March 13th, 2018

Другая Сторона

Джоанна Расс "Как помешать женщинам писать книги": перевод

Телеграм принёс отличные новости!

Мор (не знаю, кто это, знаю только ник) законспектировала книгу Джоанны Расс "Как помешать женщинам писать книги" и выложила к себе на сайт:

http://yasher.net/quotkak_pomeshat_zhenshchinam_pisat_knigiquot_dzhoanny_rass

Слово переводчице:

"Я прочитала книгу Джоанны Расс "How to suppress women's writing", где она рассказывает про набор техник, систематически принижающих тексты авторов-женщин. Мне как писателю многие из описанных подходов знакомы, так что я сочла, что книга может быть полезной для других. Джоанна Расс тоже была фантастом, но не в пример более известным и получившим ряд Хьюго и Небьюл за рассказы, посвященные мирам с другим иерархическим устройством. "How to suppress women's writing" не переводилась на русский, поэтому я привожу конспект ее основных мыслей с некоторыми дополнениями. Это базовые тезисы с рядом знаковых цитат, а за расширенной картиной обращайтесь к самой книге."

Помогите, пожалуйста, с тэгами - не знаю, какие поставить.

UPD:
Переводчица - Жанна Пояркова, шорт-листер премии Дебют 2013 года (повесть "Кодекс"), победитель конкурса нестандартного фэнтези «Вторая стрела» (Астрель-СПБ, 2005), автор нескольких изданных книг.
кот

Нидерланды: Меншье ван Кёлен

Меншье ван Кёлен [Mensje van Keulen], настоящее имя Эмеренция Франсина ван дер Стеен, родилась в Гааге в 1946 году. Мать из рабочей католической семьи, много лет работала уборщицей. Дочь в мемуарах "Слоны в интернете" характеризует её как добрую и остроумную женщину. Отец -- протестант, в юности служил в Иностранном легионе, по складу характера авантюрист. Много лет он вёл двойную жизнь и наконец оставил жену ради любовницы. При этом фасад семьи был благообразный, с Библией на первом плане. Писательница -- первая в своём роду, закончившая среднюю школу.


Фото Р. Кремерса

Collapse )

Прочесть можно здесь: https://profilib.net/chtenie/55604/khella-khasse-sidr-dlya-bednyakov-23.php

Казимира Иллакович



Критическое эссе и переводы стихотворений из книги
"Современные польские поэты в очерках Сергея Кулаковского и переводах Михаила Хороманского"
Берлин: Петрополис, 1929.


Глубокий трагизм и власть над словом отличительные черты творчества Иллакович, которые чувствуются при чтении ее стихов, начиная с первой книги.
«Полеты Икара» (1914 г.) это поэзия души с тем особенным оттенком романтической чуткости, которая напоминает Хейне. Но в Иллакович нет хейневской иронии; это чувство в ней гораздо острее и сродни скорее Байрону или - нет, не Байрону: в поэзии Иллакович слышен явственно голос «гордого человека» романтической эпохи, сердце которого облито было «горечью и злостью» - Лермонтова. Поистине горькой отравой была для Иллакович некогда поэзия Лермонтова; от него, быть-может, поэтесса давным давно отошла; но есть, ведь, сродство душ, и от этого сродства никуда бежать нельзя. Ирония, замкнутость и байроническая гордость придали вдохновению Иллакович силу, о чем бы она ни говорила. Даже «Лихорадка», чисто хейневское стихотворение, остается под знаком этой основной черты Иллакович. «Бунт юности». «Приходишь плакать», наконец, весь отдел книги - «Ах, куда итти мне с моею тоской» (заглавие взято из Ницше) выдержаны в том же настроении, в тех же образах, которые воплощаются на грани двух миров: реального и ирреального (земли, с которой отлетает Икар, и неба, куда он стремится). Икар, этот нежный юноша, похожий на девушку, взлетает, но не разбивается; он безумен, но крылья его крепки, на них нет вoскa, они сделаны рукой современного мастера.Collapse )

Мария Павликовская(-Ясножевская)


Критическое эссе и переводы стихотворений из книги
"Современные польские поэты в очерках Сергея Кулаковского и переводах Михаила Хороманского"
Берлин: Петрополис, 1929.


Disclaimer: критик-мужчина не удержался от гендерных штампов...Ирония у Павликовской, конечно, мужская, интеллектуализм тоже не женский, да и вообще в  ее книгах "ничего родственного «женской поэзии», никаких «безделок»". Эх, печально, что женщин и по сей день таким образом хвалят...

"Внучка, дочь и сестра знаменитых польских живописцев Коссаков, Мария Павликовская пришла к поэзии чрез изобразительное искусство, занималась одно время исключительно живописью. Она хорошо знает, что мастерство живописца заключает в себе непременную скупость линий и красок для изображения того, что художник хочет передать. Для Павликовской слова - линии и краски, причем слово само по себе уже целый мир. Поэтому, несмотря на свою молодость (род. в 1899 году). она в первых двух своих сборниках «Воздушные замки» (1922 г.; в оригинале « Голубые миндали», что означает «Несбыточные мечты») и «Розовая магия» (1924 г.) проявляет большую сознательность и зрелость. Впрочем. обе эти книжки очень еще неровны, хотя разнообразие ритмов не позволяет нам скучать над ними, а некоторые вещи попросту хороши (например, «История о колдуньях»).
Collapse )

Ирена Тувим


Критическое эссе и переводы стихотворений из книги
"Современные польские поэты в очерках Сергея Кулаковского и переводах Михаила Хороманского"
Берлин: Петрополис, 1929.



"Две тоненькие книжки: «24 стихотворения» (1921 г.) и «Письма» (1926 г.). Простые заглавия - простое содержание. Жалобы покинутой возлюбленной, тревога о милом близком человеке, любовь к теплому уюту комнаты, где встречались и любили.
Ирена Тувим поет простые песни своим надтреснутым голосом:
«Подожди. Останься. За стенами вьюжно,
Будто никогда не снилось о весне... »
Все слова просты до того, что хочется упрекнуть поэтессу в недостатке изысканности и бережливости. Но чувство сильнее ее самой; она бьется раненой птицей.
Когда Ирена Т увим говорит «О городе, который не может улыбнуться», о мартовской вьюге, о шелковом платочке, о любимых духах. все неотвязнее встает перед нами облик тоскующей поэтессы с берегов серой Невы - Анны Ахматовой. Мир Ирены Тувим окутан тем же серым небом тоски, так же явственно слышны в нем «голоса вещей» и запах давно отцветших цветов.
В душе ее царит тень «Госпожи Бовари», этой меланхолической женщины из романа Густава Флобера; эпиграф, который украшает три стихотворения Тувим, посвященные бессмертной ее героине, свидетельствуют о том: «Так было надо, мой друг... » Мир опустел. И ниоткуда нет даже писем. Равнодушно лицо почтальона, измято, как улицы знакомого города. Только смерть заменит эту жизнь под серым небом.
Поэтому нельзя делать упреков в однообразии этим страницам женского дневника: в них слишком мало претенциозности и слишком много подлинной, пережитой простоты."
Collapse )