June 27th, 2018

кот

Дана Рейнхардт, продолжение -- и немного Кейси Уэст

Стоило обворчать "Без ума от тебя" Даны Рейнхардт, как в личку пришло предложение прочесть её более раннюю книгу "Короткая глава в моей невероятной жизни" [A Brief Chapter in My Impossible Life]. Не такая уж короткая, на деле -- целых двадцать две части с эпилогом, в котором всё только начинается... Воспитание в приёмной семье -- тема нелёгкая. От Симоны никогда не скрывали, что её удочерили, да и смешно было бы скрывать: откуда в семье белобрысых румяных типичных американцев черноглазая и черноволосая девочка с оливковой кожей? Но слова "с тобой хочет встретиться Ривка" звучат всё равно как гром среди ясного неба.



[Ривка мне кажется самой загадочной...]Ривка мне кажется самой загадочной среди действующих лиц "Короткой главы". Даже отчасти пугающей. Понятно, сначала на пути отношений матери и ребёнка стояла семья: авторитарная, глубоко набожная семья хасидского раввина. Но какая должна быть натура, чтобы, уже порвав с этой семьёй, жить, учиться, строить карьеру, быть в курсе дела о состоянии дочери -- и не сделать ни единой попытки с этой самой дочерью повидаться? До самого последнего момента, когда уже "хватился монах, ан смерть в головах". Не хочется иронизировать на такую трудную тему, но Ривке здорово повезло, что Симоне было шестнадцать. Как раз накопились противоречия, на воспитавших родителей уже смотрит сверху вниз, подтрунивает над ними за общественную работу, называет -- за глаза, правда -- хиппи-благодетелями... а родительская опека ещё требуется. И тут возникает Ривка: красавица с огромными эльфийскими глазами, талантливо фотографирующая, одинокая, не отягощённая земными привязанностями, близкая к горизонту, откуда нет возврата... Фея, виллиса? лилит? Хала, красное вино, субботние свечи, пение на незнакомом языке -- как магический ритуал, тем более что совершает их Ривка без капли религиозного чувства, она агностичка. Мой народ -- твой народ, шепчет биологическая мать. Если ты захочешь уехать в Израиль, то автоматически получишь гражданство. Если Гитлер вернётся, он отправит тебя в концентрационный лагерь, не раздумывая.

Здесь нужно бы вставить ремарку о неизбежном выборе -- но вторые отец и мать сделают всё, чтобы их ненаглядной доченьке не пришлось делать выбор.

Я глубоко сострадаю Ривке -- она заложница обстоятельств, я сочувствую Симоне, которой тяжко даётся двойная судьба. Но настоящие герои этой истории, безусловно, "хиппи-благодетели". Со всеми их немного комичными совершенствами, с борьбой за всё хорошее против всего плохого, с демонстрациями, с манифестациями, с напряжённым вниманием к так называемым пустякам. Особенно Эльзи -- она рисковала профессией. Поправьте, если ошибаюсь, но входить в двойные отношения с семьёй клиента не рекомендуется. Тем паче в такие двойные отношения... Может быть, потому и известной юристкой не стала, разменяла многообещающую карьеру на провинциальный городок и бури в стакане воды. Чтобы не пришли в один прекрасный день и не спросили: а откуда у вас эта девочка? Чья она?

Что же касается биологической семьи, быстро, чересчур быстро превращающейся в родную и настоящую, -- у Симоны впереди ещё много долгих глав. Понятно, она по молодости лет очарована внезапно раскрывшимся над ней огромным генеалогическим древом: бабушки, прабабушки, двое дядьёв, две тёти, дед. И того не понимает, что вкладывать новоявленные родичи в неё не особо намерены, а отношения с ними обещают быть запутанными. НИчего, вторые родители помогут. Они ж такие дурачки-идеалисты, им просто всё это нравится...


Забавно, что в книге слово "юристка" не употребляется, отчего возникают забавные казусы: этого юриста зовут Эльзи, и она мама Симоны, например. Старик раввин тоже негодует, что прислали не юриста, а женщину.

В конце книги, согласно современной моде, вопросы для обсуждения. Например, можно ли быть дочерью двух матерей? Наверное -- можно. И не такое случается, жизнь неимоверно сложная штука. Но такой ситуации, как у Симоны, худшему врагу бы не пожелала. Беру своё бухтение обратно, Райнхардт совсем не тривиальная бытописица, какой показалась поначалу. Райнхардт о-го-го. Даёт призадуматься.

Что же касается второй новинки серии "Бумажные города", "Моей жизни среди парней" Кейси Уэст (это ж додуматься так перевести прелестное, лиричное оригинальное название -- On the Fence), это как раз пример, и образцовый, развлекательной литературы для подростков. В шестнадцать лет футболистка Чарли озадачена отсутствием популярности у юношей. Учитывая то, что растёт она у грозного отца-полицейского и могучих трёх братьев-футболистов, проницательная читательница легко догадается о причинах этого загадочного невнимания. Но девочке шестнадцать лет! Мужчины для неё привычная среда, приятели. А женщины делятся на две группы:
а)"большие и крепкие" (это инвектива, если вы не догадались, быть большой и крепкой плохо), такие же спортсменки, как сама Шарлотта;
б) женственные женщины -- таинственные, влекущие и в то же время отталкивающие. Ведь быть женственной унизительно, хоть и бывает на руку... Эталоном этой самой проклятущей женственности, без которой ни туды и ни сюды, является давно усопшая мать Шарлотты. Это важно. В финале Уэст традиционно предлагает гетеросексуальную любовь как средство от всех болестей. Без финала было бы круче.