March 7th, 2021

кот

Быть художницей

После вчерашнего поста о книгах по изобразительному искусству поступил предпраздничный вопрос: а что насчёт отечественного искусства? Как дело обстояло с феминистскими тенденциями в Советском Союзе, как обстоит на постсоветском пространстве? На этот вопрос нам отвечает Олеся Авраменко, украинская искусствоведка и критикесса, а книга называется «Гендер в неофициальном советском искусстве». Вышла она в феврале сего года в издательстве НЛО, в набирающей популярность серии «Гендерные исследования». Но не следует бояться сухости и сложности научного материала. Читается «Гендер в неофициальном советском искусстве» как захватывающий приключенческий детектив.



Первая глава исследования посвящена мировой истории феминистского изобразительного искусства. Она довольно тяжеловесна, насыщена новыми для меня именами, и вообще вводит в курс дела капитально. Вот просто сидели и гуглили -- как формировался гендерный подход к анализу искусства, как выглядел тот или иной перформанс,  кто были те первопроходицы вроде Линды Нохлин, которым мы обязаны новой оптикой? Как только ценность этой новой оптики начинает отвергаться, можно быть свято уверенными, что мы на родине. Вот отрывок из интервью Константина Звездочётова, одного из основателей арт-группы "Мухоморы", о которой любительницы рок-музыки восьмидесятых несомненно читали у Рыбина в книге "КИНО с самого начала".

Информацию о «феминистском прорыве» я бы назвал, мягко говоря, непроверенной. Скорее всего это была группа маньячек и нимфоманок. Не следует забывать, что это были последние времена советского режима, и народ стремился избавиться от всех его атрибутов. Борьба за равноправие женщин тогда ассоциировалась с бабами в оранжевых жилетах, Валентиной Терешковой и женами, которые работают на двух работах, чтобы прокормить пьяницу-мужа. Наши дамы и мадемуазели были по горло сыты совковым феминизмом и в глубине души мечтали быть домашним курочками и содержанками.

[Эндрю Соломон, The Irony Tower]

Вот так, коротко и ясно. Тот же Соломон рассказывает, как в описываемый период (восьмидесятые годы) жила супруга Звездочётова Лариса Резун-Звездочётова:

Готовила она в уголке, на электроплитке с одной конфоркой, еду накладывала в тарелки или крышки от кастрюль, иногда – на бумагу. Когда я спрашивал ее, как она достала все необходимые ингредиенты, она обычно пожимала плечами и говорила: «Нашла». Еды всегда было больше чем достаточно. Целый день она ходила по магазинам, искала продукты или болтала с друзьями, по вечерам готовила, потом подавала на стол, за которым сидела половина всех художников Москвы, потом убирала со стола и мыла посуду. Уже под утро, когда все уходили, она начинала работать. Когда рассветало, она, поработав ещё пару часов, внезапно заявляла "Кажется, я немножечко устала", и наконец ложилась.

Лариса Резун не стала такой же известной, как Константин Звездочётов и другие "мухоморы". Интересно, почему. Какие у вас гипотезы?

А, к примеру, Вадим Сидур, несмотря на инвалидность, с энтузиазмом включался в работу по дому наравне с супругой, Юлией Нельской (ещё одна причина с уважением относиться к Вадиму Сидуру). Правда, и Нельской пришлось оставить профессию, когда мужа поразил инфаркт. Без неё некому было таскать тяжести в мастерской. Сидур говаривал: если Юля пойдёт работать, то работать не смогу я.

Олеся Авраменко рассматривает деятельность как авангардисток, так и традиционалисток, не только последовательных феминисток вроде Анны Альчук, но и тех художниц, которые не позиционируют себя как сторонниц феминизма, относятся сочувственно, равнодушно, противоречиво.

Collapse )
Глава из книги: https://polit.ru/article/2021/02/14/ps_avramenko/
Статьи Олеси Авраменко: https://day.kyiv.ua/ru/profile/olesya-avramenko

Другие книги серии «Гендерные исследования»: «Дамы на обочине» Натали Земан Дэвис и «Сметая запреты»  А. Беловой, Н. Мицюк и Н. Пушкарёвой -- https://fem-books.livejournal.com/2048555.html

Леа Гольдберг



"Гольдберг Лея (1911 - 1970) – ивритская поэтесса и критик. Родилась в Кёнигсберге.
Детство её прошло в России, юность – в Литве. Училась в университетах Каунаса, Берлина и Бонна. Первую поэму на иврите опубликовала в 1926г. В Тель-Авиве с 1935г. Л.Г. была участником группы поэтов-модернистов, руководимой А.Шлёнским. В том же году вышел первый сборник её стихов. Она работала учителем в школе, была членом редколлегий газет и журнала, лит. советником театра "Габима". С 1952г. возглавляла созданное ею отделение сравнительного литературоведения в Еврейском университете в Иерусалиме.
Вся поэзия Л.Г. создана в модернистском стиле, хотя и в традиционных формах; язык её прост, но образы и рифмы необычайно свежи, а эстетическая сложность и интеллектуальность в её стихах сочетаются с лирической тонкостью и искренностью. Она избегала больших социальных проблем, обращаясь к темам детства, природы, любви (особенно, неразделённой), старения, смерти. Её называли певицей женского одиночества.
На стихах Л.Г. выросли целые поколения израильских детей, у которых она всегда имела огромный успех. Детям посвящены более двадцати её произведений.
Многие стихотворения Л.Г. были положены на музыку и стали, по сути, народными песнями.
Л.Г. была большим знатоком мировой литературы, особенно – русской и итальянской. Важнейшие переводы Л.Г. на иврит – "Война и мир" Толстого, рассказы Чехова, пьесы Шекспира, поэмы Петрарки и Ибсена."
Источник

Стихотворения Леи Гольдберг в переводах разных авторов:


***
А Бога я увидела в кафе.
Убогий, виноватый, осторожный
Явился он средь дыма сигарет
И мне шепнул он: «Жизнь еще возможна!»

Он на любовь мою был не похож —
Несчастлив — возле нас, он на свету
Как призрачная тень от света звезд
Собою не заполнил пустоту.

В лучах заката, бледный, будто каясь
Пред ликом смерти за свои грехи,
Спустился вниз, чтоб людям в ноги пасть
И попросить прощения у них.


"Молитва о смерти"
Collapse )