felix_mencat (felix_mencat) wrote in fem_books,
felix_mencat
felix_mencat
fem_books

Categories:

Джанет Фитч "Белый олеандр" (1999)



Год издания: 2005
Издательство: Амфора
Серия: Амфора 2005
Переводчица: Анна Веденичева

Аннотация: "Роман американской писательницы Джанет Фитч "Белый олеандр", сразу ставший бестселлером на ее родине, был положен в основу сценария одноименного фильма.
Это книга о всепоглощающей ненависти и о побеждающей ее любви, о неразрывных узах, которые предопределяют помимо нашей воли нашу жизнь, о жестокой войне за духовную независимость, которую героиня объявляет собственной матери..."
Экранизирована в 2002.

Рецензии: "Множество линий. Множество женщин, тут главные героини только женщины и никто кроме женщин, мужчины лишь короткие вспышки. Каждая из линий-женщин с помощью приемного ребенка попытается разрешить собственные внутренние проблемы: Старр – с Богом, Марвел, из типичной американской семьи, - проблему дешевой домработницы и няньки, Клэр – проблему одиночества и попытки убежать от самоубийства, Рина – дешевой рабочей силы. Но ребенок – это не решение внутренних проблем женщины. Никогда. В противном случае, можно сломать ребенка, как куклу. И если ребенок слаб – навсегда. Или можно отравить кровь родного человека белым соком ядовитого и прекрасного олеандра. Для Астрид каждая из семей, каждая из женщин – это школа жизни, это попытки найти себя, свой собственный рисунок души. Пусть он будет горьким от потерь и разочарований, соленым от слез, но от каждой женщины она возьмет что-то хорошее. Это удивительное ощущение, до спазма в горле, когда понимаешь, что Астрид научилась смотреть внутрь человека, не скользить по поверхности, как Ингрид, которая всегда сама отражалась в человеке. Чтобы его сломать. Нет, Астрид научилась видеть. Даже собственную мать."


""В аду грешники равнодушны к страданиям друг друга, и это тоже часть их мучений..."
(Джанет Фитч) Женщины… Мужчины в этой книге всего лишь фон. Да, они играют огромную роль, но главными в этой книги остаются ЖЕНЩИНЫ. Так много характеров, так много судеб. Кого-то я возненавидела, кем-то восхищалась, кого-то презирала, кого-то жалела, кого-то почти полюбила.

ИНГРИД. Редкая, просто неземная красота, безумная холодность. Ее слова то поражают своей поэтичностью, то бьют наотмашь с силой и жестокостью.

СТАРР. Бывшая стриптизерша, алкоголичка и наркоманка, а ныне – примерная мать и добрая прихожанка. Все в этой женщине перемешалось - религиозность и распущенность, жалость и жестокость, подозрительность и неумение видеть совсем уж очевидное.

МАРВЕЛ. Бездушная домохозяйка. Она считает, что ее крашеные волосы все принимают за натуральные, что достойнейшее занятие для женщины – это распространение косметики Мари Кей, что расизм – это норма, что приемные дети – это бесплатные няни для собственных детей. Чему может научить такая женщина? Какие чувства может вызвать такая приемная мать?

ОЛИВИЯ. Все в ее мире поклоняется только одному божеству - Мистер Доллар, дарит удовольствие и правит балом. Здесь нет места любви и привязанности, все это заменили красивые тряпки и изысканные вещи. Шик, тонущий в распущенности и безразличии.

АМЕЛИЯ. Дрянь, которая научилась делать деньги на приемных детях. Еще один ребенок? ОК, можно будет сделать ремонт в ванной.

КЛЕР. Эта женщина, словно не имеет кожи, ее нервы обнажены и любое нечуткое прикосновение причиняет жестокую боль. Она черпает силу в любви, и если та ослабевает, то теряет силы и Клер. Я не люблю слабых людей, уважаю тех, кто борется за себя, но Клер… Клер задела мое сердце…

АСТРИД. Такой жуткой жизни я не пожелала бы врагу. Швыряют как бейсбольный мяч из семьи в семью - пинают, роняют, теряют, выбрасывают… Из розовых платьиц в обноски, от устриц и икры к отбросам из мусорных баков, от влюбленности во взрослого мужчину к пониманию, что любовь может сломать жизнь. Безумная красота и удручающая тревожность, любовь, ненависть, жалость, безысходная боль от множества утрат – все перемешалось, переплелось… Детство утеряно, сожжено и на его пепле кирпичик к кирпичику строится характер Астрид. Но разве можно не ранить душу, не разбить на куски сердце после всех ударов судьбы, всех потерь?

Эта книга великолепна! Когда я дочитала ее, то была поражена тем количеством эпизодов, которые хотела бы снова и снова перечитывать, вникнуть в их суть, понять каждую из этих женщин. Мы все такие разные и все постоянно ищем себя. Каждую секунду мы меняемся и в тоже время остаемся собой, жизнь разрушает и одновременно укрепляет нас… "

"Девочка Астрид ищет себя, ищет свой путь. Перед ней открываются сотни, тысячи возможностей, мир вокруг нее меняется с сумасшедшей скоростью, предлагая испробовать на своей шкуре одно за другим, бросает из пламени в ледяную пустыню и обратно. В какой-то мере взросление Астрид - это взросление мечты, и под этим я имею в виду то количество опыта, которое приносит ее жизненная история.
И - здесь же (прямо на этом самом месте!) - со всей широтой, со всем ассортиментом вариантов поиска себя, выкладываемых жизнью на тарелочку с голубой каемочкой, Астрид заперта в коробку, в клетку взаимоотношений со своей матерью настолько безнадежно, что поиск и борьба за себя превращаются в попытки уплыть на другой континент из маленькой ванной.

Здесь так тесно переплетены наши безграничные возможности и клетки, в которые нас утрамбовывают любящие и любимые. Здесь так тесно переплетены боль и любовь, стремление ввысь человека, вкопанного по пояс в землю. "Бег в каменном мешке", как спела Умка в одной из песен.

Потрясающая книга. Я действительно считаю, что любящие уничтожают друг друга с гораздо большим успехом, чем спасают друг друга. Особенно, если у любящих одна кровь на двоих. Ядовитая."

"Олеандр – крупный вечнозеленый кустарник. Все части растения ядовиты. Сок олеандра, употреблённый внутрь, вызывает сильные колики у людей и животных, рвоту и диарею. Воздействует он и на нервную систему (вплоть до комы). Содержащиеся в нём сердечные гликозиды могут вызвать остановку сердца. В связи с ядовитостью растения его не рекомендуется размещать в детских учреждениях. (Википедия)

Исходя из вышесказанного, лучшего названия для книги и быть не могло. Она вообще точна, как скальпель хирурга. Рассказывая о поэтессе, она сама предельно поэтична. Горькая поэзия висельника, отдающаяся звоном в голове, завораживающая, как танец кобры, обжигающая, как раскаленный ветер.

Ингрид – белый олеандр и её дочери Астрид рано придется учиться выживать. Выживать рядом с ней. Выживать без неё. Ингрид говорила: «Твой дом – это я». Дом – возможно, крепость – нет. У этого дома и крыши-то нет, стены в шипах, по пустым комнатам гуляет ледяной сквозняк. Есть в нем и подвал с амбарным замком. Не входи – убьет. Со временем в нем можно попытаться сделать ремонт и перестановку, но фундамент останется тот же. Ингрид боец и птица свободного полета, и ребенок, как выяснилось, в её систему ценностей, не вписывается. Правда, можно попробовать её туда впихнуть, при этом изломав и разрушив. С точки зрения морали она жестока и эгоистична, её гордыня выше любви к дочери. Но она завораживает. Иметь такую мать – катастрофа, любить такую мать – персональный апокалипсис.

Астрид, как молодой вьюнок, ищет опору: в людях, в боге, в вещах. Она пройдет через приют и пять приемных семей, обзаводясь шрамами внутри и снаружи. Побывав в шкуре розы, крапивы, фиалки, просто сорняка, она должна или найти себя, пробиться сильным и прекрасным ростком на куче мусора, или погибнуть под ним. Такой вот гербарий.

Редкая по своей депрессивности книга. И вот заворожив уже своим, казалось бы, беспросветным мраком, она вдруг дает мощный разряд прямо в сердце. Нет, это не безнадежная чернуха, не грязь ради грязи. Это история, которую трудно читать, она прекрасна и безумна. Книга-потрясение. Сотрясение не только мозга, а всего твоего нутра.
Ядовитая красота. Красивый яд."

"Невероятно цепкая книга. Открываешь – и начинается та самая, так любимая когда-то Астрид игра, со стуком ножа между расставленными пальцами. Тук-тук-тук, маленькое неосторожное движение и сразу же больно. Нагибаешься над осколками зеркала и в каждом видишь чей-то персональный ад. И узнаешь в нем свой.

Такая уж эта книга. Если узнаешь в героине свои черты, то совсем не получаешь облегчение от этакого невротического сообщничества, нет. Получаешь удар ножа, потому что все у этих женщин так правдиво, что если что-то похожее – твое, хочешь или нет, а придется признать его реальность.

Вот простые, как слепая математическая формула, рассуждения Ингрид об одиночестве. Безумие, которому так просто поддаться, а выпутаться почти нельзя. Вот ее высокомерие, вот лед, текущий по венам – и пусть мой народ, прежде чем вешать своих богов на деревьях, придает им формы крестов, я понимаю ее. Птица, считающая себя фениксом, останется всего лишь кучкой пепла, так и не осознав, что жизнь других невозможно перекроить под себя – только собственную искромсаешь.

Вот потерянная Астрид, которой всего-то и надо, что понять – а кто же она сама? Без матери и шелухи приемных семей, есть ли она на самом деле? Девочка, с ужасом рассматривающая в зеркале отражение будущего, в котором заведомо ничего не будет. Ощущение прожитой жизни никогда не бывает таким жутким, как в пятнадцать.

Вот Клэр, слишком классичная, чтобы свернуть со своего прямого пути. Каждая вещь с ворохом воспоминаний на ней, идеальная речь и идеальный гардероб в облаке L’Air du Temps. Утонченная птичка, неспособная разглядеть прутья клетки. Кому же не хочется быть такой беззаботной дамочкой из Голливуда, кому же хочется быть вычеркнутой из собственного кино? И все это в одной жизни.

Чаще всего нам снятся дети. Нежные ручки, блестящие мелкие зубки, как семечки. Во сне мы всегда теряем детей — на автостоянках, в магазинах, в автобусах. Оборачиваемся, зовем. Шаванда, кричим мы, Лиз, Астрид! Как мы могли упустить вас из виду, мы же так тщательно следили, только на секундочку отвернулись. И мы остаемся одни на тротуаре, с полными сумками покупок, а кто-то уводит наших детей.


И пока для заключенных в тюрьме женщин это настоящие дети, для остальных горьким призраком из сна может оказаться что угодно. Что-то, бережно хранившееся в сердце, внезапно потерянное по пути. Убаюканная мечта, которой не исполниться никогда. Напрасное кладбище, на которое время от времени несешь любимые цветы. И неважно, лилии это или олеандр - там ядовито все. "

"И почему я так долго тянула с этой книгой? Вот как-то обложка и Мишель Пфайфер меня смущали. С чего-то я решила, что это такое дамское чтиво, для которого мне нужно ждать какого-то определенного настроения.
Была неправа, каюсь, посыпаю голову, больше не повторится.

Прекрасная книга, кандидат на перечитывание, маст рид- особенно для женщин, задумывающихся- как они оказались там, где есть.
Ни разу за всю книгу у меня и тени недоверия не мелькнуло- а это не так уж и само собой разумеется для книги, которая проходит массу уровней, в которой много героев, размышлений и развития. И я верила безоговорочно в каждый крохотный поворот сюжета.

Она очень классно написана и построена- такая всё более кошмарная цепь комнат, что ли, через которые идет героиня. И все они, на первый взгляд независимые, вытекают одна из другой и каждая очень нужна. Вот действительно- редко я читала книги, в которых несомненно необходима каждая ступень- автор к этому недвусмысленно и подводит в конце.

Временами книга просто одурительно кошмарная, мне так и не удалось дождаться от себе эмпатии относительно матери главной героини, но в целом она просто реалистичная и правдивая. Особое уважение автору за концовку- только такой и можно поверить."
Tags: 20 век, США, английский язык, бестселлер, взросление, драма, материнство, подростки, русский язык, экранизация
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Хелена Пайздерская

    Хелена Янина Пайздерская, урожденная Богуская (16 мая 1862 - 4 декабря 1927) - польская писательница, поэтесса, переводчица. Родилась в Сандомире…

  • Люцина Цверчакевичова

    Люцина Цверчакевичова (17 октября 1826 - 26 февраля 1901) - польская журналистка, авторка кулинарных книг и книг по домоводству. "...пани…

  • Валерия Маррене-Моржковская

    Валерия Маррене-Моржковская (1832 – 1903) — польская писательница, публицистка, переводчица, литературная критикесса и феминистка…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments