freya_victoria (freya_victoria) wrote in fem_books,
freya_victoria
freya_victoria
fem_books

Categories:

Соня Шах "Пандемия: Всемирная история смертельных вирусов"


Американская научная журналистка Соня Шах написала книгу, посвященную пандемиям прошлого – и будущего – в 2015 году. Особенно интересно читать ее сейчас.
Собирая материалы, Соня Шах посетила множество мест, в том числе Гаити во время эпидемии холеры, индийские клиники для иностранцев и китайские рынки дичи (с которых, видимо, родом, и нынешний COVID-19).
"Промозглым дождливым днем в начале 2011 года я направляюсь на продуктовый рынок в Гуанчжоу, столице южнокитайской провинции Гуандун, искать колыбель новых патогенов.
Рынки дичи – это открытые уличные торговые площадки, где продают живую дичь, которую покупатель затем забивает и готовит сам. Они обслуживают традиционную для Китая «дикую» кухню е-вэй, для которой характерны блюда из разных экзотических животных – от змей и черепах до летучих мышей.
Именно там, на рынке дичи в Гуанчжоу, родился вирус, чуть не ставший причиной пандемии в 2002 году. Обычные носители этого вируса – подковоносые летучие мыши. Он принадлежит к семейству коронавирусов, вызывающих в основном легкие респираторные заболевания (у человека на долю коронавирусов приходится около 15 % всех простуд). Но разновидность, вызревшая на рынке Гуанчжоу, была иной.
От подковоносов вирус перекинулся на других диких животных, продававшихся на соседних прилавках, – енотовидных собак, китайских барсуков, змей и пальмовых циветт. По мере распространения вирус мутировал. И в ноябре 2002 года одна из мутантных форм вируса подковоносов начала поражать людей.
Как и положено коронавирусам, он колонизировал клетки слизистой оболочки дыхательных путей. Однако, в отличие от своих более мирных собратьев, он воздействовал на иммунную систему человека, нарушая способность инфицированных клеток предостерегать соседние о захватчике. В результате примерно у четверти заразившихся болезнь, поначалу похожая на ОРЗ, быстро перерастала в смертельно опасную пневмонию, при которой легкие заполнялись жидкостью и переставали поставлять в организм достаточно кислорода. За последующие месяцы у более 8000 заразившихся развилась так называемая атипичная пневмония (тяжелый острый респираторный синдром, SARS). 774 человека погибли.
После этого вирус атипичной пневмонии исчез. Как полыхнувшая в небе звезда, он выработал все имеющееся топливо, поскольку убивал слишком быстро и не успевал распространиться. Когда эксперты выяснили, что рассадником загадочного нового патогена выступают рынки дичи, китайские власти ужесточили правила торговли. Многие рынки закрылись. Но через несколько лет стали появляться вновь – пусть меньшего масштаба и полуподпольные."
"Одна из причин – необычное, не знающее аналогов в естественной среде скопление диких животных. В природе жители пещер, подковоносы, не будут соседствовать с пальмовыми циветтами, живущими на деревьях, а с людьми обычно близко не сталкиваются ни те ни другие. Однако на этом рынке все три вида (подковоносы, циветты и люди) вдруг оказались рядом. Переход вируса с летучих мышей на циветт сыграл ключевую роль в развитии атипичной пневмонии. Почему-то циветты оказались особенно восприимчивы к этому вирусу, и его численность начала умножаться, словно многократно усиленный эхом звук в тоннеле. Такое увеличение численности дало широкую базу для мутаций и интенсивного естественного отбора, в результате которых микроб, заражающий подковоносов, трансформировался в возбудитель болезни у человека."


Летучая мышь, вызвавшая нынешнюю пандемию уже стала мемом - и не зря:
"...из 4600 видов млекопитающих нашей планеты летучие мыши составляют 20 %. Мало того, как показало проведенное в Парагвае исследование, некоторые виды летучих мышей размножаются в нарушенных лесных экосистемах еще активнее, чем в нетронутых. К сожалению, рукокрылые – прекрасные инкубаторы для инфекций, способных заразить человека. Они живут гигантскими колониями по миллиону особей, при этом срок жизни у таких видов, например, как малая бурая ночница, довольно длинный – до тридцати пяти лет. Иммунная система у летучих мышей тоже необычная. В частности, поскольку кости у них полые, как у птиц, они не вырабатывают иммунные клетки в костном мозге, как остальные млекопитающие, и потому выступают носителями огромного числа уникальных микробов, не живущих на представителях других видов животных. С этими микробами они путешествуют на огромные расстояния, поскольку умеют летать. Некоторые мигрируют за тысячи миль."
Вирус Эбола, кстати, тоже пришел от летучих мышей.


Конечно, не только рукокрылые представляют опасность в этом плане:"Огромная доля человеческих патогенов поступает от других приматов, которые – притом что составляют лишь 0,5 % всех позвоночных – наградили нас 20 % самых тяжких болезней (в том числе ВИЧ и малярией). По той же причине многие человеческие патогены ведут свою историю от зарождения сельского хозяйства примерно 10 000 лет назад, когда люди начали одомашнивать другие виды и вступили с ними в продолжительный тесный контакт. От коров мы получили корь и туберкулез, от свиней – коклюш, от уток – грипп."
"По мере осушения болот и сведения лесов, всё новые виды животных начинают тесно и продолжительно контактировать с людьми, что позволяет живущим на этих видах микроорганизмам переселяться на нового хозяина – человека. Перемены эти происходят по всему миру, поражая беспрецедентным размахом и темпами.
Путь от зооноза к человеческому патогену превращается в скоростную магистраль."


"Чтобы вызвать волну последовательных заражений – эпидемию или пандемию в зависимости от масштабов распространения, – патоген должен передаваться непосредственно от человека к человеку."
Как он может это сделать? Соня Шах объясняет на примере холеры:
"Холерный вибрион добился этого, научившись вырабатывать токсин.
Токсин дал вибриону его основное преимущество. При нормальном функционировании пищеварительной системы человека пища вместе с желудочным соком и желчью поступает в кишечник, где выстилающие кишечный тракт эпителиальные клетки извлекают питательные вещества и жидкость, оставляя плотные массы экскрементов для последующего удаления из организма. Токсин холерного эмбриона воздействовал на биохимию человеческого кишечника, меняя его привычные функции на противоположные. Вместо того чтобы извлекать жидкость из перевариваемого содержимого и питать ткани организма, заселенный вибрионом кишечник принимается высасывать воду с растворенными в ней электролитами из тканей тела и сливать вместе с испражнениями.
За счет токсина вибрион обеспечил себе две новые возможности, необходимые, чтобы стать человеческим патогеном. Во-первых, избавление от соперников: бурный поток жидкости вымывает остальные кишечные бактерии, позволяя вибриону (микроколонии которого научились намертво цепляться за стенки кишечника) без помех расселиться. Во-вторых, перемещение от одного хозяина к другому. Достаточно крошечной капли испражнений, чтобы вибрион через немытые руки, с зараженной пищей или водой попал к следующей жертве."


Чтобы вызвать пандемию, патогену необходимо преодолеть огромные расстояния, но в этом ему помогают сами же люди - сейчас в основном при помощи авиасообщения, а в 19 веке – по водным путям, медленнее, но не менее эффективно:
"Первых жертв атипичной пневмонии на юге Китая везли в местные больницы, в том числе в Мемориальную больницу имени Сунь Ятсена в Гуанчжоу. Персонал трудился не покладая рук, обеспечивая необходимый уход и лечение, однако и личную жизнь врачей никто не отменял. Один из них, доктор Лю Цзяньлунь, закончив дежурство, умылся, переоделся и уехал за 90 миль от Гуанжчоу на юг, в Гонконг, куда его пригласили на свадьбу. Несколько часов спустя он уже заселялся в номер 911 в «Метрополе», где и получили выход на свободу вирионы атипичной пневмонии, проникнувшие в его организм. <...>
В числе соседок доктора Лю в 2003 году оказалась стюардесса. Она успела долететь до Сингапура и уже там, попав в больницу, передала вирус лечащему врачу, который отправлялся в Нью-Йорк на медицинскую конференцию. Добрался он только до Франкфурта. Другие соседи доктора Лю разлетелись в Сингапур, Вьетнам, Канаду, Ирландию и США. За сутки вирус атипичной пневмонии распространился на пять стран, а в конечном итоге дал знать о себе в 32. Благодаря такому чуду, как путешествия по воздуху, одного заразившегося оказалось достаточно, чтобы посеять мировую эпидемию."


Соня Шах обращает внимание на потенциальную опасность такого явления, как медицинский туризм. Многие жители стран "первого мира" ездят делать операции, например, в Индию, где медицина весьма приличного уровня доступна намного дешевле.
"...на операционном столе их внутренние ткани мгновенно соприкасаются с уникальной микробной средой Дели, и все микробы, которые проникнут в их организм во время процедур, они повезут домой. Хирургические пациенты особенно уязвимы для инфекционных патогенов. Скальпель хирурга пробивает защитную оболочку кожи, отделяющую внутренние ткани и органы от внешней среды, и тем самым дает возможность армии микробов, живущих на поверхности кожи, в воздухе над койкой, на хирургических инструментах и других объектах, оказывающихся в непосредственной близости к открытой ране, проникнуть внутрь. Даже самая тщательная стерилизация зачастую бессильна. Проникшие внутрь микроорганизмы имеют все шансы размножиться, поскольку сама операция, не говоря уже о предшествующем ей состоянии, как правило, угнетает иммунную систему пациента.
Заражаемость в больницах типа Medanta примерно такая же или ниже, чем в больницах США, однако сами возбудители инфекций отличаются. Во-первых, большинство бактерий в индийских больницах – грамотрицательные, т. е. заключены в крепкую внешнюю оболочку, повышающую устойчивость к антибиотикам и антисептикам, в отличие от грамположительных штаммов, преобладающих в западных больницах. (Термин обязан своим происхождением Гансу Христиану Граму, разработавшему способ выявления принадлежности бактерий к одной из двух разновидностей.) Во-вторых, поскольку Индия сильно страдает от бактериальных болезней – диарея и туберкулез ежегодно уносят примерно миллион жизней – и не регулирует применение антибиотиков (они продаются без рецепта по всей стране), многие бактериальные патогены в Индии для антибиотиков неуязвимы. Если в Соединенных Штатах устойчивостью к воздействию распространенных антибиотиков обладают 20 % больничных инфекций, то в Индии – больше половины.
Особенно опасный патоген под названием NDM-1 (металло-бета-лактамаза из Нью-Дели) существует в Нью-Дели по крайней мере с 2006 года. По сути, это фрагмент ДНК – плазмида, способная передаваться от одного вида бактерий к другому. Опасность его в том, что он наделяет бактерию резистентностью к 14 классам антибиотиков, в том числе мощным внутривенным, назначаемым в больницах как последнее средство, когда остальные способы лечения оказались бессильны. Иными словами, благодаря NDM-1 бактериальный патоген становится практически неуязвимым. Сдержать инфекции, несущие в себе NDM-1, получается только у двух далеких от совершенства лекарств – антибиотика старого поколения под названием колистин, который из-за токсичности вышел из употребления в 1980-х, и дорогого внутривенного тигециклина, который одобрен только для инфекций в мягких тканях."
"До сих пор NDM-1 попадался в основном среди безвредных для организма видов бактерий: например, Klebsiella pneumoniae (палочки Фридлендера), обитающей во рту, на коже и в кишечнике здоровых людей, или Escherichia coli, кишечной палочки. Но сфера медицинского туризма, способствующая распространению плазмиды, по-прежнему прибыльна и процветает. Цены на лечение в экономически развитых странах все такие же астрономические, поэтому пациенты вынуждены подниматься в облака и лететь на другую половину земного шара в поисках более дешевого и быстрого медицинского обслуживания. Несмотря на обнаружение NDM-1, никто пока не торопится сдавать билеты. Чем дальше эти и другие пациенты будут разносить NDM-1 – и чем больше бактериальных видов он встретит в своих странствиях, тем выше вероятность попадания плазмиды в какой-либо опасный бактериальный патоген.
Подобный патоген, усиленный NDM-1, расшатает всю медицинскую практику, поскольку мало какие медицинские процедуры будут стоить риска получить вызываемую им почти не поддающуюся лечению инфекцию. «Все достижения медицины будут перечеркнуты, – предрекает микробиолог Чанд Ваттал из больницы сэра Ганги Рама в Нью-Дели. – Пересадка костного мозга, замена органов или суставов – обо всем этом придется забыть»."


Еще один фактор, способствующий возникновению пандемий – коррупция:
"Патоген, способный преодолеть межвидовой барьер, распространиться и вызвать болезнь, несомненно, опасен, однако это лишь половина его многоэтапного пути к превращению в возбудителя пандемий.
Вторая половина пути зависит от реакции общества. Да, иногда патоген накатывается, как цунами, застигая врасплох и наступая чересчур стремительно, поэтому что-то предпринимать люди начинают слишком поздно. Однако во многих случаях коллективные защитные меры – даже самые примитивные, такие как изоляция больных и предупреждение о том, что по округе ходит болезнь, – могут послужить дамбой, о которую разобьется волна разрушения и смерти."

И вот здесь дела обстоят далеко не так благополучно, как хотелось бы... Международные соглашения о взаимном информировании о вспышках эпидемий нарушаются регулярно по сей день:
"Государственные руководители и сегодня ставят коммерческие интересы и престиж страны выше здоровья граждан. В 2002 году китайские власти сделали государственную тайну из SARS (атипичной пневмонии). Как сообщает критик Майк Дэвис, представитель Гуандунского департамента здравоохранения заявил, что сведения о начинающейся эпидемии будут распространяться исключительно «отделом партийной пропаганды» и что любой медик или журналист, сообщивший о заболевании, может быть подвергнут преследованию. Если не считать нескольких газетных заметок из Фошаня, упоминавших всплеск непонятных смертей от респираторных заболеваний, никаких вестей о вспышке до международной общественности и органов здравоохранения в других странах не доходило.
* * *
О появлении нового патогена мир узнал лишь месяцы спустя, когда местный житель случайно упомянул о происходящем в Гуанчжоу в переписке с виртуальным знакомым. Адресат переслал сообщение отставному капитану доктору Стивену Канниону, который 10 февраля 2003 года отправил запрос в Программу мониторинга возникающих заболеваний (Pro-MED) – систему оповещения о распространении инфекций, находящуюся в ведении международного медицинского общества. «Получив сегодня утром это письмо, – сообщал он, – я обратился к вашим архивам, но ничего на этот счет не обнаружил. Нет ли у вас каких-нибудь сведений? Вы слышали про эпидемию в Гуанчжоу? У меня там живет знакомый по учительскому чату – он говорит, что больницы закрыты и гибнут люди».
Китайские власти упорно пытались засекретить происходящее, даже когда о вспышке узнали в пекинском представительстве ВОЗ. Признали лишь несколько смертей от атипичной пневмонии. Препятствовали – по крайней мере поначалу – инспекциям следственных групп из ВОЗ в военных госпиталях, куда помещали заболевших SARS. И только когда встревоженная ВОЗ рекомендовала гостям страны воздержаться от посещения Гонконга и Гуандуна, китайский министр здравоохранения публично признал существование нового смертоносного вируса. Но утверждал при этом, что с вирусом уже справились и что южные районы Китая в безопасности: ни то ни другое истине, как потом выяснилось, не соответствовало.
Точно так же замалчивало вспышку холеры в 2012 году правительство Кубы. Согласно The Miami Herald, кубинские власти велели местным врачам регистрировать смерть от холеры как вызванную «острой респираторной недостаточностью». «Нам запретили упоминать слово "холера"», – сообщил корреспонденту газеты местный житель, добавив, что нарушение запрета уже повлекло за собой аресты. Когда вести о продолжающемся распространении холеры все же просочились за пределы страны, правительство заявило, что эпидемию удалось сдержать. В декабре 2012 года был арестован журналист, сообщивший о вспышке холеры. (Врачу, публично объявившему о всплеске лихорадки денге в 2000 году, пришлось просидеть за решеткой больше года.) Тот, кто сообщает о холере, «лезет на рожон», заявил журналистке Роуз Джордж правительственный чиновник в Дар-эс-Саламе (Танзания)."
Подобное происходило также в Саудовской Аравии, на Кубе, в Индии...

Большая беда - бесконтрольное и необоснованное применение антибиотиков, в том числе в животноводстве:
"Как утверждают специалисты, правильно назначаемые антибиотики могли бы не одну сотню лет с успехом лечить инфекции. А вместо этого бактериальные патогены один за другим находят способы противостоять беспорядочно обрушиваемой на них лавине лекарств. Мы вступили в эпоху «неизлечимых инфекций», как ее называют некоторые эксперты. Все возрастает доля, пока небольшая, инфекций, ставших уже «технически не излечимыми», написал в 2009 году сотрудник Британской национальной лаборатории мониторинга устойчивости к антибиотикам Дэвид Ливермор.
Проблему почти наверняка помог бы решить контроль над потреблением антибиотиков. Там, где антибиотики принимают умеренно – либо в силу их недоступности, как в Гамбии, либо благодаря целенаправленному ограничению, как в Скандинавии, – процент резистентных микробов гораздо ниже. В Финляндии, Норвегии, Дании, Нидерландах МРЗС почти не встречается, даже в больницах. С 1998 года у поступающих в голландские больницы берут анализ на МРЗС, и, если он оказывается положительным, лечат антибиотиками и держат в карантине до исчезновения признаков инфекции. К 2000 году в голландских больницах устойчивость к метициллину и его собратьям демонстрировал лишь 1% штаммов стафилококка. В Дании назначение антибиотиков было ограничено на государственном уровне, и доля МРЗС среди всех стафилококков за 10 лет с конца 1960-х снизилась с 18 % до скромного 1%.
Однако, несмотря на рост числа резистентных бактерий, обладатели корыстных интересов не спешат признать проблему, а слабые общественные институты еще меньше спешат бросать им вызов. Попытки притормозить потребление антибиотиков в Соединенных Штатах – и тем самым задеть финансовые интересы животноводов и фармацевтических компаний, а также врачей и больниц – раз за разом проваливаются."


А что насчет международных институтов, призванных бороться с подобными угрозами? Соня Шах указывает на кризис ВОЗ, которая стала зависима от частных пожертвований.
"Всемирная организация здравоохранения была создана ООН в 1948 году для координации кампании по защите здоровья населения всех стран мира на взносы, собираемые с членов – участников ООН. Но в 1980-х и начале 1990-х основные государства-спонсоры, проникнувшись скептицизмом по отношению к ООН, начали постепенно сокращать финансирование. (В 1980 году была введена политика нулевого реального роста бюджета, а в 1993 году – нулевого номинального роста.) Чтобы компенсировать недостаток бюджетных средств, ВОЗ обратилась к частным финансам, начав привлекать так называемые добровольные взносы от частных благотворителей, компаний и неправительственных организаций, а также стран-спонсоров. В 1970 году эти добровольные пожертвования составляли четверть бюджета организации. К 2015 году – уже свыше трех четвертей почти четырехмиллиардного бюджета ВОЗ.
Если бы эти добровольные пожертвования просто восполняли недостающее бюджетное финансирование, существенного влияния на функции ВОЗ они бы не оказывали. Но это не так. Бюджет (формируемый за счет ежегодных взносов от стран-участниц) никого ни к чему не обязывает. Взносы просто рассчитываются и собираются, а дальше ВОЗ решает, на что их потратить. С добровольными пожертвованиями все иначе. Добровольный взнос обеспечивает спонсору рычаг влияния на ВОЗ, позволяющий пренебречь приоритетами организации и направить деньги на более привлекательные для спонсора цели.
В результате ВОЗ, как признала в интервью для The New York Times генеральный директор организации Маргарет Чан, в своей деятельности руководствуется уже не приоритетами глобального здравоохранения, а интересами спонсоров. И интересы эти вносят ощутимые коррективы в деятельность ВОЗ. Если из регулярного бюджета организации распределение средств на кампании по здравоохранению происходит пропорционально их опасности для здоровья мирового населения, то, согласно анализу бюджета ВОЗ на 2004–2005 год, 91 % добровольных пожертвований предназначено для болезней, на которые приходится лишь 8 % мировой статистики смертности.
Многие заседания ВОЗ проходят за закрытыми дверями, поэтому сложно сказать, какова на самом деле степень влияния частных спонсоров. Однако конфликты интересов довольно прозрачны. Например, производители инсектицидов участвуют в борьбе ВОЗ с малярией, рискуя потерять рынок антималярийных инсектицидов, если малярия все-таки будет побеждена. Фармацевтические компании включаются в политику ВОЗ по обеспечению доступности лекарств, рискуя миллиардными потерями при внедрении более дешевых дженериков, повышающих шансы больного получить необходимое лечение. Производители готовой еды и напитков с высоким содержанием сахара участвуют в новых направлениях по борьбе с ожирением и неинфекционными заболеваниями, хотя их финансовое благополучие строится на продаже продукции, которая как раз провоцирует проблемы такого рода."
"По мере того как падает эффективность руководства ВОЗ, растет влияние частных институтов международного здравоохранения. Некоторым из них удается ощутимо потеснить общественные, вроде ВОЗ. Билл Гейтс, один из основателей компьютерного гиганта Microsoft, в 2000 году, использовав состояние, которое принес ему глобальный рынок высоких технологий, учредил Фонд Билла и Мелинды Гейтс, крупнейшую в мире частную благотворительную организацию. Вскоре Фонд Гейтсов вышел на третье место в мире по финансированию международных исследований в области здравоохранения, уступая лишь правительствам США и Великобритании и войдя в число крупнейших спонсоров ВОЗ. Сегодня приоритеты в глобальном здравоохранении расставляет не ВОЗ, а частный Фонд Гейтсов. В 2007 году фонд объявил, что ресурсы следует направить на искоренение малярии, вопреки давно устоявшемуся среди ученых в составе и за пределами ВОЗ мнению, что гораздо безопаснее и осуществимее держать болезнь под контролем, а не искоренять. Тем не менее ВОЗ немедленно приняла план фонда. Когда Арата Кочи, руководитель отделения по борьбе с малярией, посмел публично усомниться в правильности этого решения, его тут же отправили «отдохнуть от дел», как выразился один из специалистов по малярии, и больше о нем не вспоминали.
У преисполненного благих намерений Фонда Гейтсов нет частных интересов, которые мешали бы ему инициировать глобальные кампании в области здравоохранения в интересах общественных, по крайней мере нам ни о чем таком не известно. Но, если бы они были, механизма, который позволил бы призвать их к ответу за последствия, у нас нет. Влиятельные частные интересы, не поддающиеся общественному контролю, пусть даже действующие в благотворительных целях, сродни абсолютному монарху. Мы отдали им власть, и теперь остается только надеяться, что они будут править разумно. От этого зависит, удастся ли нам организовать совместную оборону против грядущей пандемии."


Может быть, низовые инициативы окажутся более эффективными? Шах настроена скептически:
"В отличие от военных угроз или стихийных бедствий, вызывающие пандемию патогены не сплачивают людей против единого врага и не способствуют выстраиванию совместной обороны. Наоборот, вызванные переживания скорее заставляют людей проникаться недоверием и подозрением друг к другу, разрушая социальные связи почти так же агрессивно, как разрушают организм."
Во время пандемий индивидуумы и сообщества часто склонны искать "козлов отпущения". Нередко ими становятся те, кто как раз может помочь – медики, или незащищенные группы, на которые легче обратить гнев, например, иммигранты.
"Во время эпидемии Эболы 2014 года в Западной Африке медицинские работники, пытавшиеся увозить еще заразные трупы, подвергались преследованиям, обману и нападениям. Во втором по величине городе Гвинеи Нзерекоре беспорядки вспыхнули после прибытия санитаров для дезинфекции местного рынка. В Гекеду сельчане, чтобы отвадить медицинских работников, сожгли мост, связывающий деревню с главной дорогой. В другой деревне по соседству толпа набросилась на группу из восьми медиков, политиков и журналистов, которые пытались вести просветительскую работу, рассказывая об Эболе. Два дня спустя их трупы, в том числе три с перерезанным горлом, были обнаружены в выгребной яме сельской начальной школы. «Они нам тут не нужны вовсе, – объяснил корреспондентам The New York Times старейшина, подразумевая медицинских работников. – Это они разносят вирус по деревням»."
"Яростный поиск виноватых успевают спровоцировать даже непродолжительные эпидемии, такие, скажем, как вспышка атипичной пневмонии. В 2003 году атипичной пневмонией заболели сотни канадцев – вирус в Торонто принес побывавший в Гонконге местный житель. Две больницы в Торонто были закрыты на карантин, все второстепенные медицинские услуги приостановлены, а тысячи успевших посетить эти больницы до закрытия соблюдали «добровольный карантин» дома в течение десяти дней. Испания и Австралия предостерегали своих граждан от визита в охваченный эпидемией город. На этот раз жертвами панической истерии оказались азиаты всех мастей – независимо от того, выезжали они за пределы Канады или нет.
От канадцев китайского происхождения шарахались в метро. «Стоит чихнуть или закашляться, и все, вагон пустой!» – вспоминал один из них. Белые канадцы, проходя мимо азиатов, закрывались полой куртки или пиджака, а в офисах, если среди сотрудников имелись азиаты, надевали маски. «По мне, так их всей диаспорой нужно в карантин», – доказывал кому-то сослуживец одного канадского азиата, случайно услышавшего эти слова. Детям запрещали играть с приятелями-азиатами в школе, работодатели передумывали приглашать успешно прошедших собеседование азиатских кандидатов, домовладельцы выгоняли азиатские семьи на улицу. На организации вроде Национального совета китайских канадцев обрушилась лавина гневных писем примерно в таком духе: «Вы живете, как крысы, едите, как свиньи, и распространяете по всему миру гнусную, гнусную, гнусную болезнь». Ущерб у частных бизнесменов-китайцев в Торонто достиг 80 %. «Мы боялись выходить на улицу», – вспоминает один из азиатов-канадцев."
Сообщения о нападениях на китайцев или людей, похожих на китайцев, были и во время нынешней пандемии.


Впрочем, виновными могут назначить не только врачей или иммигрантов, но и оленей, свиней или, скажем, Саддама Хусейна...
"Преследованиям на почве эпидемий подвергались не только люди. В начале вспышки болезни Лайма всячески приветствовалась охота на оленей: по данным ранних исследований, клещи – переносчики болезни – паразитировали на оленях, поэтому на островах, где оленей истребляли, сокращались и популяции клещей. Кроме того, поголовье оленей в стране выросло с 250 000 в 1900 году до 17 млн к середине 1990-х. Они кишели в лесах, топтали пригородные газоны и палисадники.
Однако последующие исследования показали, что олени клещей не заражают: бактерию, вызывающую болезнь Лайма, клещи подхватывают у грызунов. Несмотря на это, истребление оленей набирало обороты. <...>
Такую же резню устроило авторитарное правительство Хосни Мубарака во время пандемии гриппа H1N1 в 2009 году – на этот раз жертвами пали 300 000 свиней. Доказательств, что свиньи сыграли роль в распространении H1N1, не было никаких. Да, вирус появился у них, отсюда и название свиной грипп, но передавался он от человека к человеку. В Египте на тот момент не было зарегистрировано ни одного случая H1N1, однако по приказу правительства бульдозеры давили свиней десятками. Часть была заколота или забита дубинками. «Свиней стадами загоняли в ямы и закапывали живьем», – пишет The Christian Science Monitor."


"...когда в 1999 году в Нью-Йорке появился вирус Западного Нила, правительственные чиновники не замедлили заподозрить биотеракт, устроенный ненавистным президентом Ирака Саддамом Хусейном."


Глобальные изменения климата также неизбежно будут влиять на эпидемиологическую обстановку, и мы даже не всегда можем предугадать, как именно.
"В 2006 году внезапные морозы вынудили диких лебедей-шипунов уклониться от привычных миграционных путей и разнести H5N1 на двадцать с лишним стран Европы. Необычно теплой зимой 1999 года в нью-йоркской канализации вовсю плодились комары, а жарким и сухим летом на резко сократившихся источниках воды теснились птицы, оказываясь в результате в более тесном контакте с комарами, что привело к первой эпидемии вируса Западного Нила в Нью-Йорке."
"...ученые сходятся во мнении, что потепление расширит ареал обитания переносчиков болезней, в том числе летучих мышей, комаров и клещей. Процесс уже начался. В Коста-Рике некоторые виды летучих мышей переселились на нехарактерные для них высоты, а в Северной Америке расширили на север территорию зимовки. Переносчик желтой лихорадки и лихорадки денге комар Aedes aegypti, обитавший прежде исключительно в юго-восточных странах Персидского залива, в 2013 году объявился в Калифорнии. Азиатский тигровый комар Aedes albopictus, в Италии распространился севернее и выше над уровнем моря. Аналогичное распространение на север и на недосягаемые прежде высоты наблюдается в Северной Европе и на востоке США у клещей."
"Таким образом, от климатического потепления, повышения температуры морей и меньшей предсказуемости осадков холера и ее потомство, скорее всего, выиграют. Из-за одной только смены распределения патогенов в результате климатических сдвигов увеличится заболеваемость, поскольку сталкиваться с патогенами будет население, не обладающее иммунитетом."


Более того, могут появиться совершенно новые болезни, например, из царства грибов. Пока что нас неплохо защищает от многих грибков температура тела (мы для них попросту слишком горячие), но это может измениться.
"Беда в том, что теплокровность отталкивает грибковые патогены лишь постольку, поскольку температура нашего тела отличается от окружающей температуры, привычной грибам. Если грибковые патогены эволюционируют в направлении переносимости повышенных температур, разница пропадет. Технически такая эволюция возможна: в лабораторных условиях из грибов, обычно погибающих при температуре около 28°С, удается вывести выдерживающие температуру до 36,6 °С. То же самое может произойти при изменении климата в масштабах планеты: грибы будут медленно, но верно приспосабливаться к повышению температуры, пока в какой-то момент для них не окажется приемлемой температура человеческого тела.
Появление жароустойчивых грибов, предупреждает Касадевалл, будет грозить нам инфекционными болезнями, каких мы еще не знали."
"По мере повышения общемировых температур грибковые патогены уже начинают просачиваться в зону действия инфекционных болезней. В Калифорнии и Аризоне число случаев так называемой долинной лихорадки, которую вызывают живущие в почве грибки Coccidioides immitis и C. posadasii, увеличилось к 2009 году в семь раз по сравнению с 1997 годом."


Что же делать?
В целом Соня Шах настроена оптимистично – в долгосрочной перспективе. С такими угрозами, как хищники и неблагоприятные погодные условия, мы боремся уже тысячи лет, и достигли больших успехов, а вот о микроорганизмах, вызывающих болезни, человечество лишь недавно узнало и начало свою борьбу с ними. Хотя пандемии были и будут, мы не бессильны перед ними.
"В конечном итоге для предотвращения пандемий потребуется перестроить усугубляющую их присутствие человеческую деятельность. Признать восприимчивый к нашим действиям характер мира микробов и нашу с ним связь – это серьезный первый шаг.
Разумеется, даже пересмотрев свою роль по отношению к миру микроорганизмов, т. е. пересмотрев свое место в природе, мы не избавимся от угрозы пандемий в мгновение ока. Это процесс долгий, не на одно поколение. А пока нам потребуются более срочные меры защиты от пандемий.
* * *
Поскольку прекратить пандемии раз и навсегда не представляется возможным, остается научиться перехватывать их на раннем этапе.
Для этого потребуется усилить и расширить существующую систему санэпидемнадзора"


Соня Шах считает, что нынешний способ распознавания вспышек, ориентированный на подсчет больных, обратившихся к медикам, не слишком эффективен. Можно вычислять и даже предугадывать вспышку по косвенным признакам, от статистики аптечных продаж до содержания хлорофилла в водоемах.
Конечно, предугадать или вовремя выявить вспышку – недостаточно, эту информацию нужно еще и использовать должным образом.

Как мы имели возможность убедиться со времени написания книги, отдельные государства и международные организации, медицинские системы различных стран и фармацевтическая промышленность, не готовы эффективно противодействовать пандемиям. А ведь COVID все-таки не самая ужасная болезнь, это все же не холера, не геморрагическая лихорадка со смертностью 50% и не какое-нибудь неведомое доселе грибковое заболевание, которое может появиться в будущем... Нас могут ожидать пандемии и пострашнее. Извлечет ли человечество уроки из того, что происходит сейчас?
Tags: 2015, 21 век, non-fiction, Америка, США, английский язык, биология, болезнь, впечатления от чтения, журналистка, история, критика общественного устройства, медицина, научпоп, русский язык, чума, эволюция, экология
Subscribe

Posts from This Сommunity “научпоп” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments