October 4th, 2020

Поэзия Эммы Андиевской в переводах на русский

Эмма Андиевская

"Эмма Андиевская (род. 19 марта 1931 г. в Донецке) – современная украинская поэтесса, прозаик и художница. Реформатор классического сонета. Лауреат Шевченковской премии по литературе, член национального союза писателей Украины, украинского ПЕН-клуба, Свободной академии в Мюнхене и Федерального объединения художников. Большую часть своей жизни Андиевская провела за пределами Украины – в Нью-Йорке и Мюнхене <…> Центральное место в творчестве занимают философские, духовные и мистические темы. Мировоззрение Эммы Андиевской обнаруживает некоторую близость к буддизму и мистике Карлоса Кастанеды. В её произведениях часто представлена философия выбора, согласно которой каждый человек может достичь самореализации, делая свой выбор в жизни. При этом большую роль писательница отводит подсознанию, которое воспринимает мир через интуицию и ощущение без подключения интеллекта. Частым мотивом Андиевской является понятие о «круглом времени», в котором прошлое, настоящее и будущее имеют место одновременно."

Ірина Ігнатенко "Шлюбно-сімейні стосунки у традиційній культурі українців"


Ирина Васильевна Игнатенко - кандидатка исторических наук, доцентка кафедры этнологии и краеведения исторического факультета Киевского национального университета имени Тараса Шевченко. Игнатенко исследует гендерные аспекты исторической этнологии украинцев.
Традиционным представлениям украинцев о женской телесности, физиологии и сексуальности посвящена ее книга "Жіноче тіло у традиційній культурі українців" ("Женское тело в традиционной культуре украинцев").
Книга "Шлюбно-сімейні стосунки у традиційній культурі українців" ("Брачно-семейные отношения в в традиционной культуре украинцев") рассказывает о брачных отношениях, материнстве и детстве в классический этнографический период - вторая половина XIX - начало ХХ вв.
Сейчас многие идеализируют "традиционную семью", но Игнатенко не умалчивает о ряде неприглядных явлений.

Начнем с того, что далеко не все браки заключались по любви, куда важнее были прагматические соображения. Именно супружеская пара была "хозяйственной единицей", одна женщина или один мужчина не могли справиться со всеми необходимыми работами, тем более, они разделялись на мужские и женские, да и их попросту было очень много. Бывало, что и родители договаривались между собой поженить детей и принуждали их к браку, который считали выгодным. Кроме того, статус неженатых и незамужних в селе был низким, к ним не относились серьезно, над ними посмеивались, заслужить авторитет и уважение односельчан могли только состоящие в браке люди; неженатый мужчина, например, не мог претендовать ни на какую должность в общине и даже не имел права голоса на сельских сборах. Так что, независимо от любви, вступать в брак было необходимо; любой брак считался более предпочтительным, чем безбрачие.
Причем, время на выбор брачного партнера было весьма ограничено - 3-4 года. В 20 лет девушка или парень считались уже "старыми" и переходили в категорию малопривлекательных невест или женихов, так что крайне желательно было успеть до 20. Раньше наступления половой зрелости не женились, но бывали случаи браков в 14-15 лет, хотя это считалось рановато; в основном вступали в брак в 16-19 лет.

Интересно, что свадьба в соответствии с народными традициями ("весілля") считалась более важной, чем церковное венчание. Только отгуляв свадьбу молодые могли начать жить вместе, венчание для этого не считалось достаточным основанием. Иногда даже жили вместе без венчания вообще, например, если кто-то из супругов овдовел уже трижды - в четвертый раз в церкви не венчали, но традиционной свадьбы, даже без церковного обряда, в глазах общины было достаточно.
Collapse )

Herta Müller "Der König verneigt sich und tötet"



Герта Мюллер получила Нобелевскую премию по литературе в 2009 году с формулировкой: "С сосредоточенностью в поэзии и искренностью в прозе описывает жизнь обездоленных."
Сборник эссе "Der König verneigt sich und tötet" ("Король кланяется и убивает") вышел в 2003 году. Все эссе в той или иной степени автобиографичны. Герта Мюллер рассказывает о своем детстве в глухой провинции Румынии, о переезде в город Темешвар, о жизни при режиме Чаушеску, о том, как она адаптировалась в Германии.
В Румынии Герта Мюллер была чужой, так как происходила из немецкого национального меньшинства - чужой, даже несмотря на то, что ее семья вот уж триста лет как жила в Банате. В Германии она тоже оказалась чужой, невзирая на то, что немецкий ее родной язык, всё равно по говору узнавали, что она приезжая.


Даже спустя много лет после переезда в Германию Герта Мюллер продолжала писать о Румынии. Ее даже упрекала за это немецкая критика - сколько можно о прошлом да о Румынии, пишите уже о настоящем и о Германии. "У меня нет выбора, я за письменным столом, а не в обувном магазине", - отвечает Герта Мюллер. Жизнь при диктатуре, пережитые преследования оставляют неизгладимый след.
Атмосфера Румынии эпохи Чаушеску - разлитый в воздухе страх, нищета рядовых граждан и роскошная жизнь номенклатуры, культ личности "вождя", преследования неугодных, подозрительность людей друг к другу (как знать, кто агент Секуритате?), ощущение изоляции от остального мира и - массовое желание сбежать из страны. Сбегали даже партийные бонзы, высокопоставленные коммунисты, а уж сколько обычных людей пытались - в приграничной полосе крестьяне регулярно находили растерзанных собаками и расстрелянных неудавшихся беглецов...
Впрочем, были у режима наверняка и преданные сторонники - пропаганда была поставлена на широкую ногу. В эссе "Die rote Blume und der Stock" ("Красный цветок и палка") Герта Мюллер пишет о том, как проработала несколько недель в детском саду - она была поражена, насколько индоктринированы уже пятилетние дети. Палка в названии тоже не случайна: в детсадах детей лупили нещадно.
В Румынии Мюллер была под надзором Секуритате - ей, как и многим ее друзьям, пришлось пережить регулярные допросы, многочисленные обыски, унижения и угрозы. Для некоторых ее друзей этим дело не ограничилось: одни попали в тюрьму, другие якобы покончили с собой, однако под самоубийства часто маскировали убийства неугодных. Впрочем, постоянное давление и запугивание могли и вправду довести до суицида, как Герта Мюллер пишет в одном из эссе, она тоже некоторое время подумывала о том, чтобы наложить на себя руки.


Герта Мюллер также много пишет о языке: о том, как она выучила румынский лишь в 15 лет, попав в Темешвар - полгода молчала, а потом заговорила; о том, почему она не любит слово "Родина"; о том, как из ее первой книги "Низины", изданной еще в Бухаресте, цензура вымарала казалось бы безобидное слово "чемодан" - якобы это намек на переезд немецкого меньшинства, а эта тема была табуирована.
Ее языковые наблюдения очень интересны, вот, например, она пишет о своеобразном эвфемизме, которые появился в ГДР для слова "гроб". В немецком языке есть нормативное слово "Sarg", но в ГДР гроб называли "Erdmöbel" ("земляная мебель") - вполне официально! Мюллер видит в этом страх перед смертью и, вопреки атеистической идеологии, нечто вроде надежды на посмертную жизнь. Вот Ленин лежит в Москве в мавзолее, иронизирует Мюллер, а простому социалистическому человеку полагается после смерти малогабаритная "квартирка" на кладбище. С "мебелью".
Вот еще цитата:
«Язык никогда и нигде не был и не является непричастным к политике, так как он неотделим от того, как люди поступают друг с другом. Каждый случай жизни языка единичен, каждый раз язык, его намерения нужно постигать заново. В этой своей неразделимости с действием он становится законным или неприемлемым, красивым или безобразным, можно также сказать − добрым или злым…»



Статья на тему: Екатерина Макаревич "У каждого языка свои глаза": языковое многообразие в жизни и творчестве Г.Мюллер"