March 18th, 2020

кот

Мэри Бирд "Цивилизации"

Очень хорошо, элегантно издано, несмотря на маленький формат, прекрасно иллюстрировано авторскими фотографиями. Написано слегка (а то и не слегка) в пику Кеннету Кларку [Kenneth Clarke], знаменитому историку искусств, в 1969 году на вопрос, что есть цивилизация, ответившему надменно:
-- Трудно определить, но если я её увижу, я её отличу.
С выразительным высокомерием Кларк в первой серии своего фильма "Цивилизация" объяснял понятия цивилизации и варварства соответственно на греческой мраморной статуе и африканской маске. Мэри Бирд [Mary Beard], полемизируя с ним, даёт своему фильму, который должен был стать оммажем работе Кларка, название "Цивилизации". Во множественном числе.



Я даже больше, чем Кларк, озабочена полемикой вокруг идеи цивилизации и отсутствием согласия среди спорящих, а также тем, как это изменчивое понятие обосновывают и отстаивают, прибегая в качестве мощного орудия к идее «варварства»: «мы» знаем, что «мы» цивилизованны, противопоставляя себя тем, кого считаем нецивилизованными, тем, кто не разделяет наши ценности или кому нельзя их доверить. Цивилизация в равной мере процесс включения и исключения. Граница между «нами» и «ими» может быть внутренней (на протяжении большей части мировой истории идея «цивилизованной женщины» заключала в себе противоречие) или внешней, о чем свидетельствует слово «варвар» – поначалу это было уничижительное и этноцентрическое древнегреческое обозначение чужаков, которых невозможно понять, потому что они бормочут что-то невразумительное: «бар-бар-бар…» Неудобная правда заключается, однако, в том, что так называемыми «варварами» могут оказаться люди, имеющие иной, отличный от нашего взгляд на то, что значит быть цивилизованным и что важно в человеческой культуре. В конце концов, что для одного – варварство, для другого – цивилизация.

Не все выводы английской античницы показались мне бесспорными. Здесь дискутировать и дискутировать, в том числе и с моей родной психологической колокольни. Ведь чем, как не психологией восприятия, обусловлено индивидуальное ощущение того, что разорённый пуританами собор в Или, где так печально зрелище статуй святых с отшибленными головами и руками, выглядит "возможно, даже прекраснее, чем раньше"? Мы-то не видели, как было раньше. Даже изображений не сохранилось. Сравнить не можем. Я не хочу благодарить иконоборцев за красоту разорения. Религиозное рвение, как и любое другое рвение, оправданы в моих глазах тем более, чем искреннее и действеннее направлены на созидание... Поэтому особенно отозвался феминистический аспект "Цивилизаций". Бирд задаётся целью разбавить запоминающимися женскими образами череду Художников с большой буквы, непременно белых европейцев и непременно мужчин, представленных Кларком и его единомышленниками. Кстати, а знаете ли вы, что статуя Скорбящей Богородицы Макаренской, согласно некоторым источникам, изваяна скульпторшей Луисой Рольдан, дочерью и ученицей знаменитого Педро Рольдана. У неё было семеро детей, и она похоронила пятерых, кому, как не ей было воссоздать материнскую скорбь? Я о Луисе Рольдан ничего доселе не знала.

Не знала и о Кристиане Херрингем, английской  художнице, кстати, убеждённой суфражистке, которая в точности скопировала и представила европейской публике фрески Аджанты, посвящённые жизни Будды. Во время работы в мрачных пещерах, среди летучих мышей и прочих источников разнообразных инфекций, здоровье копиистки было подорвано. Последние пятнадцать лет жизни леди Херрингем страдала от мании преследования и болезненных мыслей, что она вторглась в святая святых и могла невольно исказить священные изображения.  Она умерла в Суссексе в частной лечебнице.