Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Элиф Батуман и другие одержимые «Бесами»

«Бесов» Элиф Батуман восхищённо рекомендовала переводчица и критикесса Анастасия Завозова: в первую очередь как книгу о книгах, мой любимейший жанр. И, прошу заметить, американскую книгу о русских книгах. Бабель, Толстой, Достоевский, Лажечников, необычный угол зрения, – интриговал небольшой отзыв.



Однако российский вопрос занимает в «Приключениях русской литературы и людей, которые её читают», а таков подзаголовок «Бесов»,  далеко не главное место. Помимо изучения русского языка в США Элиф Батуман изучала и узбекский, причём прямо в Узбекистане. С точки зрения фактологии «узбекская» часть была самая любопытная, но меня сильно разочаровала монотонным брюзжанием и оттенком шовинизма. И Узбекистан не такой и не сякой, и узбекский язык груб по звучанию и тяжёл, то ли дело изысканное османское наречие, и узбекская литература ещё скучнее и беднее турецкой, у нас хоть Памук есть... хотя и Памук зануда... Уж кому бы и рассуждать о занудстве? -- в свою очередь кипятилась я. -- До домработницы, и до той умудрилась докопаться.

Согнувшись вдвое, она подметала весь двор и крылечки небольшим веником без ручки. Почему не взять нормальную метлу? Вероятно, по той же причине, по которой в староузбекском сто разных слов означают «плакать».

Одобрить бы, наоборот, людей, которые берегут деревья и кустарники, не ломают ветки зря. В общем, придирается. Почему-то решив, что узбекский язык, связанный как с турецким, так и - через заимствования - с русским, станет буфером между её турецким характером и непонятной ам сляв, Элиф Батуман неизбежно разочаровывается. Узбеки не посредники между одним миром и другим -- они сами по себе, у них своё мировоззрение, свои обычаи, своё видение истории... И, собственно, удивляться тут не приходится. При этом, когда Батуман даёт себе труд говорить о литературе, она говорит зачаровывающе. Эрудиция, вовлечённость, чуть отстранённый юмор, меткое бытописание семинаров, симпозиумов и прочих коллоквиумов... хоть сборник лучших афоризмов издавай под заглавием «филологи тоже шутят».

Ближе к окончанию приема пищи Лидия Бабель встала из-за стола, подошла сзади к стулу Натали, обняла ее за плечи и потрепала по голове.
– Моя дорогая, – сказала она, – как я тебя люблю! Как славно, что мы все вместе!
Натали посмотрела через плечо с выражением кошки, которая не хочет на руки.


И относительно прозаического мастерства вкусы писательницы сходны с моими: с насмешкой проезжается Элиф Батуман по однотипным и монотонным, точно по общему шаблону изготовленным «лучшим американским рассказам», и невольно вспоминается её полемическое эссе 2006 года:

Американские прозаики, вырвитесь из тюрьмы! Пишите длинно, пишите бесцельно! Не стыдитесь печали о личном!

В «Идиот[ке]» [The Idiot, 2017] Батуман следует своим заветам с удивительной точностью. Вот, например: роман состоит из необязательного мусора и из усилий этот мусор изменить к лучшему, интегрировать в ткань Жизни Как Она Есть... – с той лишь разницей, что усилия предпринимает героиня, а авторский безжалостный взгляд почти без любопытства наблюдает, как там бедолага барахтается. Можно ли назвать Селин «другим я» писательницы? Вопрос дискуссионный. Обеим сочувствую примерно одинаково.

Сквозь темноту к нам приближались две фигуры – Рени и её парень.
– Привет, Рени, – сказала я.
– Привет, – сказала Рени.
– Золтан, это Рени. Рени, это Золтан.
– Привет, – сказала Рени.
– Привет, – сказал Золтан.
– Лаци, – сказал её парень.
– Золтан, – сказал Золтан.
Пару секунд мы постояли молча.
– Привет, – в конце концов сказала Рени.
– Привет, – сказал Золтан.
– Привет, – сказал Лаци.
– Привет, – сказала Рени.
– Привет, – сказала я. И Рени с Лаци пошли дальше своей дорогой.
– Ты должна что-нибудь говорить, – минуту спустя напомнил Золтан.
– Похоже, начался дождь, – ответила я.


Не хочу сказать, что в таком духе весь текст, но... Нет, безусловно в «Идиот[ке]» что-то происходит: молодая девушка поступает в колледж, адаптируется, изучает русский язык и философские аспекты лингвистики, встречается с венгром-сокурсником по имени Иван, посещает Венгрию по учебной программе, едет к родственникам в Турцию... Персонажи, по точному замечанию Селин, появляются как в «Войне и мире», каждые пять минут, и каждый с необычным именем, с характерной речью, но на страницах эпопеи вы больше нигде их не встретите. Формально мы имеем дело с романом воспитания, но в отличие от классических образцов, эпонимическая идиотка приходит к финалу, никак не изменившись и ничего не решив. Батуман со свойственной ей иронией сообщает, что ей приходили гневные читательские письма: почему Иван и Селин так и не вступили в половую связь? Потому что само понятие связи миру «Идиот[ки]» абсолютно чуждо. Вокруг чужие стены, посторонние люди, диковинные строки о чём-то непривычном, странные языки – а куда это всё изобилие интегрировать, остаётся неясным.

Вернувшись осенью в университет, я отменила лингвистику в качестве специализации и больше не ходила на занятия по философии или психологии языка. Они обманули мои ожидания. Я не получила нужной мне информации о том, как работает язык. Я не научилась ничему. – так заканчивается наш роман. Научилась ли я чему-то у Элиф Батуман? Пока не могу сформулировать. Но время провела неплохо.

Предыдущий пост об Элиф Батуман: https://fem-books.livejournal.com/1218557.html
Tags: 2018, 2019, 21 век, Азия, Венгрия, Европа, Пулитцер, Россия, США, Турция, Узбекистан, английский язык, взросление, литературоведение, роман, русский язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments