February 17th, 2021

гейша

Феминистка раньше времени: как адвокатесса Жизель Халими боролась за право женщин на выбор

Потрясающая женщина. Одна история с голодовкой - это нечто удивительное. Девочка в 12-13 лет объявляет голодовку - дома, в религиозной еврейской семье - потому что отказывается выполнять домашнюю работу за своих братьев.
------------------------------------------------

Forbes Woman продолжает рассказывать истории удивительных и успешных женщин прошлого. На этот раз мы рассказываем историю адвоката Жизели Халими — посла Франции при ЮНЕСКО, автора 15 книг, подруги Симоны де Бовуар, а еще «феминистки раньше времени», добившейся легализации абортов и осуждения пыток в Алжире


Фото RUSSEIL christophe / Sygma via Getty Images

Жизель (при рождении она получила имя Зейза Жизель Элиз Таиб) родилась в религиозной еврейской семье в пригороде Туниса в 1927 году. Отец был расстроен известием о рождении дочери. «Когда я родилась, потребовалось 15 дней, чтобы объявить о моем рождении, — рассказывала Халими, — потому что в мое время девочка воспринималась в Тунисе как проклятье».
Collapse )

Джиллиан Перри

Джиллиан Перри - профессорка истории искусств в Открытом университете Великобритании.
Ее докторская диссертация была посвящена творчеству Паулы Модерзон-Беккер, и собранный материал лег в основу книги "Paula Modersohn-Becker: Her life and work" ("Паула Модерзон-Беккер: Ее жизнь и работа"), Women's Press, 1979.

Эту книгу можно бесплатно прочитать на openlibrary

Следующую свою книгу Джиллиан Перри тоже посвятила художницам: "Women artists and the Parisian avant-garde: Modernism and 'feminine' art 1900-1920s" ("Художницы и парижский авангард: Модернизм и "фемининное" искусство 1900-1920-х"), Manchester University Press, Manchester, 1995.
Collapse )
кот

Хелена Синерво

* * *

это моё тело,
берите и ешьте,
это моя шапка,
берите и
нахлобучивайте на голову
и бросайте на вешалку,
это мой дом,
берите и живите
и ломайте,
это моя дорога,
берите и шагайте,
расставайтесь и возвращайтесь,
это моё повторение,
берите и повторяйте,
это моё это,
берите это это
и жуйте и глотайте
и плюйте
и эткайте


Этим стихотворением из дебютного сборника «К нечитанным» [Lukemattomiin] 1994 года хочется начать разговор о финской поэтессе Кирсти Хелене Синерво [Kirsti Helena Sinervo], знаменитой в Суоми и до обидного малоизвестной на постсоветском пространстве. Подборка её стихов в переводе Элеоноры Иоффе публиковалась в журнале «Иностранная литература» (2009, №9) и в антологии современной женской поэзии Финляндии «Голос женщины» [Издательство Пушкинского фонда, 2017]. Сегодня Хелене Синерво исполняется шестьдесят лет.



Родилась поэтесса в городе Тампере, первое стихотворение она сочинила в трёхлетнем возрасте, но, сначала выбрала музыку. Только в 1984 году, закончив консерваторию по классу фортепиано и начав преподавать, Хелена Синерво, по собственному признанию, заметила, что бываю сама собой, только когда пишу... Музыка, в особенности близкая мне классическая традиция, начала казаться слишком абстрактной. Обучение детей из микрорайона высокой культуре несло в себе и некий социальный конфликт. К тому же после переезда в Хельсинки у меня не было средств на столь просторное жильё, где, кроме рояля, помещалась бы кровать. Был ли приход от клавиш к перу вынужденным или естественным — из этого ироничного мемуара не вполне понятно, но классические гармонии несомненно повлияла на поэзию Синерво:

* * *

Кто там, снам идя вослед, заплутал в лесу огня?
Кто, в пещере заключён, плачет золотыми пулями?
Кто безголовым бежит по черному проулку, кто безруким?
Чей корабль кровью гружён, чей парус из крови соткан?
Чьё там сердце, как откроешь — только горсточка песка?
Чей там глаз размолотый пепельницу наполняет?
Чья там птица однокрылая до луны взлетает?
Кто во рту ребёнка носит, зубы чьи осеменяют?
Кто там руку поджигает, говоря: «Я — свет»?
Чьим же снам идя вослед, заплутал в лесу огонь?

[Из сборника «Синяя Англия» [Sininen Anglia], 1996]

Урбанистическая рунопевица, Синерво смело сочетает мотивы рун Калевалы с подчёркнуто бытовым, повседневным, ироничным. Тема родной природы, в финской поэзии особенно значимая, у неё неизменно сочетается с темой души и смерти:

Полёвка

Только теперь у меня есть время ответить, прости эту задержку.
Сын отнял пенсию и уехал в Таллинн,
не волнуйся – я обойдусь, в жестяной коробке под камнем
спит скрученная купюра, словно павший бумажный солдатик.
Когда сын ушёл, я пробралась сюда, к тайнику, и смотрела,
как из-под утренних теней появилась мышка-полёвка
и понеслась с ужасной скоростью по льду.
Маленький бескрылый самолётик на взлётной полосе:
что было поделать – ветер
дул в направлении проруби.

Collapse )

[Из сборника «Человекоподобный» [Ihmisen kaltanen], 2000]

Наиболее известным прозаическим произведением Хелены Синерво стал первый роман «Дом поэтессы» [Runoilijan talossa], вышедший в 2004 году. Он посвящён судьбе Ээвы-Лийсы Маннер, одной из крупнейших послевоенных поэтесс-модернисток. «Дом поэтессы» получил национальную премию «Финляндия», по его мотивам существует театральная пьеса и радиопостановка. «Подёнка с Артиллерийской улицы» [Tykistönkadun päiväperho], саркастическая история учёной и матери семейства, решившей превратить свою жизнь в некий арт-проект, не получила такого же широкого признания, пишут, что это проза не для всех, а вот третий роман, «Армонранта» [Armonranta], вызвал интерес и у публики, и у самых требовательных критиков. В местечке Армонранта останавливается семейная пара, Хелена и Хета. Да-да, две женщины, и они семья. Хета местает стать матерью, проходит курс лечения от бесплодия. Хелена вся в сомнениях, она и отвергнуть опыт родительства не готова, и трудно принять, что физиологически ребёнок будет не твой и любимой женщины, а любимой женщины и анонимного донора, третьего лишнего... Отец Хелены, больной старик, готовится к смерти. Он передал единственной дочери портфель с протоколами послевоенных судебных заседаний и перепиской, из которой начинает складываться любопытная и жуткая семейная история. Неизвестно, насколько автобиографична «Армонранта», но в тексте используется реальный дневник деда поэтессы, участника Первой мировой войны, и дневниковые записи её отца.

* * *

Я собиралась под Рождество поехать
праздновать день рожденья отца,
но брат крутанул на машине вольт
и упал на обочину вниз головой,
вертя колёсами во все стороны света.

Собака улизнула в окно,
и мы больше не вспоминали дитя в яслях,
первый младенческий крик,
вопль, сметающий нелады
с лиц святого семейства.

Отец повидал три войны, так много
смертей, что подсчёт покойников
стал сложеньем в бинарном потоке:
пока вычислишь одного,
другой уже равен нулю.

Опьянел ли он оттого,
что пришлось увидеть и это,
положить рядом с гробом лилии,
удивляясь своему бытию,
когда сын перестал дышать?

Может, песня навевала сон,
облекая звуками смерть,
унимая, как шалуна,
что, прежде чем ляжет спать,
балуется напоследок?

Не знаю. Не смею спросить.
Но слышала отца, поющего в церкви,
над рыданиями и охрипшими голосами
резонируя всем девяностооднолетним существом:
прекрасно странствие души в дальний край.

(Из сборника «Расчётная книга» [Tilikirja], 2005)

Стихи Хелены Синерво переведены более чем на двадцать языков. Сама она тоже известная переводчица, особенно с французского: Стефан Малларме, Морис Бланшо, Ив Бонфуа зазвучали по-фински благодаря её труду. Также Синерво переводила с английского свою любимую поэтессу Элизабет Бишоп, а с шведского Агнету Энкелль, которая, в свою очередь, переводит её на шведский.

* * *
Платон и Аристотель искали знаний
в полотне собственной туники,
в недрах которой никогда не чесались
укусы комаров Финляндии, иной зуд
подстрекал их спрашивать:

куда мы отплываем, умирая?
Откуда мне знать, что я не мотылёк,
грезящий, что он человек?
Откуда берутся слова и как они
соотносятся с бытием и предметами?

Collapse )

(Из сборника «Песни неправильного жанра» [Väärän lajin laulut], 2010)

Все стихи в переводе Элеоноры Иоффе.