January 7th, 2020

"З непокритою головою"


Аннотация: "В ХХ веке женщины преимущественно перестали имитировать мужские голоса и интонации, отказались от мужских псевдонимов и представили собственный взгляд на мир, собственную иерархию ценностей. В этой книге собрана новеллистика известнейших авторок модернистской и постмодернистской эпохи. Речь идет об опыте эмансипанток и революционерок 1910-х годов, изменении ценностей в межвоенный период и, наконец, о сложности поиска новой идентичности в постсоветские десятилетия."

Надо сказать, не все женские имена, представленные в антологии, так уж знамениты, некоторые оказались полузабытыми. Большинство писательниц мне в той или иной степени знакомы, и о многих были посты в сообществе: Ольга Кобылянская, Леся Украинка, Днепровская Чайка, Грицько Григоренко (единственная с мужским псевдонимом), Уляна Кравченко, Наталя Романович-Ткаченко, Катря Гриневичева, Ирина Вильде, Нина Бичуя, Мария Матиос, Оксана Забужко, Оксана Луцишина.
Новыми именами для меня оказались современные писательницы Любовь Пономаренко, Евгения Кононенко, Галина Пагутяк, Людмила Таран. Из них наиболее впечатлила Пагутяк, представленная рассказом "Небесна кравчиня" ("Небесная портниха").

Открывает сборник отрывок из одного из известнейших произведений Ольги Кобылянской - «Valse mélancolique». Насколько это произведение 1898 года было для своего времени революционным, можно судить по такой, например, цитате из разговора двух подруг, снимающих вместе квартиру:
"- Если останемся незамужними женщинами, - говорила (слова "старая дева" ненавидела), - то будем также вместе жить. Возьмем себе еще третьего члена в компанию, потому что двух маловато и невозможно никакой программы, никаких уставов составить, и будем жить. Испробуем третьего компаньона, из каких примет состоит он, какой у него темперамент, насколько велико образование, насколько далеко простирается взглядами в прошлое или в грядущее, а после и примем. Потом пусть наступают на нас те пугала, которыми стращают незамужних - одиночество, беспомощность, чудачество и т.п. Мы не будем одиноки. Не будем смешны, не будем, так сказать, бедны. Будем иметь свое общество, разумеется и мужчин, потому что без мужчин - монотонно, и будем себе жить по душе. Тогда толпа убедится, что незамужняя женщина - это не предмет насмешек и жаления, а существо, развившееся безраздельно. Значит, не будем, например, женами мужчин или матерями, а только лишь самими женщинами. Понимаешь? Будем людьми, которые не пошли ни в жены, ни в матери, а развились так в полной мере..."
(Под "компаньоном", конечно, подразумевается еще одна женщина, хоть героиня и говорит в мужском роде.)
В конце эта же героиня, Анна, возвращается из Италии со смуглым сынишкой. На вопрос подруги, а где же ее муж, она отвечает:
Collapse )

Тамара Гундорова "Femina Melancholica"


Тамара Гундорова (родилась 17 июля 1955 года) - украинская культурологиня и литературоведка, докторка филологических наук, профессорка, заведующая отделения теории литературы Института литературы им.Т.Г. Шевченко НАН Украины.
Монография 2002 года "Femina Melancholica. Стать і культура в гендерній утопії Ольги Кобилянської" ("Femina Melancholica. Пол и культура в гендерной утопии Ольги Кобылянской") - первое исследование творчества этой писательницы в психоаналитическом ключе.
Любопытно, откуда взялось само выражение ""Femina Melancholica" - "меланхолическая женщина" (из авторского вступления):
"По Фрейду, меланхолия символизирует особый процесс идентификации, связанный с утратой дорогого человека или разочарованием в неком идеале; как таковая, меланхолия означает создание эго-структуры индивида и одновременно становится центральной в формировании его представления о себе и объективном мире, о себе и "другом". Другие психоаналитики, например, Юлия Кристева, обращают внимание на роль матери как основного объекта, относительно которого индивид переживает неминуемую утрату, которая может стать травматичной на всю жизнь. Разрыв с матерью глубоко переживается, а зависимость - обуславливает трудности осознания символического социокультурного закона, погружая субъекта в нарциссическое наблюдение прошлого. Для Кобылянской меланхолия - состояние, которое переносится на различные объекты, к которым она была привязана и утрату (или опасение утраты) которых она глубоко переживала - музыку, природу, мать, брата, любимого, подругу, народность.
Понятие меланхолии имеет широкий культурный смысл. Начиная с Аристотеля, меланхолия ассоциируется с творчеством, визионерством и даже безумием. Гностически-духовная трактовка меланхолии принадлежит немецкой аббатисе св. Хильдегарде Бингенской, которая выделяла "меланхолического мужчину" и "меланхолическую женщину". Рассматривая "женскую форму" (feminea forma) как матрицу (материю, мать), из которой вырастает Дух, она славила победу Девы Марии над Евой и превозносила над детородной природой последней функцию Марии как "строителя" нового мира. В 15-16 вв. меланхолия недвусмысленно отождествляется с демонизмом и ведьмовством, позднее в эпоху позитивизма ее связывают с женской истерией, а после Бодлера - с модернизмом. Femina melancholica - эмблематичный образ "новой женщины", загадочный и в то же время угрожающий, господствующий на всей эпохой - fin de siècle. В украинской культуре такой "женщиной меланхолической" является, безусловно, Ольга Кобылянская."