Я сегодня читала предисловие, и мне захотелось отрывок перевести:
"Через несколько дней после последнего рабочего дня я сидела перед своим домом на пирсе, выступающем в реку Гудзон, и начала испытывать нервозность вместо ожидаемого мной спокойствия. Я мысленно пересчитала свои проблемы - и не нашла ничего нового или срочного. Я не могла понять, что вдруг стало меня беспокоить в такой прекрасный день, на такой спокойной реке. У меня не было планов на день, а если бы в доме зазвонил телефон, то отсюда я бы его не услышала. Зато я слышала, как громко билось мое сердце, как жеребенок у меня в груди. Я вернулась домой, чтобы понять, откуда эти предчувствия, даже паника. Я знала, как ощущается страх, и это точно был не он. И тут до меня дошло: я была счастлива, свободна, так, как никогда раньше, никогда. Это было очень странное чувство. Не экстаз, не удовлетворенность, не удовольствие и не чувство достижения чего-то. Это был чистый восторг, уверенное предчувствие счастья. И тут пришла "Возлюбленная".
Теперь я думаю, что шок от моего освобождения направил мои мысли на то, что "свобода" может означать для женщин. В 80-е еще продолжались дебаты: равная оплата, равное отношение, доступ к профессиям, школам.. и право на выбор без стигмы. Выходить замуж или нет. Рожать детей или нет. Неизбежно мысли мои направились на историю черных женщин, которая была иной - историю, в которой брак не поощрялся, был невозможным или незаконным; в которой требовалось рожать детей, но "иметь" их, быть их родительницей было так же невозможно, как быть свободной. Утверждать свое родительство по логике институционального рабства было преступлением.
Идея была завораживающей, однако масштаб холста меня ошеломил. Я думала о персонажах, которые смогут проявить интеллект и ярость от подобной логики, и мое воображение не могло ничего придумать, пока я не вспомнила одну из книг, опубликованных мною, пока я работала в издательском доме. Газетная вырезка в "Черной книге" вкратце рассказывала историю Маргарет Гарнер, молодой матери, которая, убежав от рабовладельца, была арестована за то, что она убила одного из своих детей (и пыталась убить других), лишь бы их не вернули обратно на плантацию владельца. Она стала знаменитым случаем в борьбе против Закона об убежавших, по которому беглецов требовалось возвращать владельцам. Тот факт, что она не была безумна и не раскаивалась, привлек внимание аболиционистов и газет. Она не испытывала сомнений, судя по тшму, что она говорила, она отличалась интеллектом, яростностью и готовностью рискнуть всем для необходимой ей свободы."