January 11th, 2021

Оксана Кись



Сегодня исполняется 51 год украинской ученой Оксане Кись.
Оксана Кись - историкиня и антропологиня, феминистка, докторка исторических наук, старшая научная сотрудница Института народоведения НАН Украины, президентка Украинской ассоциации исследователей женской истории, авторка ряда книг, посвященных женской истории: "Жінка в традиційній українській культурі" ("Женщина в традиционной украинской культуре"), "Українки в ГУЛАГу: вижити значить перемогти" ("Украинки в ГУЛАГе: выжить значит победить"), "Українські жінки у горнилі модернізації" ("Украинские женщины в горниле модернизации").

В недавнем интервью Оксана Кись рассказывает, как пришла к исследованию женской истории. В 1992 году она закончила исторический факультет Львовского университета, но ей эта специальность на тот момент казалась скучной, и она пошла получать второе образование по психологии. Однако в аспирантуру по психологии ее не взяли, заведующий кафедры прямо сказал: "Нам нужен парень, девушка - только через мой труп". Так Оксана Кись оказалась в Институте народоведения и там заинтересовалась украинской этнологией и женской тематикой в ней.

Несколько цитат из интервью

О "старых-добрых временах":
"Часто слышу, как с восхищением и легким упреком говорят: «Вот когда-то женщины рожали под стогом, спеленала-положила и пошла дальше жать. Здоровые у нас были женщины и дети. Нечего теперь жаловаться». Действительно, такое случалось часто, но было ли это хорошо? Женщина, может, и хотела бы отдохнуть несколько дней после родов, но  не могла себе этого позволить - должна была работать. Ведь никакого отпуска по уходу за ребенком тогда не было. И она не потому клала ребенка под стогом и продолжала жать, что была такой крепкой, а потому, что никто кроме нее это поле не выжнет, а если пшеница перестоит и осыпется - у семьи не будет хлеба на год.
У меня была одна история со старушкой на Полесье: в какой-то момент нашего разговора выяснилось, что она никогда не была замужем. Я неосмотрительно спросила о судьбе "старой девы", а она засмущалась и говорит: "Ну вот и я старая дева". Оказалось, что ее новорожденную вот так мама положила под стогом, потому что должна была дальше жать. Тем временем солнце обошло стог и обожгло младенице личико так, что навсегда его изуродовало. Девушка не смогла выйти замуж, потому что у нее всё лицо было в рубцах. На склоне лет сквозь морщины этого было уже не заметить. Но полесская старушка говорила:  «У меня лицо такое было обожженное, никто меня не хотел»."

Отвечая на вопрос, почему продолжают существовать устаревшие гендерные стереотипы, хотя жизнь сильно изменилась:
"Когда речь идет о привилегированных группах, то они не хотят поступаться своим "особым статусом" и брать на себя дополнительную ответственность, обязанности. Прийти с работы и лечь на диван в ожидании ужина - это привилегия. А прийти с работы и стать к плите, чтобы приготовить ужин - это обязанность. И меняться обязанностями и привилегиями - немного желающих."
гейша

Ольга Валькова, "Жизнь и удивительные приключения астронома Субботиной"



Аннотация: Нину Михайловну Субботину (1877–1961) можно по праву назвать Стивеном Хокингом российской науки. Одна из первых российских женщин-астрономов, она получила профессиональное образование, но не могла работать в научном учреждении из-за тяжелой болезни, перенесенной в детстве. Создав собственную обсерваторию, Субботина успешно занималась наблюдательной астрономией и изучением солнечно-земных связей. Данные ее наблюдений регулярно публиковались в самых престижных международных астрономических журналах. Но круг ее интересов был значительно шире. Она стала первой женщиной в России, написавшей книгу по истории астрономии («История кометы Галлея»), удостоенную премии Русского астрономического общества. Среди современников-астрономов Субботина была легендой. Лишенная слуха и речи, она поддерживала связь со своими коллегами посредством обширнейшей переписки. Ее письма сохранили свидетельства живого отношения современников к целому спектру актуальных астрономических тем XX века — от космологических идей Леметра до запуска первых искусственных спутников. Доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН Ольга Валькова скрупулезно собрала эпистолярное наследие Н.М. Субботиной, дополнив его архивными источниками, значительная часть которых публикуется впервые. Отталкиваясь от нетривиальных суждений и интонаций Субботиной, книга предлагает альтернативное прочтение истории астрономии XX века.
Collapse )

белл хукс "Дом как место сопротивления"

Перевод: Настя Красильникова

Предисловие переводчицы
Дом — одна из центральных категорий для феминистского анализа в рамках дихотомии публичное-приватное. И хотя сейчас многие исследователь_ницы критикуют эту оппозицию за упрощённость и непродуктивность, это важный этап в развитии феминистской мысли. Что касается концептуализации приватной сферы, то долгое время превалировал взгляд на нее как на сферу закрепощения и подчинения. То есть семья и дом как первичные патриархальные институты ограничивали женщин и сводили их роль к выполнению "естественных" обязанностей жены и матери. Однако есть и противоположные концепции. Айрис Мэрион Янг полагала, что, безусловно, в приватной сфере есть угнетение, есть эксклюзия, однако не всегда это исключительно так, иногда приватное может стать местом освобождения. Приватному пространству свойственны следующие позитивные, по мнению Янг, характеристики: индивидуализация, безопасность, скрытность от публичного. Однако в современном феминистском дискурсе эти характеристики скорее считываются как консервативные. Патриция Хилл Коллинз отмечает, что для черных женщин деление на публичное и приватное не актуально, это — прерогатива белых женщин среднего класса. Как и другие черные феминистки, Коллинз утверждает, что архетипическое деление на публичное и приватное — это конструкт, описывающий реальность белых людей. Она писала: "Опыт черных женщин никогда не вписывался в логику работы в публичной сфере в сочетании с семейными обязанностями в приватной сфере".
Концепция белл хукс как раз о видении дома как места борьбы, места сопротивления. Для небелых людей дом — в первую очередь место безопасности, там они могут почувствовать себя вновь гуманизированными по сравнению с внешним миром, в пространстве которого постоянно подвергаются дегуманизации. Строительство дома, будь то хижина или лачуга, имело радикальное политическое измерение. белл хукс приводит в пример воспоминания Фредерика Дугласса о своей матери, показывая, сколько усилий уходит на то, чтобы просто быть черной матерью, пытающейся сохранить дом как место безопасности и исцеления. Именно черные женщины несут ответственность за создание домашних хозяйств как пространства заботы и воспитания перед лицом жестокой суровой реальности. Для черных женщин домашняя работа — основа существования, она имела гораздо большее значение, чем для домохозяек из американских пригородов. Однако об этом значении начали забывать — на момент написания книги хукс, в 90-е годы. Она призывает вернуть женскому репродуктивному труду радикальное политическое значение, поскольку автоматическое приписывание этого труда женщинам способствует разобщению и мешает непосредственно освободительной борьбе черного населения.


белл хукс "Дом как место сопротивления"
В детстве дорога до дома моей бабушки была одним из наиболее увлекательных приключений. Маме не нравилось, когда я там задерживалась. Ей было все равно на болтовню, которая чаще всего касалась "старых добрых дней" — кто за кого выходили замуж/женились, как и когда кто-то умирали, а также как мы, черные люди, жили и выживали, как белые к нам относились. Я помню эту дорогу не только из-за услышанных историй. Это было движение прочь от сегрегированной черной идентичности нашего коммьюнити в сторону бедного белого нейборхуда. Я помню страх, состояние ужаса, когда мы шли к дому бабушки, потому что нужно было проходить мимо жуткой белизны — на нас с ненавистью смотрели белые лица на крылечках. Даже когда эти крылечки были пустыми, они как бы говорили своим видом "опасность", "тебе здесь не место", "ты не в безопасности".
О, это чувство безопасности, возвращения домой, когда мы переступали порог ее двора и видели черное как уголь лицо нашего деда, Дэдди Гуса, который сидит в своем кресле на крыльце, курит сигару и отдыхает. Такой контраст — между чувством прибытия, возвращения домой, приятное и нежное, и горечью дороги сюда, когда не можешь забыть о власти и контроле белых.
Collapse )