fem_books


Книги, рекомендуемые феминистками


Анонс: новый роман Гузели Яхиной
кот
maiorova wrote in fem_books
В начале мая сего года -- ждём!



Поволжье, 1920 –1930-е годы. Якоб Бах — российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность.

«Я хотела рассказать о мире немецкого Поволжья — ярком, самобытном, живом — о мире, когда-то созданном пришлыми людьми в чужой стране, а сегодня затерянном в прошлом. Но это еще и история о том, как большая любовь порождает страхи в нашем сердце и одновременно помогает их превозмочь».

Гузель Яхина

Интересный факт: три отрывка из романа будут прочитаны 14 апреля во время Тотального диктанта.

Первые кулинарные книги в Германии (Anna Wecker, Henriette Davidis, Susanna Egerin)
кися
syn_snow wrote in fem_books

Трейси Шевалье и Отелло за партой
кот
maiorova wrote in fem_books
Я слежу за проектом "Шекспир -- XXI век", в рамках которого популярным современным писательницам и писателям отдали на осовременивающую переработку наиболее известные пьесы Шекспира. С особым трепетом ожидала, как преобразится "Отелло". Ведь трагедия венецианского мавра иллюстрирует давно отжившие общественные отношения: для самого автора то были события вековой давности и очень далёких стран. А достался "Отелло" моей любимой исторической романистке Трейси Шевалье. Ну, думаю, что-то будет...




Приходится с сожалением констатировать: вышел пшик. Возможно, Шевалье руководствовалась убеждением, что ревность в современном мире -- это эмоция юных и наивных, а потому перенесла действие пьесы... в школу. Причём даже не в старшие классы. Одиннадцатилетний Отелло, одиннадцатилетняя Дездемона, одиннадцатилетний Яго, наконец -- это пересол. Не лезут шекспировские страсти в стерильную песочницу американских школьников среднего достатка. Не помещается взрослая ненависть, взрослая любовь и взрослое предательство во взаимоотношения детей -- и не может поместиться. Как бы то ни было, венчанные супруги в шестнадцатом веке и влюблённые однокашники в веке двадцатом -- это разные общественные позиции. Писательница пускается на очевидные натяжки, превращает Мими (Эмилию) в форменную ясновидящую, которая получает сверхъестественные способности от приступов мигрени, а Иэна (Яго) рисует гениальным монстром, не остановившимся перед попыткой изнасилования и убийством. Напоминаю, парню двенадцати нет, а уже сформировавшаяся психопатическая личность с мозгами Талейрана и гормональным, простите, буйством молодого жеребца. Шекспировский-то Яго так сметлив не был. И впечатления полового гиганта тоже не производил.

Дездемона бесцветна и откровенно глупа, Каспер-Кассио вообще болтается в пространстве, словно букет алых роз в проруби... впрочем, и в оригинальном произведении то же самое... Лучше всех удался Отелло, виновата, Осей. Доверчивый, неискушённый, болезненно, до тщеславия гордый, он вписался в гибельную роль, он единственный жертву чести приносил, как думал. Но и его поведение характерно скорее для подростка, для юноши, а не для пятиклассника. Эротическая напряжённость пронизывает текст -- и она неуместна. Формально Шевалье клеймит расизм, а книга всё равно выходит по то, какие эти африканцы сексуально озабоченные с младых ногтей и как ненавидят женщин. Особенно тех, которых любят. А как бы написала нового "Отелло" та, кто знает, что значит быть чернокожими? У Тони Моррисон есть драма, беседа Дездемоны -- уже погибшей -- с Барбари, нянюшкой-рабыней, купленной некогда на Варварском берегу. Получается, межрасовый диалог возможен лишь в посмертии, где нет ни печали, ни воздыхания?

?

Log in

No account? Create an account