Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

На еврейскую тему



В прошлом году по нашим экранам победоносно прошёл германско-американский сериал о сатмарских хасидах «Неортодоксальная» по мотивам автобиографии Деборы Фельдман [Deborah Feldman], выходицы из нью-йоркской общины сатмарских хасидов. «Неортодоксальная: скандальное отречение от моих хасидских корней» [Unorthodox: The Scandalous Rejection of My Hasidic Roots] вышла в 2012 году, стала бестселлером, и вот к ней снова привлечено внимание публики.Зрительный зал вздыхает и ужасается. Специалисты находят несоответствия, дополняют, предлагают гипотезы: вот, например, https://arzamas.academy/materials/2132. Вольнодумцы рукоплещут. Ортодоксы возмущаются, пишут опровержения и грозятся подать в суд за диффамацию. Существует целый блог, посвящённый разоблачению Фельдман. Все при деле. Дадим слово самой мемуаристке:

Я наконец-то посмотрела на свою жизнь отстранённым взглядом, и меня осенило, насколько же моё прошлое было колоритным и экзотическим. То, что раньше я считала самой невыносимой версией обыденности, теперь рисуется мне богатой и загадочной историей. Всё детство я мечтала попасть в пригородные декорации стереотипного американского взросления, поскольку это было самое необычное, что я могла себе вообразить. Гораздо позже я обнаружила, что простые американские девочки на протяжении всего своего взросления рьяно стремились к уникальному опыту, который смог бы хоть как-то их выделить, и считали эту борьбу за уникальность бесконечно унизительной. Они в каком-то смысле мне завидуют...

«Невидимое клеймо исключительности» (определение Фельдман) парадокс. Героиня «Неортодоксальной» такое нутряное, неподдельное отвращение испытывает к своему кругу, к реалиям сатмарского быта, что «простая американская» читательница, и выбравшая-то книгу с тем, чтобы поближе ознакомиться с этим необычным, закрытым от зевак бытом, невольно проникается тем же омерзением и стремится поскорее чтение завершить. Лейтмотив: всё плохо. Везде пахнет луком и потными подмышками, везде грубость, придирки, отчуждённость и ссоры, из каждого шкафа выглядывает скелет. Внешняя добродетель скрывает разнообразные беззакония, от самосуда до педофилии. Высокие родственные чувства — лишь прикрытие для павианьих страстей. Сама миква, эта священная купель очищения, и та источает унижение и заразу. Нет, Двойра глубоко любит деловитую бабушку и мудрого деда, испытывает трогательную нежность к подругам, искренне интересуется кулинарией... Дух еврейского огурца Бетти Смит (недаром «Дерево растёт в Бруклине» — любимая книга Деборы Фельдман) витает над страницами. Но в целом состояние девочки опасно близится к скорбному бесчувствию.

И в этом её спасение. Один лишь раз Двойре, тёзка библейской судии во Израиле, готова была купиться на посулы мира, один лишь раз испытала даже не влечение — обыкновенную, слегка тщеславную симпатию к навязанному жениху — и расплатилась за это годами моральных и физических издевательств.

Я ужасно горда тем, что мой будущий муж как минимум красавчик. Я смотрю на него и думаю: до чего приятно обладать чем-то симпатичным, завладеть красивой вещицей, тем, кого я всю жизнь смогу демонстрировать как трофей...

Постельные сцены в «Неортодоксальной» вызывали у моралистов опасение. А зря. Сатирессе из греческой мифологии почитать вслух — ей навек расхочется. Сама Двойре сокрушается, что ж она такая безлюбая: муж ей претит своими сексуальными поползновениями, к родному сыну чувства никак не просыпаются, свекровь опротивела при первой встрече, у золовки-колотовки натурально клыки торчат. Почитай отца своего и матерь свою — гласит заповедь. Двойре с «нечестивицей» мамой даже не сочли нужным познакомить, а умственно ослабленный отец вызывает у неё какие угодно чувства, кроме дочернего почтения. Культура? За исключением религиозных и дидактических текстов Двойре не знает ничего, из всей драгоценной сокровищницы идишской поэзии не прочла ни единой строки. Как насчёт прозы? Уже Шолом-Алейхем для сатмарцев пошляк, декадент и тайный эротоман. Вот тебе, дщерь, молитвенник, вот поваренная книжка, сиди просвещайся. У крошки Доррит и Гарри Поттера, а любовь к Диккенсу и Роулинг, по признанию Деборы Фельдман, помогла ей пережить отрочество в сатмарской общине, конкурентов не было.

В общем, «Неортодоксальная» — не о скандале и не об отречении, отрекаться, по сути, не от чего. Перед нами хроника распада. Семью пытались сохранить не только раввины и гадатели, но и врачи, сексологи, даже психотерапевты. Безуспешно. К сожалению, в книге опущены подробности развода и суда за место проживания ребёнка, а ведь это самое любопытное. Нам рассказали об уходе, но куда Двойре удалось прийти? Нам рассказали об отвержении, но в чём состоял выбор? Со своим прошлым Фельдман расправилась сурово. Какова-то оказалась её встреча с будущим?

Для поклонниц еврейской темы и неторопливого повествования в духе семейных саг порекомендую роман американки Товы Мирвис [Tova Mirvis] «Женский клуб» [The Ladies Auxiliary].Место действия — не шумный Нью-Йорк, а более провинциальный Мемфис, штат Теннесси. Мемфисское еврейское сообщество которого существует с тридцатых годов XIX века. Круг этот невелик, все всех знают, и в отсутствие у женщин широкого кругозора и нормальной работы, все обо всех сплетничают. Но безобидные уездные пересуды оборачиваются грозной стороной, когда в город приезжает молодая вдова Бат-Шева с дочерью Аялой.

Бат-Шева пришла к религии в зрелом возрасте, тем паче не имеет опыта жизни в замкнутом коллективе. Иудаизм для неё средство самовыражения. Её столичные представления, то и дело идущие вразрез с традицией, её прекраснодушное стремление стать частью «женского клуба» мы наблюдаем глазами участниц этого самого клуба. Поначалу почтенные кумушки робко любопытствовали под предлогом помочь-поддержать, затем перешли к детективным интригам, и наконец из их усилий выросла стена, отгородившая паршивую овцу от остального чистенького стада. В романтической комедии Бат-Шева нашла бы общий язык с ревностными блюстительницами обычаев, но у нас реализм, и вдова забирает дочку и уезжает в неизвестном направлении. Волею судеб она оказалась тем самым Другим, на которого нереализованные, задушенные бытовой рутиной сплетницы проецируют собственные грешки. С другой стороны, о чём жалеть-то? У Бат-Шебы специальность в руках, она везде себя найдёт, а оголтелые тётушки-бабушки, выживавшие вдовицу и сироту из города, так и останутся в своём болоте.

А у неё самой какая история? задумалась миссис Леви. Она родилась в Мемфисе, выросла в Мемфисе, вышла замуж в Мемфисе и, скорее всего, умрёт в Мемфисе. Маловато драмы, надо признать.

Главная героиня, конечно, наступила на все грабли и попрала все скрепы. Не всегда было понятно, то ли она действительно такая наивная, то ли эпатирует буржуа. Можно спорить, правомерно ли было с её стороны отпустить ученицу на все четыре стороны, можно обсуждать, насколько уместна была откровенность... Местами очень смешно, а местами до слёз узнаваемо. «Женский клуб» написан от первого лица множественного числа. Но мало-помалу это царское «мы» распадается на несколько имён, и становится понятно, что никакого «мы» не существует. Есть Эдит, Ципора, Иохевед, Джослин и другие. У них разные цели, разные эмоции, разные стремления, и там, где Ципора сгорает от желания всё выведать, Джослин хочет домой, к трефному креветочному салату. Нет и не было никакого общего знаменателя. Но всё случилось так, будто бы он есть.
Tags: 20 век, 2020, 21 век, США, английский язык, взросление, дискриминация, евреи, новинка, образ тела, религия, русский язык, семья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments