May 22nd, 2020

Мэри Энн Рэдклифф


Мэри Энн Рэдклифф (1746 – 1818) - одна из ранних британских феминисток. Она была дочерью богатого торговца Джеймса Клэйтона, родилась, когда отцу было 70 лет, и в 4 года стала наследницей значительного состояния.
Очень рано вышла замуж, в 15 лет, за Джозефа Рэдклиффа, и одного за другим родила восьмерых детей; двое младших умерли младенцами. По мере того, как росла семья, росли и расходы; Джозеф Рэдклифф, пытаясь заработать больше денег, вложился сахарную индустрию - и прогорел. Всё недвижимое имущество Мэри Энн было продано, чтобы выплатить долги. К 1783 году Рэдклифф уже не мог прокормить семью. Миссис Рэдклифф пришлось искать работу, и она работала - то экономкой, то гувернанткой, то компаньонкой, то продавщицей в магазине дамских шляп. Ее муж нашел место домоправителя у одного баронета, так что супруги с тех пор жили отдельно.
Самое известное произведение Мэри Энн Рэдклифф - "The Female Advocate; or, An Attempt to Recover the Rights of Women from Male Usurpation" ("Адвокатка, или Попытка восстановить права женщин от мужской узурпации") 1799 года. В этой книге речь идет о том, как мужчины вытесняют женщин из традиционно женских сфер, например, из шляпного дела, и у женщин не остается других вариантов, кроме проституции. Рэдклифф подчеркивала, что это "порядочные женщины", которые вынуждены заниматься проституцией из-за бедности и нехватки респектабельной работы. Она пишет о том, что отсутствие образования и множество социальных предрассудков ограничивали возможности заработка для женщин.
Также Мэри Энн Рэдклифф издала в 1790-х несколько готических романов, вероятно, пытаясь заработать. В своих мемуарах она пишет, что хотела опубликовать эти книги анонимно, но издатель настоял, чтобы они вышли под ее именем, так как она была однофамилицей более известной писательницы, одной из основательниц этого жанра, Энн Рэдклифф (Радклиф), а это было на пользу продажам.
Последняя ее книга, мемуары "The Memoirs of Mrs. Mary Ann Radcliffe; in Familiar Letters to her Female Friend", вышла в 1810 году. К этому времени Мэри Энн Рэдклифф жила у своей подруги миссис Феррьер в Эдинбурге, не имея собственных средств к существованию.
Умерла в 1818 году, похоронена в безымянной могиле на кладбище Олд Калтон.

"A History of Women Philosophers: Modern Women Philosophers, 1600-1900"



Во вступлении к третьему тому "Истории женщин-философов", посвященному XVII-XIX векам, Мэри Эллен Уэйт приводит интересные размышления о том, как формируется "классический канон" и как женщины оказались из него исключены.
"Всегда существовало по меньшей мере два списка философов. Первый из них - список так называемых "великих". Исторически это те мужчины-философы, о которых мы не дерзнем умолчать во вступительных текстах. Во втором списке были "не такие уж великие мужчины". Есть и третий список - женщины. Большинство из них высоко ценили коллеги, и лишь для того, чтобы их впоследствии проигнорировали историки философии. Я отдаю себе отчет в том, что необходимость в такой серии возникла частично потому, что во вступительные тексты обычно стремятся включить только наиболее значимых философов. "Значимость" же определялась с точки зрения влияния на мужчин. Даже если не комментировать приемлемость этого критерия, ясно, что мысль женщин-философов влияла на мужчин-философов. На мой взгляд, критерием "значимости" при включении в философский корпус злоупотребляли. То, что у нас было до настоящего момента - это мера значимости женских исторических персонажей для мужчин-историков, а не для современников и современниц. Исключение женщин-философов из исторических текстов, возможно, отражает неспособность мужчин-историков философии дать объективную, непредубежденную оценку женским произведениям.
Какими же должны быть критерии включения? Возможно, персона должна сделать вклад в философию, который продвинул дискуссию по заданному списку философских тем? Этот критерий, опять же, возвращает к вопросу о предубеждениях. Ибо - как определить философские темы и кто будет определять? Большинство представленных в этом томе входили в философские круги своего времени, в которых преобладали мужчины. Другие, особенно некоторые феминистские философки, были известны под такими эксклюзивными терминами как "хозяйки салонов", "синие чулки" или "суфражистки". Они часто погружались в специфически женские области или адресовали свои тексты в первую очередь женщинам. Произведения феминистских философок определенно были хорошо известны в мужских философских кругах, но, на мой взгляд, они в большей степени продвинули философскую дискуссию среди женщин. Если это наблюдение верно, стало быть, мужчины-философы, за исключением, возможно, Лейбница и Милля, игнорировали, обесценивали и подавляли феминистскую философию. Это неудивительно, поскольку это согласуется с исключением женщин из академического мира, из избирательного процесса и из большинства форм профессиональной жизни. В действительности же сам критерий "продвижения" вызывает вопросы. Продвинется дискуссия или нет, может быть связано в неменьшей мере со способностью тех, кто выслушивает аргументы, принять их, чем с качеством предлагаемых аргументов. На следующих страницах будет продемонстрировано, что феминистская философия не смогла продвинуть среди мужчин-философов дискуссию о человеческой природе, естественных правах и политической справедливости для женщин из-за мужских предубеждений, а не из-за низкого качества женских философских рассуждений. Если рассмотреть потрясающий успех феминистской философии во влиянии на мужские дебаты об эмансипации, мы увидим эти предубеждения более ясно. Вообще говоря, женщины применяли аргументы феминистской философии в защиту и женщин, и чернокожих. Белые мужчины были готовы принять выводы из феминистских аргументов в случае с чернокожими, но не в случае с женщинами. Исключать феминистских философок из канона философии из-за предубеждений их современников-мужчин означает не только увековечивать эти предубеждения, но и закреплять предубеждение как приемлемый критерий включения."
кот

Ленора Чу и учёба по-китайски

Впервые я услышала, что китайская школа самая лучшая в мире, ещё когда сама в школе училась. В третьем классе, если быть точной. Классная руководительница характерным жестом сжала кулаки и добавила загадочно:
– Там бы с вами не церемонились!
Прочитав замечательный роман Хуан Бэйцзя «Я буду умницей», я, кажется, уловила, о чём идёт речь. И всё же это художественная литература. Возможно, глазами документалистки получится увидеть нечто большее? Ленора Чу [Lenora Chu], американка китайского происхождения, подытожила семь лет своего взаимодействия с детскими садами и школами своих сыновей в книге под исчерпывающим заглавием «Китайские дети – маленькие солдатики» [ Little Soldiers: An American Boy, a Chinese School, and the Global Race to Achieve]. Вышла эта книга в 2017 году, так что наверняка англочитающие уже ознакомились. А для меня это новинка: издательство «Синдбад» представило «Солдатиков» на русском языке совсем недавно, в мае сего года.



Сразу оговорюсь, что расскз субъективный, на глобальные обобщения Чу не претендует. Она с педагогикой никак не связана, закончив Стэнфордский университет, работает в сфере журналистики. Собственно, из-за работы и назрела необходимость отдать трёхлетнего Рейни в детсад. Ради совершенствования разговорного языка – в китайский. В один из первых дней мальчик вернулся оттуда с красной звёздочкой, наклеенной на лоб. Это общепринятое поощрение.

– Сидеть! – Ван и Ли вышагивали по комнате, высматривали ревевших детей. Едва ли не на каждом шагу им попадался ребёнок, и они стремительным движением хватали его за плечо и вели крошечное тельце к ближайшему стульчику. Обе учительницы двигались решительно, однако Ван прямо-таки высасывала весь воздух, словно робот-пылесос, у которого нет выключателя.
– Сидеть! – велела Старшая Ван. – СИДЕТЬ, иначе мама за тобой не придет. СИДЕТЬ, иначе бабушка за тобой не придет! СИДЕТЬ, иначе я тебя после тихого часа домой не отпущу.
Дети плакали пуще прежнего. Мама!


Муштра  – неотъемлемая часть образования в китайском духе. Collapse )