, он сам виновен в своих бедах.

Я не могу судить героев этой книги. Само человечество до сих пор не определилось, как с этим жить, куда уж мне. Кидало из жара в холод, от сочувствия к ненависти, от мысли к мысли. Нет, это невозможно оправдать. Или можно? Так вам и надо, чтоб вас! Или нужно быть милосерднее, человечнее? Возможно ли сочувствие к вдове офицера СС? Ведь он, по сути, мальчишка, и выбора у него не было, он просто хотел жить, как и каждый. Можно понять. Но возможно ли простить? Я не знаю.
Научите меня читать книги о войне. Я не умею. "

"Говорили мне, что книга нелегкая. А я не верила. И читала, и не верила. То есть, конечно, ничего хорошего в тех событиях нет, но читали и потяжелее, думала я. А в конце так горько стало. Сейчас постараюсь разъяснить почему.

Сначала в общих чертах о завязке романа. Две семидесятичетырехлетние женщины встречаются на курорте, в водолечебнице. И очень внезапно выясняется, что они близняшки, разъехавшиеся в шестилетнем возрасте. Одна попадает в деревню в Германии, а судьба другой - стать голландкой. И все бы хорошо, если б не проклятие 1933 года, когда судьбы доброй половины мира начинает ломать под себя один отвратительного вида человек.

Дальше будут спойлеры(!).

Встреча Лотты и Анны превращается в спор, в противостояние, в конфликт.
- Как вы могли это допустить? - справедливо вопрошает Лотта
- Мы ни о чем не знали. А почему не воспрепятствовали вы? - парирует Анна.

И всю книгу я была Лоттой. С одобрением читала ее возмущения, ее нападки. Конечно, Анна на все находила ответ и нельзя сказать, что ее ответы были плохи. Задумывалась Лотта, задумывалась и я вместе с ней. Обычно я не нападаю на германский народ с обвинениями, но здесь Анна перешла некую грань, не в личных качествах, сама по себе в любой ситуации она принимала правильное и честное решение. А в вопросах общенациональных, но выраженных через Анну:

Лотта спрашивает: а что насчет тотальных уничтожений евреев?
А Анна пожимает плечами и говорит, что немцев это не касалось, что это было совершенно далеким. А на вопросы об исчезающих соседях, Анна ответила, что ей это было все равно и что никто этого не обсуждал и никого особо не интересовало.
Почему-то где-то в Голландии Лотту и других голландцев это интересовало и волновало.
И по-моему, ответ: "а надо было знать" справедлив при всей его жесткости.

Как все справедливо.. Жизнь Анны была несравненно тяжелее и сложнее, чем доля ее сестры, но при этом Лотта стремилась к отдаче тепла миру, а Анну по большому счету интересовало лишь то, что касалось непосредственно ее ближайших интересов.

При всем том, что я разделяла позицию Лотты, мне так хотелось обратиться к ней и попросить ее простить наконец сестру. В конце концов лично Анна своими руками не сделала ничего плохого, ничего способствовавшего убийственной силе войск вермахта, а прошло уже пятьдесят лет с тех пор как эта война отгремела.. Анна старалась помириться, старалась найти подход, но увы.. А потом стало поздно. Слишком поздно.

Вот потому-то мне и стало горько, что я сама при всей своей природной мягкости иногда упираясь в позицию, особенно в позиции "жертвы" становлюсь такой же как Лотта. И очень боюсь, что однажды будет поздно. Потому меня так и взволновали отношения сестер, что я не была беспристрастным наблюдателем со стороны, а слишком срослась с одной из них. Так что ее боль досталась и мне.

За холодность с сестрой, мне хотелось ударить Лотту, сколь я бы не разделяла ее позицию. Легко ей быть неприступной, имея "в загашнике" пятерых детей и восемерых внуков. Легко быть неприступной с Анной, которая в целом мире одна. Что ж. Теперь у Лотты есть повод подумать о своем отношении к сестре.

О бессмысленности и ненужности самОй войны и говорить не хочется. Совершенно очевидный факт: и для Лотты, и для Анны, и для меня... Был он таковым и для многих немцев, но увы, на уровне мысли и остался. Да, версальский договор, да инфляция и нищета, но на крови счастья не построить. А бесплатный сыр только в мышеловке и бывает. Фюррер поманил их этим сыром - сильной и стабильной Германией, а о том какова будет расплата народ не предупредил никто. Но в конце концов, были люди, которые в отличие от Анны "знали" что происходит и куда Гитлер ведет Германию...

книга мне очень понравилась, с удовольствием рекомендую ее к прочтению всем своим друзьям."

"Еще одна книга, которая выпотрошила меня эмоционально. Я жила с этой книгой три дня в обнимку буквально, а отходить буду ... не знаю, можно ли отойти вообще. Вторая мировая затронула слишком много семей, принесла слишком много горя, чтобы быть просто темой книги.



И вот, по прошествии, шестидесяти восьми лет, сестры встречаются в термальных источниках французского курорта, случайно ли, специально ли, не верю я в такие случайности. Обеих их поразила одна и та же (семейная?) болезнь – артроз. Раз встретившись, оторваться друг от друга они не могут, они ходят на прогулки – вместе, принимают грязевые ванны – вместе, обедают и ужинают в прикурортных ресторанчиках – вместе, и разговаривают, разговаривают, разговаривают. Они рассказывают друг другу о своих искалеченных жизнях, о тяжелом детстве, о первой любви, и о войне, и никак не могут принять и понять друг друга.

Ну а как им принять друг друга, если одна, голландка, укрывала евреев от нацистов, жила в постоянном страхе перед немцами, а страх не изжить, он остается с тобой навсегда, а другая, немка, была замужем за офицером СС? Кажется, нет пропасти глубже, чем оказаться по разные стороны воюющих. И Лотта не хочет, не может принять объяснения, рассказы Анны, несмотря на очевидные страдания сестры, да и жизнь у Лотты была не в пример легче. Хотя сложно сказать, легче-труднее, у всех голод, у всех страх, у всех горе, но, как ни странно, я была на стороне Анны. Был в книге такой момент, когда Анна объясняет, почему немцы позволили Гитлеру взойти на пьедестал (возрождал страну, поднимал ее с колен после унижения Первой Мировой). И тут Лотта задает на мой взгляд идиотский вопрос:

«-Но ты, Анна, почему же ты бездействовала?»

Как вообще можно с одного человека спрашивать за преступления Гитлера, ну что она могла сделать?

«- Я была всего лишь чьей-то домработницей. ... Гитлер мне не нравился, но в остальном меня все устраивало.»

Но Лотта все равно ее укоряет беспрестанно, как укоряли покоренную Германию еще много-много лет.

Вообще аллюзии Анны с Германией очевидны, и тяжелое детство ее, и страдания в войне, и одинокое существование после, все перекликается. А автор, видимо, выступает в образе Лотты, которая хочет понять этот народ, возможно, оправдать хоть в чем-то, но получается это у нее слишком поздно.

Удивительно точно прописаны эмоции героинь, им верю, сразу же и безоговорочно. И радость, грусть, и страх, и печаль, и боль. Однако лучше всего удалась боль.

«Какой отвратительный парадокс – невыносимое нужно каким-то образом вынести.»

Не могу, ненавижу войны, сколько же судеб они уже изломали, сколько брошенных детей, сколько вдов, сколько отважных мертвых мальчишек, сколько матерей, сколько слез, сколько горя, сколько ненависти, и сколько войн еще впереди. Я уж не буду говорить про текущую ситуацию, политики-то между собой рано или поздно, но договорятся, а вот людям – с этой ненавистью жить придется.

Все больше убеждаюсь, что в любом споре – две стороны, но почему никто не ставит себя на место другого, не идет на компромиссы, все считают себя исключительно правыми?

PS И да, если вы будете как-нибудь гулять по курорту, неважно где, в Альпах, в Карловых Варах, хоть в Кисловодске, и заметите двух старушек, громко беседующих о делах, приглядитесь, кто знает, что за истории они скрывают."

"С одной стороны, поднята очень интересная проблема: допустимо ли оправдыватся неведением и невмешательством и допустимо ли подобное прощать. Простит ли пережившая оккупацию и укрывавшая евреев голландка Лотта - выросшую на ферме немку Анну, в буквальном смысле сделавшую себя своими руками и, по большому счёту, никак прямо с нацизмом не связанную, а просто жившую по другую сторону баррикад. Можно ли возлагать на человека ответственность за то, что он не знал (при условии, конечно, что искренне не знал и не догадывался)? Можно ли обвинять женщину в том, что она любила мужа, пусть даже он стал офицером СС? В том, что она немка, выросла в Германии, любит Германию (Германию, а не нацизм!). Она ведь не поддерживала фашистов. Впрочем, она им и не сопротивлялась. Всего лишь была нормальным человеком. Этого мало? Это нельзя простить?

И всё же мы сёстры. Если мы вдвоём не в состоянии преодолеть непонимание, то что тогда делать другим? Мир навсегда останется во власти нетерпимости, а каждая война растянется, по крайней мере, на четыре поколения.


Хороший вопрос: "Как вы могли такое допустить?" И неизбежный ответ: "Мы не знали". Ведь, возможно, и вправду не знали, и тем самым допустили. Задумайтесь на минуточку: спокойно сейчас живя своей жизнью, не зная многого и многим не интересуясь, возможно, мы приближаем нечно ужасное? Будущее станет нас судить за это?
С другой стороны, по идее, продуманное и выстроенное повествование временами отдаёт мелодрамой, причём мелодрамой фальшивой. Я не верю, что можно, покинув Германию в шестилетнем возрасте, к семидесяти годам не только не забыть немецкий, но даже не начать говорить с акцентом. Каким образом это удалось Лотте? В дневниках Анны Франк подробно описан быт укрывающихся евреев именно в Голландии. После этих дневников проходной двор для евреев в доме Лотты кажется несколько наигранным. Несгибаемая Анна иногда уж слишком несгибаема, а в её истории кое-какие детали словно специально созданы, чтобы её оправдывать: восстановление замка фон Гарлицев, подчёркнуто демократичное отношение к людям любых национальностей и социальных положений, случайно оказавшийся в СС муж, ненавидящие Гитлера знакомые. Если все так ненавидели Гитлера, то кто тогда были все те, кто исступлённо кричал, его приветствуя? Натянуто, пережато, переиграно. Не слишком часто, но кое-где. Именно за это - минус одна звёздочка.

Отдельным пунктом - Россия, Сталин, русские и восточный фронт. Читала с любопытством, но и осторожным недоверием. Правда ли именно так воспринимали Советский Союз, и русских военнопленных, и угнанных в Германию на работы? Или это авторские фантазии? Где ещё об этом почитать именно у западных писателей?
Tags: 20 век, Германия, Нидерланды, Холокост, война, исторический роман, история женскими глазами, нидерландский язык, русский язык, сестры, экранизация
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments