Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Обретённая честность Катарины Фолкмер

Обычно, когда в рецензиях пытаются сострить в духе «авторше не мешало бы провериться у психиатра», я беру книгу на заметку. И не прогадываю. Не прогадала и в этот раз, хотя, анонсируя The Appointment в феминистическом сообществе, испытываю некоторое смущение.



Не столько из-за заглавия в русском переводе (в оригинале The Story of a Jewish Cock стыдливо пристёгнуто к основному названию, а у нас решили не чиниться и взять быка за рога), сколько из-за неожиданности и остроты лейтмотива. Молодая женщина, немка по происхождению -- как и сама Фолькмер, пишущая по-английски -- находится на осмотре у врача. От доктора со стереотипно еврейской фамилией Зелигман ожидается серия операций, способная превратить героиню в мужчину. Причём она хочет не просто обрести пресловутый половой член и с ним статус полноценного человека-мужчины, но и... обрезание. Зачем ей, не верующей ни в Бога, ни в чёрта, обрезание? Да очень просто, если член будет еврейский, то она посредством операции перекуётся не в немца, отягощённого неизбывной виной предков, а сразу в еврея, который этой тяготы на себе не испытывает. Доктор Зелигман явно в тупике, но ни одной его реплики мы не услышим. Безымянную героиню несёт, как Остапа в Нью-Васюках. Очень чувствуется, что Фолкмер профессиональная литературная агентесса, потому что по всем актуальным темам и болевым точкам она прошлась уверенно и без всякого милосердия. Нацизм, концентрационные лагеря, мастурбация, одиночество, неизбывная вина матери за то, что родила дочь, смерть, секс-куклы, еврейство (вернее, представления о еврействе особы, которая живого еврея близко не видала никогда), психотерапия, геморрой, сексуальное собственничество, фатум в образе изнеженной дамы с кошечкой, опять смерть... Повторяю, героиню несёт по кочкам. Чем больше она старается сформулировать, что же именно с ней не так, тем сильнее запутывается. И всё же... и всё же ей веришь, как веришь какой-нибудь горластой бюргерше из средневековых шванков, поливающей грязью и попов с монахами, и крестьян, и собственных соседей, и самоё себя. И честной народ повеселить, и, как-никак, излить душу. Не полегчает, так хоть время проведу.

Несколько цитат:

* ...в конце концов итальянцы нас обскакали. По городу через каждые сто метров – то "паста", то "эспрессо", и их мерзкий флаг на каждом углу. А вот "зауэркраут" нигде не встречала. Нам с нашей убогой кухней никогда не удалось бы удерживать империю тысячу лет – есть предел тому, что можно навязать людям, и любой сбежал бы после второй перемены называемого у нас блюдами.
Это всегда было нашим слабым местом, мы никогда не создавали ничего, чем можно просто наслаждаться, без высшей цели, не случайно ведь в немецком нет слова для удовольствия, мы знаем лишь похоть и веселье.

* Нас убивают не громкие вещи – от них-то мы блюём, вопим и рыдаем. Такие штуки – это когда мы ищем внимания. Они как кошки по весне, ждут от нас сопротивления, хотят будить нас ночью и слушать мелодию наших проклятий, но ничего дурного в себе не несут. Смерть же – это то, что растёт внутри...

* Не кажется ли вам, что лучше бы каждый из нас трахал собственного робота? Представьте только, что мы все удовлетворены и больше не должны объяснять свои желания.

* ... и наконец поняла, почему в больницы иногда доставляют людей, у которых полгостиной в задницу засунуто. Думаю, это всё от одиночества, доктор Зелигман, они не умеют выразить свои желания.

* Мне кажется, нет ничего отвратительнее историй о перверсиях, которые самому тебе чужды.

* Вся эта чушь о душах, о том, что можно любить душу вне зависимости от того, в какую она облечена форму, – полное враньё. Наши мозги устроены так, что кошку мы можем любить только как кошку, а не как птичку или слона. Если мы хотим любить кошку, мы хотим видеть кошку, гладить её мех, слушать, как она мурлычет, получать царапины, если неправильно её ласкаем. Мы не хотим слышать от неё лай, а если кошка начнёт отращивать перья, мы её убьем, изучим и в конце концов выставим на обозрение как чудище.

* Я прекратила отношения с большинством своих родственников много лет назад, и даже если это означает, что я умру в одиночестве в провонявшем мочой приюте, где санитары будут засовывать мне в рот кляп из своих грязных трусов, это означает ещё и то, что мне удалось избавить себя от самых отвратительных в мире бесед — бесед между родственниками, в особенности между тётушками.

* Во многих смыслах общественные туалеты научили меня всякому разному про меня больше, чем прочие места.

* ...вы замечали, как кокетливы младенцы? Они, похоже, понимают, что за одну только материнскую любовь их никто уважать не будет, окружающих куда больше трогает, когад нам удаётся победить не столь достойное сердце.

* Заниматься любовью — какое же глупое выражение. Ну да, как можно заниматься эмоциональным состоянием? И почему никогда не говорят "заниматься ненавистью" или "заниматься отчаянием"?

* Вы не из тех, кто внезапно отращивает бороду, отправляется путешествовать по миру с плюшевым котом под мышкой, ходит в местные бары, ест с уличных лотков, а потом возвращается и начинает объяснять всем суть других культур?

* Знаете, нынче предполагается, что нам всем очень хорошо. Люди улыбаются во весь рот на рекламах медицинской страховки и лечения бородавок. Будь их воля, мы бы все и во сне улыбались, и хуже всего, что если ты не улыбаешься, окружающие считают, что ты их критикуешь или отказываешься веселиться вместе с ними.
Tags: 2021, 21 век, Великобритания, Германия, Холокост, бестселлер, евреи, роман, русский язык, трансгендер, фантасмагория
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments