Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Заговорить с волками

"Скажи волкам, что я дома", Кэрол Рифка Брант
Издательство: Эксмо, 2014



Об этом дебютном романе я узнала благодаря нашему сообществу и отзыву felix_mencat, где можно ознакомиться и с аннотацией. Скажу прямо, аннотация здорово преуменьшает масштабы происходящего. И если первые главы я читала с благостным умилением прожжённой поглотительницы семейных саг у камина, то к заключительным нарастало желание взять всех участниц и участников за воротники и хорошенько встряхнуть:
- Люди! Милые, хорошие взрослые люди! Ну отгнийте уже от ребёнка, наконец! Имейте уже совесть...
Но совесть всё не идёт на зов.

[Далее спойлерно]Итак, у школьницы Джун умирает дядя. Недаром в советской песне желали если смерти, то мгновенной - его медленный уход от порицаемой в обществе болезни "гомосексуалистов, наркоманов, проституток и прочих люмпенов" окрашен в самые мрачные тона. Есть два рода людей в их отношении к финалу. Для одних смерть - дело одинокое, совершающееся в замкнутом пространстве, для вторых умирание представляется неким действом, спектаклем с собой в главной роли, и они уже загодя расписывают реплики. Дядя Финн, талантливый живописец, принадлежит к этим вторым и в порядке театрализации грядущих событий затевает портрет своих племянниц. Вокруг портрета, собственно, крутится основная фабула, но помимо objet d'art любимой племяннице Джун достаются в наследство ещё кое-какие вещицы. И записка: "Позаботься о Тоби. Он остался совсем один".

Тоби - это любимый мужчина Финна. Который, по общему мнению, ВИЧ в пару и принёс.

Мне идея повесить на пятнадцатилетнюю девочку смертельно больного выходца из мест заключения кажется ... э-э... негуманной по отношению к обоим. Однако Джун, тонко чувствующая, мягкая и, что важно, замученная чувством вины перед дядей (боялась заразиться), бросается в пресловутую заботу. И, видя её альтруистические порывы, вся остальная семья начинает с энтузиазмом вешать на неё собственную проблематику.

Вот взять маму Джун, которую в юности ставили по степени одарённости рядом с братом, а то и выше. Да, неверную стезю искусства она променяла на серый хлеб бухгалтерии, да, это для неё тяжелейшая утрата - но дочери тут при чём? Их тогда и в проекте не было. Почему им приходится отдуваться за её несбывшиеся мечты и ставить крест на собственном детстве? Сестра Джун, Грета, вообще заняла абсурдную позицию. С одной стороны, она Джун третирует, как дед новобранца, а с другой, безумно её ревнует, никак от себя не отпускает и при малейшей попытке сепарации с ожесточением подставляет перед родителями - в общем, ведёт себя как прирождённая манипуляторша. Один папа весел и доволен среди своих перессорившихся и исплевавшихся жёлчью "девочек", что явственно указывает, кому выгодно. Тоби, на первый взгляд, прилагает бездну усилий, чтобы вытащить Джун из беличьего колеса будней, но по факту - только сильнее и больнее привязывает её к себе, а не готовит к будущей неизбежной утрате. Второй по счёту.

Какой же выйдет главная героиня из этих передряг? Умудрённой, повзрослевшей, просветлённой? Или, наоборот, безвыходно отрабатывающей семейные сценарии, заботясь о тех, кто, собственно, на её чувства плюет с высокой колокольни? Если судить по тому, как она рассуждает под конец - скорее второе. Вот так нас и обламывают. Гендерная социализация-с
Tags: coming-of-age, США, болезнь, подростки, смерть
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment