April 19th, 2021

кот

Вера Гедройц

Уважаемые читательницы, дудл сегодня видели?



Всем рекомендую пост о биографии Веры Игнатьевны: https://fem-books.livejournal.com/1210822.html

Из воспоминаний И. Авдиевой:

Collapse )

К литературному творчеству В.И. Гедройц с лёгкой руки Гумилёва, которому она отказала, и Георгия Иванова, принято относиться скорее иронически.

Княжна Г. — необыкновенная женщина. Ничего женского в ней нет. Лицо профессора... Плечи пожарного... Крепчайшая папироса в зубах, раскатистый бас... Любимые развлечения — бильярд и стрельба в тире. Принимает гостей. Вдруг звонок в телефон.
— Простите, господа, я вас на минутку оставлю.
Через четверть часа возвращается.
— Где вы были, княжна?
— Да в госпитале... вызвали... пустяки... ампутировала ногу...
Заведующая госпиталем. Блестящий хирург. Выжимает в силомере какую-то чудовищную цифру. И поэтесса. Точнее, поэт — «князь Сергей Г.». Нежный, нежнейший, лирический поэт. Пишет о цветах, ветках, чижиках...

Точно грустный чижик в клетке,
Я сижу один...

Читая стихи, бас, недавно гудевший — «пустяки...гангрена... ампутировала...», — смягчается. Может быть, в самом деле эта душа, бесстрашная в окровавленной операционной, чувствует себя робким чижиком:

Вдыхая аромат душистого левкоя
В вечерней тишине...

Поэта Сергея Г. «открыл» и приобщил к литературному высшему обществу Гумилев. До этого княжна
«блуждала в потёмках» — боготворила Щепкину-Куперник и печатала свои стихи на веленевой бумаге
с иллюстрациями Клевера... Гумилев дал пятидесятилетней неофитке прочесть Вячеслава Иванова. Княжна прочла, потряслась, сожгла все свои бесчисленные стихи и стала писать о «волшбе»...
[Г. Иванов, «Петербургские зимы»]

В ряде биографических сведений о Гедройц подчёркивается, что поэтессой она была посредственной, а в прозе гораздо сильнее. Константин Федин, например, утверждал: «Кафтанчик» написан ничуть не хуже, чем «Детство Люверс» Пастернака. К сожалению, пока найти мемуары Гедройц не удалось, да и стихи про чижика я искала: не нашла. Очень люблю её стихотворение из сборника «Вег» (1913):

Угар

С головешкой одинокою
Синий пламень, едкий чад.
Извиваясь, страшный гад
На кровать мою высокую
Устремляет долгий взгляд...
Поползли грядой широкою
Тени гаснущих лампад,
То угара ль сладкий яд,
Будто очи с поволокою
В сердце девичье глядят.
Над периною глубокою
Наклонился, дышит, рад.
По ногам моим скользят
Лапы ласкою жестокою.
Белый полог весь измят,
Замираю: рай иль ад.
С головешкой одинокою
Синий пламень, едкий чад.

Невольно привлекает сочетание лиризма и той самой волшбы, над которой иронизировал Иванов, с клинически точным описанием отравления угарным газом. И ещё одно нежное-нежнейшее-лирическое, нещадно ругаемое критиком Игнатьевым за ритмические сбои:

* * *

Камнем когда-то коснулся ноги твоей,
Позже, когда проснулся душой своей,
Песни пел птицею, вольные песни полей,
С каждым рожденьем любил, всё любил сильней.

Облаком легким от солнца тебя закрывал,
Средь тростников тихо на флейте играл,
Валом встречал тебя в плаваньи бурных морей,
С каждым рожденьем любил, все любил сильней.

Встретились снова, и снова тебе свою душу отдал,
Путь, по которому шёл, не колеблясь, избрал,
Чувствую скоро закат моих жизненных дней,
С новым рожденьем любить тебя буду сильней.


Когда Вера Гедройц умерла от рака, её жена Мария Нирод приняла монашеский обет и прожила монахиней ещё тридцать три года.