April 9th, 2018

blackwhite2
  • svarti

Елена Сафронова "Жители ноосферы"

Не скажу, что мне очень нравится подобная стилистика и тематика, да и внутренняя мизогиния у авторки проскальзывает, но занятно понаблюдать за сюжетом: сильная-независимая провинциальная журналистка в 30 лет встречает красавца, непризнанного поэта, и у неё срабатывают патриархальные паттерны:

"Константин Георгиевич преобразил мою маленькую комнату и искривил мою карму — допустил в нее поэзию в полный рост. В комнатке отлично разместился багаж Багрянцева — коллекция расписных кашне, словарь Даля, одеколон “Whisky Blue”, пачка зеленого чая и скудный комплект пижонских носильных вещей. Это стал его “кабинет”. Писать свои статьи я могла и на работе, — заявил супруг. Ленку мы вскорости сдали в ясли. Мама вернулась на службу. На таких условиях — целый день один дома, за компьютером, хозяин! — Багрянцев был готов приветствовать семейную жизнь. Он предавался литературному труду с бескорыстием обеспеченного прилежной супругой человека. Мечтал найти работу или хотя бы подработку в газете. При том, что его манера коверкать слова устной речи, изощренно насилуя родной язык, переносилась на бумагу.
А я... на время отказалась от подработок в сопредельных изданиях, чтобы пораньше приходить домой и учиться готовить, вести хозяйство... Чего за мной никогда раньше не водилось. И тщательно — однако тщетно — пыталась не замечать, что Багрянцев действует в вечном диссонансе со мной.
Схлопотала я первый нокаут за пожаренный по венскому рецепту бифштекс.
— Нет, Надька, — покровительственно сказал Константин, его отведав и сложив обочь тарелки вилку и нож, — не угнаться тебе за Вероникой.
Я резонно вопросила, кто это еще — шеф-повар лучшего ташкентского ресторана “Голубые купола”? Выяснилось, что жительница аула под городом Навои, где Багрянцев провел свои лучшие годы. “Как кореянки готовят — Бог ты мой, пальчики оближешь! Вот эта самая Вероника... Любила сильно, до умопомрачения, всякий мой приход пир горой закатывала. Я у нее кой-какие рецепты списал. Показал бы их тебе, да что толку... Ты ж готовить только пельмени из пачки можешь...”
— Что ж ты на ней не женился, если она тебя так любила и так вкусно готовила?
— Если на каждой из-за такого пустяка жениться... женилки не хватит! К тому же с ней не о чем говорить было. Что можно, я с ней молча делал... А после того, сама знаешь... поговорить ведь тянет. Начнешь о стихах, о звездах... Отвечает: “А у нас дувал оползает”. Ну, убожество! Наскучила через месяц... С тобой хоть в беседе можно время провести... Пойдем, покажу, что сегодня написал!"
http://magazines.russ.ru/ural/2007/10/sa2.html
https://www.livelib.ru/book/1000941749-zhiteli-noosfery-elena-safronova
кот

Когда проснётся Моцарт

В 2012 году в Германии вышел публицистический роман Тимура Вермеша "Он снова здесь" [Er ist wieder da], посвящённый чудесному воскресению и возвращению на немецкую землю не кого другого, как Адольфа Гитлера. Фюрер, надо заметить, производит фурор, превращается в звезду интернета и начинает шествие к новой победе. Читала я с глубоким интересом, но невольно думала: Гитлер да Гитлер... Неужели некого больше воскрешать? Почему не...



Конечно, Ева Баронски [Eva Baronsky] не могла знать, чьё имя было тогда загадано, но пожелание моё сбылось в точности. Увидев заглавие: "Господин Моцарт пробуждается", Herr Mozart wacht auf, я не могла поверить своим глазам. Ну наконец-то снова здесь не вождь отвратительной и бесславной идеологии, а созидатель, сама фамилия которого стала синонимом творчества. Нетрудно догадаться, что его путь в современности будет гораздо более тернист, чем у гипотетического Гитлера.

-- Может быть, мадемуазель, вы разрешите мне самому отнести это к неё в комнату, мне было бы приятно написать ей несколько строк, раз уж мы разминулись.
-- Ну уж, не знаю... Вы вообще кто?
-- Меня зовут Вольфганг Мустерман.
-- Мустер...?! -- Остальное потонуло в хохоте. -- Мустерман? Такие бывают? Ну и фамилия! -- Она подняла взгляд на Вольфганга. Глаза были мокры от смеха. -- Сорри, просто, знаете... я вас тут никогда раньше не видела, и... -- она показала на пакет, -- а там у вас что?
-- Тухлый сыр и мокрая жаба, стало быть, нужно нести аккуратно, чтобы последняя не съела первый.


Collapse )
Сейчас пришло в голову -- а что, если бы пробудилась Мария Анна Моцарт, та самая Наннерль, которая, по утверждению взыскательного отца, "двенадцати лет от роду стала одной из самых искусных пианисток Европы"? Ей, как известно, родители запретили выступать: достигнув брачного возраста, девушка должна была заботиться о приданом, а не искать успеха у публики...