February 26th, 2018

Лукреция Торнабуони


Лукреция Торнабуони де Медичи (1425— 1482) — итальянская религиозная поэтесса периода Возрождения, патронесса искусств и благотворительница, игравшая большую роль в общественной жизни Флоренции XV века.
Портрет приписывают кисти Гирландайо.
Ее мать - Нанна ди Никколо ди Луиджи Гвиччардини, отец - Франческо Торнабуони. Род Торнабуони был в числе тех семей, которые способствовали возвращению Медичи во Флоренцию после изгнания.
В 1444 году 19-летняя Лукреция была выдана замуж за сына Козимо ди Медичи Старшего — Пьеро I. Этот брак способствовал укреплению союза между двумя семьями.
Муж был старше на 9 лет. Подагриком Пьеро I прозвали не зря - он серьезно болел, почти не покидал четырех стен, так как передвигаться мог только на носилках. Здоровье Лукреции, впрочем, тоже оставляло желать лучшего:  она была близорука, совершенно не чувствовала запахов, страдала артритом и экземой, и её организм нуждался в постоянном медицинском присмотре. С целью восстановления сил она проводила много времени за городом, в поместьях и на курорте с серными источниками Морбе, который выкупила и обустроила.
Collapse )

Источники: 1,2

Лаура Баттиферри


Лаура Баттиферри дельи Амманнати (1523-1589) - итальянская поэтесса эпохи Ренессанса (из числа "малых — minore — поэтов Возрождения), оставившая также важное эпистолярное наследие благодаря масштабной переписке с видными флорентийскими интеллигентами своего времени.
Лаура была незаконной дочерью благородного господина и священника Джованни Антонио Баттиферри из Урбино, рождённой от его конкубины Маддалены Коккапани из Карпи. С отцом ей повезло, надо сказать. Он дал ей блестящее гуманистическое образование, включавшее историю, философию и теологию, а также признал ее. 9 февраля 1543 года папа римский Павел III издал постановлении о признании Лауры законнорожденной. Из этого акта известно, что у ее отца были и другие дети: Лаура имела брата по имени Асканио и сводного брата Джулио. Не забыл отец и упомянуть ее в завещании.
Благодаря всему этому, Лауре не пришлось повторить судьбу своей матери, для нее стал возможен респектабельный брак.
Она вышла замуж за Витторио Серени, органиста на службе герцога Урбинского Гвидобальдо II делла Ровере. Своего первого мужа Лаура потеряла в 1549 году. Согласно сохранившемуся документу, датированному 20 июля 1549 года, после смерти мужа герцог Гвидобальдо для её же собственной безопасности насильно поместил её в монастырь, чтобы она ожидала там прибытия своего отца из Рима, поскольку перед этим осталась без какого-либо необходимого женского сопровождения, а также даже без средств на еду.
Collapse )


Источники: 1, 2
кот

И ещё очень красивая книга

"Естественная история драконов" Мэри Бреннан представляет собой вымышленные мемуары британской путешественницы, несколько нетипичной, но всё же несомненной представительницы викторианской эпохи. Перчатки, шляпки, правила хорошего тона -- все эти замечательные удовольствия сопровождали Изабеллу, будущую  леди Трент, с самого детства. Отличие вселенной Бреннан от нашей только одно -- там обитают драконы. Этим редкостным животным леди Трент отдала всё своё восхищение и восторг, сделав их предметом глубочайшего научного интереса.



Книга иллюстрирована (чуть не написала "иллюминована") изображениями драконов, от самых распространённых вульгарисов до сложных в содержании экзотов, из коллекции леди Трент. Графика в духе "Естественной истории" Бюффона, очень забавная. "Натуральная история драконов" -- это первая часть воспоминаний неустрашимой Изабеллы, а в следующих книгах мы встретимся с василисками, вивернами, змиями и тому подобными своеобразными созданиями.

Когда мне было семь, я нашла на скамейке у опушки леса, начинавшегося на задах нашего сада, дохлого искровичка, которого не успел убрать садовник. В великом восторге я помчалась показывать находку матери, но к тому моменту, как я добралась до нее, искровичок рассыпался в прах у меня в ладонях. Мама вскрикнула от отвращения и отправила меня мыть руки.
Секрет сохранения искровичков после их смерти раскрыла мне наша кухарка, высокая и тощая женщина, готовившая, однако ж, изумительные супы и суфле (доказывая тем самым ложность расхожего мнения, будто тощему повару не следует доверять). Один такой стоял у нее на туалетном столике, и она принесла его показать мне, когда я явилась на кухню в нешуточном унынии после утраты искровичка и материнской кары.
— Как же тебе удалось сохранить его? — спросила я, утирая слезы. — Мой весь рассыпался на кусочки.
— Уксус, — ответила она.
Так одно-единственное слово указало мне путь, который и привел к моему нынешнему положению.
Найденный вскоре после гибели, искровичок (как, без сомнения, известно многим читателям этой книги) может быть сохранен путем бальзамирования в уксусе. Запихав в карман банку с уксусом, отчего юбка ужасно перекосилась, я устремилась в сад, на поиски. Первый же найденный искровичок в процессе бальзамирования лишился правого крыла, однако еще до конца недели я стала обладательницей совершенно целого экземпляра — искровичка полутора дюймов в длину, покрытого чешуей глубокого изумрудного оттенка. С безграничной детской находчивостью я назвала его Изумрудиком, и он, расправив крохотные крылья, сидит на одной из полок в моем кабинете по сей день.