October 22nd, 2018

солнышко

Агата Кристи. Автобиография

Я недавно перечитала Автобиографию Агаты Кристи. Книга тут обсуждалась неоднократно, и даже была в книжном клубе, но вот захотелось поделиться очередными своими находками.

Всякий раз когда читаешь автобиографию женщины, особенно родившейся в 19-начале 20 века, поражаешься удивительной смеси прогресса и консерватизма в размышлениях о жизни. Наверное, это вообще характерно для людей, но поскольку я прочла друг за другом именно несколько женских автобиографий (Рина Зеленая, Нина Берберова, Агата Кристи и другие) этот момент выскочил — женщины, которые своей жизнью и творчеством опровергают стереотипы и разрушают устаревшие нормы, считают необходимых хоть на словах поддержать статус кво. Но их понять проще, чем моих современниц.

Меня у Кристи поразила вот эта мысль

The real excitement of being a girl–of being, that is, a woman in embryo–was that life was such a wonderful gamble. You didn’t know what was going to happen to you. That was what made being a woman so exciting. No worry about what you should be or do–Biology would decide. You were waiting for The Man, and when the man came, he would change your entire life. You can say what you like, that is an exciting point of view to hold at the threshold of life. What will happen? ‘Perhaps I shall marry someone in the Diplomatic Service…I think I should like that; to go abroad and see all sorts of places…’ Or: ‘I don’t think I would like to marry a sailor; you would have to spend such a lot of time living in seaside lodgings.’ Or: ‘Perhaps I’ll marry someone who builds bridges, or an explorer.’ The whole world was open to you–not open to your choice, but open to what Fate brought you. You might marry anyone; you might, of course, marry a drunkard or be very unhappy, but that only heightened the general feeling of excitement. And one wasn’t marrying the profession, either; it was the man. In the words of old nurses, nannies, cooks and housemaids: ‘One day Mr Right will come along.’

Самое замечательное в девичестве, каковое есть предчувствие женственности, состоит в том, что жизнь воспринимается как увлекательное приключение. Совершенно не знаешь, что с тобой случится. Вот отчего так интересно становиться женщиной. Никаких забот о том, что делать, — биология сама решит. Ждешь мужчину, который, раз появившись, полностью изменит твою жизнь. Что ни говорите, но на пороге таких предчувствий голова кружится. Что будет? «Может, я выйду за какого-нибудь дипломата… Наверное, мне бы понравилось ездить за границу, смотреть мир…» Или: «Пожалуй, я не хотела бы выйти замуж за моряка; ведь пришлось бы все время жить у моря». Или: «Кто знает, может быть, я выйду замуж за мостостроителя или первопроходца». Весь мир открыт, но выбор не за вами, все предопределено судьбой. Судьба может послать кого угодно: например, пьяницу, который сделает вас несчастной на всю жизнь; но это только увеличивало накал ожидания. К тому же это не был брак с профессией; вас ждал брак с мужчиной. Выражаясь словами старушек нянь, кормилиц, кухарок и горничных: «Однажды явится Мужчина вашей жизни, ваш Суженый».

С одной стороны, это восхищение патриархальной схемой замужества как единственного смысла жизни женщины, и это печалит. Но тут субъект - женщинаа женщину, а мужчина оказывается чем-то вроде погоды. И картина становится совершенно фантасмагорической. Я сразу представляю юную английскую девушку как капитаншу парусного корабля стоящую в гавани и ждущую ветра. Мы не ожидаем что ветер будет разумным существом или другом, мы ожидаем что он будет сильный или слабый, с юга или запада — куда ветер дует, туда корабль и плывет. Хотя опытный капитан, или удачливый, приведет корабль туда куда хочет, но главное — Судьба. Можно напороться на рифы, утонут в сильный шторм, или застрять без ветра посреди океана. Ждут корабли у моря погоды, ждут с восторгом и предвкушением своей Судьбы. фантастический роман получается. А потом изобрели пароходы.

Пост об Агате Кристи в сообществе
https://fem-books.livejournal.com/147906.html
Обсуждение Автобиографии в книжном клубе
https://fem-books.livejournal.com/180742.html
кот

Любовь и/или брокколи

Сейчас, видно, время такое -- правильное питание обсуждается на каждом шагу. И ни для кого не секрет, что представления об этом самом правильном питании различаются от времени к времени, от страны к стране. Разобраться в том, как считают правильным кормить детей в Европе, помогает журналистка Светлана Кольчик, заместительница главного редактора Marie Claire. Сама она из Москвы, живёт в Гамбурге.



Оказывается, очень по-разному. Не существует такого понятия, как европейский стиль питания, или какой-то определённо европейской манеры кормления детей. В Италии с её культом еды и несомненным детоцентризмом популярнейшая исследовательница психологии питания Памела Паче начинает интервью с пословицы: L'insistenza crea la resistenza, настойчивость создаёт сопротивление. Самое лучшее средство для поднятия аппетита -- конечно, вместе готовить, утверждает она.

Французская приятельница Светланы Кольчик нисколько не удивляется, что французские дети не плюются едой. Секрет в том, что принято питаться очень маленькими порциями -- посмеивается она и в доказательство вспоминает, как как в детстве на отдыхе семья делила на шестерых одного довольно мизерного цыплёнка и мисочку салата.

Великобритания борется со сладкой лихорадкой -- чрезмерным потреблением в пищу сахара и сладостей.

В Германии ещё совсем недавно было принято детей стращать: "Не поешь -- пойдёт дождь!" А если чадо кушает чересчур много, по мнению семьи, в ход шло сакраментальное "будешь есть сладкое -- вырастешь жирной коровой..." Женщина, которую так пугали, своим детям почти каждый день печёт пироги. Ещё одна немецкая зарисовка:

– В детстве мы ели то, что нам дают. И точка, – рассказывает свекор. – Нравится, не нравится – ели, и всё. Детей в семье было четверо. Отказаться или не доесть – такое никому даже в голову не приходило. Слово родителей, особенно отца, было законом. Мы питались только тем, что выращивали на ферме. Я, например, не любил овощи, но пришлось к ним привыкнуть. Ненавидел влажный безвкусный хлеб, который пекли у нас в печи, но был вынужден есть и его – другого просто не было. К тому же за стол мы всегда садились голодными. В строго определённое время. Конфет у нас не было, телевизора, естественно, тоже. Мы все дни проводили на улице, а в школу в любую погоду приходилось шагать по шесть километров пешком в один конец.

Что же касается главы о России, она печально и предсказуемо названа "Пищевая диктатура". И действительно, столько раз "ребёнок должен" не встречается даже во "французской" главе.

Collapse )

Вообще бытует мнение, что постсоветское пространство насчёт еды "немного крейзи", как изящно выражается американка Таня Майер, написавшая целое исследование о российском воспитании "Шапка, бабушка, кефир". У меня есть ответ на вопрос "почему", но он выходит далеко за рамки собственно психологии питания.