Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Китайский уик-энд: Чжан Айлинь

Чжан Ин родилась 20 сентября 1920 года в Шанхае. Её семья принадлежала к высшему общественному слою: прадед по матери и дед по отцу славились как флотоводцы, бабушка отца приходилась дочерью Ли Хунчжану, известному дипломату, ответственному за неравный договор с Россией 1896 года. Утверждается, будто бы он подписал этот договор за взятку, но достоверно это не известно. Относительно опиума позиция Ли Хунчжана осталась мне пока неясной. Одни пишут, что он яростно боролся с завозом опия в Китай, другие -- что пристроил к опийной монополии родственников, но один факт остаётся фактом: его правнук смолоду сделался законченным наркоманом. Курение опия, посещение проституток и появление в доме наложницы привели к тому, что семья распалась. Мать уехала с тёткой во Францию получать образование, а Чжан Ин с младшим братом остались при отце. Тот обращался с детьми в зависимости от состояния: то учил способную дочку поэзии эпохи Тан, то наглухо выпадал из реальности, то впадал в агрессивное буйство. Заботилась о детях тётка с отцовской стороны, Чжан Маоюань. В периоды относительного благополучия они ходили в школу, в периоды невменяемости отца учились самостоятельно. Круг чтения будущей писательницы был широк: романы Дюма, «Кошачий город» Лао Шэ, китайская классика. «Сон в Красном тереме» остался её любимой книгой на всю жизнь.



Мать периодически возвращалась из Европы, прикладывала усилия, чтобы как-то восстановить отношения или хотя бы забрать дочь и сына к себе, но её старания успехом не увенчивались. Имя Айлинь она придумала дочери по созвучию с английским Айлин. И переименовала на будущее. Готовя Чжан Айлинь к европейской жизни, её поместили в христианский пансион, который она в 1937 году закончила, и блестяще. И вот тут-то произошло поворотное событие, наложившее отпечаток на всю дальнейшую судьбу писательницы. Отец, помрачась умом из-за наркотиков, за какое-то им же выдуманное прегрешение запер Айлинь в комнате и запретил выходить на полгода. В домашнем заключении девушка заболела дизентерией, но приглашать врача и лечить дочь безумный отец отказался. Больная лежала в кровати и читала «Графа Монте-Кристо», мечтая вырваться из своего замка Иф.

И случай представился.Чжан Айлинь бежала, воссоединилась с матерью, вернувшейся как раз из Франции, а в 1939 году получила по конкурсу стипендию Лондонского университета. Помешала война. Но способная абитуриентка надежды не теряла, поступила в Гонконгский университет на факультет искусств и сосредоточилась на изучении английского, художественном переводе и собственном творчестве. А ещё познакомилась с Фатимой Мохидин, которая стала её подругой на всю жизнь.

Ах, лучше стать знаменитой раньше! Слишком поздно – и счастье уже не будет таким острым! Надо спешить, спешить! Ты ждёшь, а время проносится мимо тебя! Всё уже рушится, и нас ждут лишь новые разрушения...

Сорок второй год. Гонконг оккупирован японцами. Университет распустили, все студенты разъехались по домам. Возвратившись в родной Шанхай, уже находившийся также под властью японцев, Чжан Айлинь можно сказать, проснулась знаменитой. Небольшие изящные ранние повести стали её визитной карточкой. «Чай с жасмином», «Любовь в павшем городе/Любовь, разрушающая города» и «Золотая канга/Золотые кандалы» написаны в сорок третьем, «Прохода нет», «Алая и белая розы» и «Цепь» – в сорок четвёртом. Злые языки уверяли, что восторги критики и аудитории объясняются одним: дамские истории любви и счастливого брака обходила вниманием оккупационная цензура, считая их маловажными. И со страниц Чжан Айлинь вставал мирный мир, где всё течёт по-старому, а хочется по-новому, но эти гадские мундиры по тротуарам не ходят рядом с тобой, и остаётся надежда на это новое, неизведанное. Разве идилличен тесный, нудный купеческий мирок «Золотой канги», так напоминающий ненаписанную драму Островского?

Шифан чуть поклонился и пошёл прочь. Чанъань чудилось, что она видит этот двор, залитый солнцем, откуда-то издалека, как будто бы с верхнего этажа высокого здания. Всё казалось таким отчётливым, таким знакомым, всё происходило с ней, но она была бессильна что-либо изменить, вмешаться. Двор, дерево, два человека, их неясные тени на земле, безмолвие – всё это стало лишь воспоминанием, совсем крошечным, но и его можно положить в хрустальную вазу и изредка осторожно доставать двумя руками и любоваться – её первая и последняя любовь.

Судите сами: молодая женщина из семьи мелких торговцев выскочила по расчёту за богатого аристократа, больного костным туберкулёзом. Рассчитывала на деньги, на золото-драгоценности, а в итоге оказалась в золотых кандалах. Цицяо подозревает всех и вся в семи смертных грехах (или сколько их полагается в китайской культуре?). Цицяо истерзана тайными страстями, Цицяо сломала жизнь и сыну, и невестке и дочери, робкой трогательной девушке, сама впала в зависимость от опия и детей подсадила. Можно ли говорить о более глубоком нравственном падении? И это ведь в мирное время! Парадоксальным образом именно война, всколыхнув патриархальное болото, вернула людей к истинным чувствам, к честности, к элементарной искренности. Сколько ещё пробултыхались бы в трясине «а вдруг он подумает?..» и «а вдруг она не так поймёт» барышня Бай и Лююань в «Павшем городе», если бы не начали бомбить? Если бы условности высшего света не отошли на второй план, а затем не рухнули к чёртовой бабушке под ударами японской авиации? Любовь закончилась бы, не начавшись, ибо вдовица из благопристойной семьи не имеет права на страсти, а миллионер не имеет права разбазаривать состояние со всякими там вдовицами, пусть и из благопристойных семей. И внезапно друг перед другом оказались не благопристойная вдовица и не миллионер, а двое практически нагих людей на нагой земле.

Они лежали в кузове грузовика под натянутым брезентом. Всю дорогу так трясло, что у обоих локти и колени оказались стёртыми в кровь.
Лююань вздохнул:
– Сколько историй оборвала эта бомбёжка!
Люсу кивнула.
– Если бы ты погиб, моя история бы тоже закончилась. А вот если бы погибла я, то твоя история ещё бы продолжилась!
Лююань засмеялся.
– Ты решила соблюдать верность покойному мужу?
Они оба были несколько не в себе, и вдруг ни с того ни с сего расхохотались и не могли остановиться...


В 1943 году двадцатитрёхлетняя писательница вышла замуж. Её избранник, Ху Ланчэнь, был незаурядной личностью, но в плохом смысле. Выходец из села, он получил образование благодаря приёмным родителям, в молодости увлекался марксизмом, но с приходом японцев стал отъявленным коллаборационистом, писал пропагандистские статьи. Ему было уже тридцать семь лет, он никак не мог развестись с третьей по счёту женой, почему свадьба прошла тихо, в присутствии одной лишь свидетельницы – уже известной нам Фатимы Мохидин. Чжан Айлин его, давайте называть вещи своими именами, содержала. Наконец муж уехал в Ухань якобы заниматься пропагандистской газетой, попал там в больницу, соблазнил семнадцатилетнюю медсестру и был вынужден жениться как честный человек – медсестра ждала ребёнка. Таким образом, у него стало три жены сразу.

Развод последовал в 1947 году, уже после освобождения от японских захватчиков. Это были трудные времена для Чжан Айлин. Новые власти припомнили ей и социальное происхождение, и супруга-коллаборанта, и небывалый успех в период японского владычества. Книги её приходили в забвение – ведь в них не звучала тема классовой борьбы... После смерти отца, пришедшего к старости в полную наркотическую прострацию, писательница приняла решение эмигрировать в Гонконг, а оттуда в США. Там первое время жила бедно, никак не могла получить работу, и тут, к большой удаче, её пригласили на творческий семинар в «писательскую колонию Макдауэллов», в Нью-Гемпшир. Среди идиллических новоанглийских пейзажей Чжан Айлинь познакомилась с Фердинандом Райхером, сценаристом из семьи немецких эмигрантов. Друг и многолетний корреспондент Бертольда Брехта, интеллектуал, он произвёл на Айлинь неизгладимое впечатление, даром что был на тридцать лет старше. Вспышки страсти иногда приводят к непредсказуемым результатам. Чжан Айлинь сообщила Райхеру о своей беременности. Тот предложил руку и сердце, но в свои лета не готов был становиться отцом, о чём невесте и объявил без обиняков. Пришлось делать аборт. Всё же Райхер и Чжан Айлинь поженились. В 1960 году она получила гражданство США и кормила семью, продавая в Тайвань и Гонконг сценарии мелодрам и любовных историй. Кстати, на Тайване сформировалась целая когорта её подражательниц и последовательниц. А жили, в общем, плохо. К финансовым проблемам вскоре прибавились и медицинские: Райхера сразил инфаркт. Последние годы он провёл прикованным к постели. Жена за ним ухаживала. Умер он в 1967 году, оставив одни долги.
А что же Чжан Айлинь? Она трудилась. Двадцать лет она провела в настоящем затворничестве: писала многотомные мемуары, комментировала свой любимейший «Сон в красном тереме» переводила на английский роман прославленного шанхайца Хань Байцина «Жизнеописание цветов на море» . Кстати, переводы на китайский «Легенды о Сонной лощине» Вашингтона Ирвинга и «Старика и море» Хемингуэя тоже принадлежат её перу.

8 сентября 1995 года квартирная хозяйка Чжан Айлинь обнаружила свою съёмщицу мёртвой на кухонном полу. Смерть наступила около недели назад, по утверждению следствия, от сердечно-сосудистого заболевания. Согласно завещанию, прах Чжан Айлинь развеяли над Тихим океаном. Тут Китай, как раз проходивший путь «реформ и открытости», резко вспомнил, что была же такая знаменитость, издал многотомное собрание сочинений, включил Чжан Айлинь в число «четырёх талантливейших женщин Республики». Кстати, творчество Чжан Айлинь очень кинематографично. Особенно известны фильм Энга Ли «Вожделение» [Lust, Caution] (2009), снятый по одноименному рассказу, «Любовь после любви» Энн Хуэй (2020) и телесериал «Любовь в павшем городе» (2007).
Tags: 20 век, Азия, Китай, США, Тайвань, война, китайский язык, любовь, повесть, полигамия, роман, русский язык, семья, экранизация
Subscribe

  • Леда Космидес

    Леда Космидес – американская психологиня, которая вместе со своим мужем, антропологом Джоном Туби, стояла у истоков новой области –…

  • Старейшины у водопада

    Урсула Ле Гуин The Elders at the Falls In 1958 a dam was completed below the great falls of the Columbia River at Celilo, where for thousands of…

  • Эмили Дин "Все умерли и я завела собаку"

    Спойлеров можно не опасаться, так как весь сюжет кратко описан в заглавии.))) Эмили Дин – английская писательница, журналистка и радиоведущая.…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments