?

Log in

No account? Create an account

fem_books


Книги, рекомендуемые феминистками


Статьи по женской истории в "Домашнем очаге", июль 2019
лытдыбр
gipsylilya wrote in fem_books
1. Цифры шведки Греты фон Сет: одна против смерти, пришедшей за тысячами. Швеция, СССР, Поволжье.
2. Местная легенда Минни Дин: единственная женщина, которую казнили в Новой Зеландии.
3. Живые цветы Екатерины Билокур: как девочка из украинского села билась за своё счастье рисовать. Украина, СССР.
4. Несвятая Анна: как половина Европы поклонялась женщине, которая не какает. Германия
5. Писательницы соцстран, которых очень любили в СССР и которых можно давать детям и сейчас. Радка Александрова, Болгария; Мириам Лобе, Австрия, ГДР, еврейка; Алекс Веддинг, ГДР; Мария Майерова, Чехия, Чехословакия; Клара Фехер, Венгрия; Наталья Роллечек, Польша.
6. Леди, создавшая викторианский фотопортрет - и сумевшая сделать на этом деньги. Джулия Маргарет Кэмерон, Великобритания, Шри-Ланка.
7. Муза-рекордсменка: Как легенде советских десантников пришлось выживать в нищете. Муза Малиновская, СССР.
8. Женщины, чьи работы мы знали под громкими именами мужчин. Но которые всё же смогли остаться в истории. Клара Дрисколл, дизайнерша, США; Генриетта Ливитт, астрономка, США; Эйлин Грей, ирландца, архитектриса, дизайнерша, Великобритания, Франция; Шарлотта Перьен, Франция.
9. Нина Свиридова, главная фотооптимистка СССР и сорок лет её любви.
10. Попытка спастись: жизнь и проклятие вдовы Винчестер. Сара Винчестер, архитектриса и дизайнера уникального дома, США.
11. Самая знаменитая бабушка и туристка Америки: женщина, которая в 67 лет одолела горы. Эмма Ровена Гейтвуд, США. История семейного насилия.
12. Армянская звезда советского Узбекистана: Как маленькая Тамара Петросян стала великой Тамарой Ханум. Легенда танца и этнографии.
13. Бунтарка Мичель: За что мексиканские женщины почитают собирательницу народных песен. Конча Мичель, ещё одна легенда этнографии.
14. Анна Голубкина: как маленькая староверка-огородница стала легендой скульптуры Серебряного века. Российская империя, СССР.

Рина Гонсалес Гальего "Когда отнимут всё остальное"
freya_victoria wrote in fem_books
"Революционерка должна быть образованной. Нет никакой причины прекращать учиться. Знания тебе что, карман тянут? Это то, что останется у тебя, когда отнимут всё остальное.”
Так говорила мне моя сокамерница по Тюремному замку. За те несколько месяцев, что мы ждали приговора и этапа, она стала мне куда больше, чем просто сокамерницей. Но об этом дальше.
Откуда мне было привыкнуть читать? Отец мой был биндюжником, мать торговала всем понемножку. Я выросла на улице, бегала с ватагой мальчишек, научилась сразу давать сдачи и не лезть за словом в карман – не только на идиш, но и по-русски, и по-румынски. Лет с восьми мать начала брать меня с собой на базар, там я выучила цифры. Дома тоже не было особых политесов, рука у отца была тяжелая, но мать ему спуску не давала, могла и сковородой огреть. Братьев отец порол, в меня мог швырнуть что-нибудь, просто за то, что мусор не вынесен или печку нечем топить.
Когда у меня начались первые месячные, мать ударила меня, а потом приласкала и объяснила, что это такое поверье – быть женщиной больно и дай Бог мне не узнать боли сильнее, чем подзатыльник. Быть женщиной больно, запомнила я. Я выглядела не по возрасту высокой и крупной, отец каждый день пророчил, что я принесу в подоле. Мать бросалась защищать меня с криками “Если ты, неудачник, не заработал девочке на приданое, кому интересны твои майсы?” Соседки ехидничали, что свататься ко мне стоит очередь вокруг квартала и сплошь сыновья богачей и великих раввинов. Мне это надоело, и я стала искать работу. Вариант идти в прислуги отпал сразу. Не для моего это характера. Моя работа в услужении окончится не успев начаться и вслед мне с проклятьями полетят сахарница или кофейник.
Удалось устроиться на табачную фабрику, набивать гильзы. Грамоты там не требовалось, разве что в ведомости расписаться. Это я умела – Не-ха-ма-Па-рип-ски. Жила в общежитии, уходила домой только на субботу – владельцы фабрики были евреи. Почти всю получку отдавала матери, даже как-то сводила ее в кафе на Ланжероне – там была пара кафе, куда пускали не только “чистую публику”. Она впервые в жизни попробовала мороженое, обильно поливая его слезами. Я гладила ее по седой голове и думала – ну почему всё так несправедливо.

Читать рассказ целиком в журнале "Артикль"