December 19th, 2018

Кино про Астрид

Вышел шведско-датский биографический фильм "Быть Астрид Линдгрен", основанный на мучительном периоде жизни писательницы, вынужденной оставить ребенка, которого она родила от женатого редактора газеты, где работала совсем юной.

В начале фильма Астрид - абсолютная Пеппи Длинныйчулок, если бы Пеппи жила в страшно религиозной семье на ферме в далекой деревушке, - впрочем, здесь сценаристы сгустили краски, сама Астрид считала свое детство счастливым, поскольку детям позволялось играть где и как им хочется, в основном на природе. Дальше она перебирается в Стокгольм и превращается в элегантную городскую девушку, пусть и отчаянно нуждающуюся в заработке, чья жизнь омрачена разлукой с маленьким сыном. Про собственно писательство здесь ничего нет - серьезно писать Астрид начала позже - но более-менее понятно, откуда все взялось. Несмотря на тягомотность обстоятельств, в целом фильм не оставляет тяжелого впечатления, актриса очень понравилась. Рекомендую.

pic
кот

Элизабет Джейн Говард, семья Казалет, Мафаня и другие

В этом году издательство "Эксмо" взялось за героический проект: перевести наконец-то на русский язык классическую пенталогию Элизабет Джейн Говард о довоенной-военной-послевоенной Великобритании "Хроники семьи Казалет" [Cazalet Chronicles]. Биография писательницы поражала воображение, первый том, "Беззаботные годы" [The Light Years], по меньшей мере заинтриговывал скрупулёзным и разноголосым описанием английского быта и фамильных хитросплетений. Я воодушевилась, подряд прочла следующие тома: "Застывшее время" [Marking Time] и "Смятение" [Confusion], а по итогам застыла сама. В смятении.



Подозреваю, кто-то посоветовал Говард сосредоточиться на трёх-четырёх главных персонажах, и вся трогательная полифония, вся пёстрая мозаика точек зрения в "Застывшем времени" исчезла, чтобы робко начать возвращаться в "Смятении". Три кузины, Полли, Клэри и Луиза, с ролями примадонн едва-едва справляются. Дочери одной среды, довольно-таки мещанской, узкомыслящей и снобистской, они и сами мыслят очень похоже, почти как под копирку. Вокруг война, миры громоздятся и рушатся,  чёрное солнце вот-вот взойдёт, а у этих девушек маленькие романчики, обустройство хрупкого быта, нелепые браки из серии "надо бы хуже, да некуда"... 

— Разве не помнишь, Луиза говорила, что она хотела стать монашкой.
— То просто период такой был, как тётушки говорят. Женская разновидность желания стать машинистом.


Уж лучше бы стремились поезда водить, невольно мелькает мысль. Образование если и возникает в планах, то лишь как необязательная ступень к трём священным китам: Замужеству, Воспитанию Детей и Ведению Дома. И то верно, не станут же юные леди подражать домашней учительнице мисс Миллимент, образованнейшей, но несчастливой, больной и одинокой старухе? Их собственные матери знают гораздо меньше, но живут гораздо более... нет, не счастливой, но достойной и обеспеченной жизнью.

...А мне по своему опыту известно, что людям чудаки нравятся, только когда те умирают, или, во всяком случае, держатся от них подальше. Чудаки — это люди, существование которых другим людям нравится (как существование жирафов и горилл), но которых большинство людей не желало бы, как говорится, иметь у себя дома.

Фронтовая убыль мужчин, естественно, приводит наших жертв социального конформизма к алтарю с такими женишками, что хоть стой, хоть падай. Больше всех повезло той, которой достался муж без рук и без ног. А каково, если без души? Если в супружестве Луизы писательница передаёт переживания своего первого брака, что я могу сказать, солоно ей пришлось. Очень похожий сюжет описывает Айрис Мердок в романе "Алое и зелёное": как совершенно не подходящих друг другу юношу и девушку семьи отчаянно пытаются поженить, чтобы от "горячо любимого мальчика" осталось хотя бы потомство. А чувства "не очень горячо любимой девочки" как-то слабо всех вовлечённых лиц волнуют. Её дело женское: забеременей, роди и вырасти. Подход аристократический. Или племенной. А самое печальное, Луизе самой в голову не приходит, что можно как-то по-другому.

А теперь о печальном — о переводе. "Застывшее время" ещё туда-сюда, но "Смятения", похоже, редакторская длань почти не касалась. То и дело попадаются странно согласованные фразы и неверное словоупотребление:

Collapse )

Но когда имя второстепенной героини Myfanwy транскрибировали как Мафаня, иссякло даже моё долготерпение. Русифицировали беспощадно. Давайте для полноты Клэри перепрём на Клару, Зоуи на Зойку, Полли на Пелагею? Тем более Мафаня — вообще не человеческое имя, у меня так знакомого кота звали, огромного. Может быть, переводчик не знал, как произносится валлийское Myfanwy и вписал Мафаню, чтобы затем проверить по словарю? Так почему же не проверил ни он, ни редактор, ни корректор, и роман вышел с Мафаней? Вот покупаешь книгу за полтысячи кровных рублей, а получаешь Мафаню... досадно. Если четвёртый и пятый тома будут аналогичного качества, я лучше подожду.