freya_victoria (freya_victoria) wrote in fem_books,
freya_victoria
freya_victoria
fem_books

Categories:

Литературные современницы Шекспира: Мэри Сидни Пембрук


Портрет работы Николаса Хиллиарда
Из статьи И. Гилилова «Литературные современницы Шекспира»

"Сегодня говорить о полном отсутствии женщин — писателей и поэтов в литературе шекспировской Англии уже нельзя. Исследования последних десятилетий открыли для литературоведения творчество нескольких очень интересных писательниц и поэтесс, живших в одно время с Шекспиром, но в течение нескольких веков остававшихся незамеченными и не оцененными по достоинству. В этой статье — из-за ограниченности ее объема — речь пойдет только о двух писательницах, связанных с блестяще одаренной семьей Сидни, бывшей в течение нескольких десятилетий подлинным центром литературной жизни страны.
II
Конечно же мы начнем с Мэри Сидни (1561—1621), в замужестве графиня Пембрук (под этим именем она больше известна), младшей сестры крупнейшего поэта английского Возрождения Филипа Сидни.
Вряд ли сегодня мы знали бы многое об этой замечательной женщине без биографов ее великого брата, которые в своих исследованиях неизбежно и неоднократно встречались с ней, изучая жизнь и творчество Филипа Сидни. Парадокс, однако, заключается в том, что только благодаря самоотверженной любви, труду и таланту Мэри Сидни-Пембрук последующие поколения (в том числе и упомянутые биографы) смогли прочитать большинство произведений Филипа Сидни. О посмертной же судьбе своего собственного имени и своих произведений она, как это ни удивительно, совсем не беспокоилась, более того, похоже, что она заботилась скорее о том, чтобы ее имя всегда оставалось в тени. Поэтому лишь с начала нашего века исследователи стали задумываться над характером отзывов о ней многих ее современников, над обнаруженными рукописями и списками ее произведений и писем, и постепенно стали обрисовываться контуры удивительной, многосторонне одаренной личности и постигаться ее выдающаяся роль в истории литературы и всей художественной культуры шекспировской Англии.
Известна эпитафия, написанная на ее смерть поэтом Уильямом Брауном из Тэвистока, автором «Британских Пасторалей»:
Под этим надгробием
Покоится источник всей поэзии,
Сестра Сидни, мать Пембрука.
О Смерть, прежде чем тебе встретится другая, как она.
Столь же исполненная добра, мудрости и знаний,
Тебя саму успеет сразить бесконечное Время5.
В этом же и в еще более восторженном, исполненном подлинного преклонения духе говорили о ней и другие писатели и поэты — ее современники. Для Спенсера она была «Сестра Астрофила, Урания, чей высокий разум, подобно золотому сосуду, содержит в себе все дары и драгоценности небес»6. Сэмюэль Дэньел восславил ее за то, что именно она высвободила английскую поэзию «из плена этих отвратительных монстров — беспамятства и варварства». Габриэль Харви, в своем памфлете, направленном против Нэша, говорит, что графиня Пембрук, если бы только захотела, могла за месяц продемонстрировать больше своих работ, чем Нэш создал за всю свою жизнь! Джон Харрингтон в частном письме пишет о ней: «В поэзии она является зеркалом нашего века». Натаниэль Бакстер называет ее поэтическое искусство божественным и сравнивает его с гомеровским. Ф. Мерез в своей известной по шекспировским биографиям «Сокровищнице Мудрости» пишет, что она превосходит античную Сафо. В поэтической книге Эмилии Лэньер, о которой мы будем говорить дальше, упоминается «множество созданных графиней Пембрук мудрых и прекрасных книг». Уолтер Свинер называет ее дом маленьким университетом, а спустя поколение Джон Обри в своих «Кратких жизнеописаниях» и в «Истории Уилтшира» запишет, что «дом графини Пембрук был подобен целому колледжу, так много было в нем выдающихся личностей», и сама она «была величайшей покровительницей Умов и Знаний». Список панегирических цитат можно продолжить. Эти восторженные отзывы не имеют аналогов ни в ту, ни в предшествующую эпохи — слова самых различных писателей никак нельзя отнести в разряд преувеличенных комплиментов — ее превозносят не только и не столько как покровительницу искусств и литературы, но и как автора, выдающегося писателя и поэта.
Однако эти рассеянные по различным, часто забытым или долго не переиздававшимся книгам ее современников, по титульным листам и посвящениям свидетельства долгое время не привлекали к себе внимания и не осмысливались в своей совокупности. Первая посвященная ей работа Френчес Юнг, собравшей воедино биографические сведения и значительную часть отзывов современников о Мэри Сидни-Пембрук и составившей список известных к тому времени ее произведений, появилась лишь в 1912 г. Эта же исследовательница впервые опубликовала найденный в библиотеке Иннер Темпля манускрипт сделанного Мэри Сидни-Пембрук перевода на английский язык поэмы Петрарки «Триумф Смерти». Следующие большие работы о Мэри Сидни-Пембрук появились уже в наше время (Ринглер, Рэтмел, Уоллер), когда были исследованы найденные манускрипты, содержавшие варианты ее переводов библейских псалмов, показавшие ее многолетнюю неустанную работу над этими переводами, ее творческую лабораторию, постепенный рост ее поэтического мастерства.
Поэтесса родилась в 1561 г. в семье Генри Сидни, принадлежавшей к «новой знати», занимавшей место старинных феодальных родов, истребивших друг друга в «войне Роз». Мать ее, однако, была из рода Дадли, чем в семье очень гордились (фаворит королевы Елизаветы граф Лейстер приходился родным братом матери). Детство Мэри прошло в Кенте, в имении Пёнзхёрст, воспетом впоследствии Беном Джонсоном. Если братья Мэри были посланы в высшую школу, то ее учили дома, и учение попало на благодатную почву: девочка жадно впитывала знания, проявив очень рано не только интерес к литературе, но и незаурядный поэтический дар и способности к музыке и иностранным языкам (французский, итальянский, латынь, греческий; возможно, и другие). Уже в 14 лет она в качестве фрейлины королевского двора вместе со своей матерью встречала прибывшую в Вудсток Елизавету I и приветствовала королеву стихотворением собственного сочинения, что было отмечено Гаскойном:
Столь юная годами и столь зрелая разумом
...........................
О, если ты продолжишь так же, как и начала,
Кто сможет состязаться с тобой?
По обычаю того времени, уже в 15 лет ее выдали замуж. Мужем Мэри Сидни стал немолодой, но влиятельный и богатый вдовец Генри Герберт, граф Пембрук (он известен также как покровитель актерской труппы). Она переезжает в его имение Уилтон (графство Уилтшир, на реке Эвон), которое постепенно станет наиболее значительным литературным центром в Англии и заслужит у современников название «маленького университета», «колледжа».
Ее брат Филип Сидни, вернувшийся в 1577 г. с континента, подолгу живет в Уилтоне. Здесь и в соседнем Айвичёрче он создает свою «Аркадию», названную в честь сестры «Аркадией графини Пембрук», «Защиту поэзии» и свои поэтические произведения. Интересно, что и другой брат, Роберт, чьи поэтические произведения найдены и исследованы совсем недавно (опубликованы в 1984 г.), сделал на рукописной тетради своих стихов надпись: «Для моей сестры графини Пембрук». Здесь, в Уилтоне, Филип Сидни обдумывал нововведения, долженствующие дать толчок к развитию английской поэзии, поднять ее до уровня современной ему итальянской и французской, до уровня Петрарки и Ронсара. В свои планы и идеи он посвящал в первую очередь сестру, ставшую его ученицей и наперсницей. Сидни отмечал, что по сравнению с континентальными гуманистами английские писатели, и особенно поэты, выглядели в своих произведениях неотесанными провинциалами. Уайатт и Сэррей были уже мертвы, и Сидни видел мало утешительного в литературе первых елизаветинских десятилетий. «Почему Англия, мать множества блестящих умов, могла оказаться столь жестокой мачехой для английских поэтов?» — спрашивал он. О лирической поэзии своих предшественников и современников он отзывался скептически: «Если бы я был женщиной, к которой обращаются с такими стихами, то никогда бы не поверил, что эти люди действительно ведают, что такое любовь».
В Уилтон стали приезжать и подолгу жить в нем многие поэты и писатели. Сначала это были Фулк Гревил, Дайер, Спенсер, потом Дэньел (он учил детей хозяйки дома), Бретон, Дрейтон, Фроунс. Уже в 1590-е годы трудно назвать имя какого-либо выдающегося английского поэта, который не был бы в той или иной степени связан с уилтонским кружком. Но влияние этого кружка на развитие английской литературы по-настоящему постигается только теперь. Поэты, гостившие у Мэри Сидни-Пембрук, писали и обсуждали свои произведения, иногда несколько поэтов писали стихи на одну тему, происходили своеобразные поэтические состязания, потом поддерживалась переписка. В некоторых сохранившихся письмах заметны следы подобия организационной структуры, направленной на обмен идеями и плодами поэтической работы членов кружка. Говоря об идеях, необходимо отметить влияние, которое оказал на английских писателей, сгруппировавшихся вокруг Уилтона, Джордано Бруно, приезжавший в Англию в 1583—1585 гг. и часто встречавшийся с Сидни, Гревилом, Флорио.

Новаторство, шедшее из Уилтона, касалось как обогащения лексики, усиления образности, выразительности поэтического языка, несравненно более строгих требований к технике стихосложения — соблюдению метрики, совершенствованию и разнообразию строфики и рифмовки, так и введения в английскую литературу ренессансных гуманистических идей. И эти нововведения (не декретировавшиеся, а демонстрировавшиеся Сидни и его окружением) получили распространение, в исторически короткий срок изменив лицо английской литературы позднеелизаветинского и якобианского периодов. Без этого кружка, без этих людей поэзия 80—90-х годов XVI в., вероятно, оставалась бы тусклой и лишенной живых красок, собранием неловких виршей и переводов произведений континентальных поэтов, весьма далеких от духа и облика оригиналов.
Трагическая смерть Филипа Сидни в 1586 г. от раны, полученной на поле боя, стала переломным событием в жизни и творчестве его сестры (в этом же году умерли ее отец и мать). Отныне первой и главной задачей ее жизни стало сохранение и публикация всего литературного наследия Филипа Сидни и продолжение начатого им дела — и это был воистину великий подвиг самоотвержения и любви. Дело в том, что при жизни Филип Сидни не печатал (и не готовил к печати) своих произведений, многие из них остались после его смерти незавершенными. И Мэри Сидни-Пембрук принимает на себя этот титанический труд. Огромная работа была проделана ею по редактированию и завершению «Аркадии»; считается (на основании исследования различных вариантов), что многие поэтические вставки и часть прозаического материала принадлежит ее перу. Эта книга, значение которой в истории английской литературы трудно преувеличить, впервые была издана в 1593 г. печатником Понсонби (иногда называемым «придворным типографом семьи Сидни»), В 1593 г. усилиями графини Пембрук выходит из печати «Защита поэзии», и в 1598 г. — собрание сочинений Филипа Сидни, включающее отредактированный ею текст «Астрофила и Стеллы». Следует еще отметить вышедший в 1593 г. поэтический сборник «Гнездо Феникса»15, содержащий элегии поэтов уилтонского кружка на смерть Филипа Сидни, а также ряд отдельно изданных произведений, в которых оплакивалась смерть поэта и воина; обращены они были, как правило, к его безутешной сестре. В 1595 г. вместе со спенсеровским «Астрофилом» напечатана траурная поэма «Горестная песнь Хлоринды», которая, как обоснованно считает ряд исследователей, написана самой Мэри. Таким образом, работа над увековечением памяти Филипа Сидни и редактированием его литературного наследства заняла у сестры не менее 12 лет! И еще в течение многих лет после этого она продолжает начатую им работу по поэтическому переводу библейских псалмов на английский язык.
Именно благодаря ее трудам произведения Филипа Сидни дошли до современников и потомков; для многих его литературных современников он стал поэтическим полубогом: например, когда Бен Джонсон произносит его имя, то почти всегда прибавляет эпитет «божественный» или «величайший», так же поступали и другие поэты. Приняв от Филина Сидни эстафету, его сестра становится центральной фигурой уилтонского кружка (но она не ограничилась ролью хозяйки, патронессы, подобно Елизавете Гонзаго или Маргарите Наваррской, с которыми ее часто сравнивали).
В 1592 г. публикуются ее переводы с французского: «Рассуждение о жизни и смерти» Де Морне и «Марк Антоний» Гарнье; оба перевода выполнены на чрезвычайно высоком уровне, незнакомом доселе для изданий такого рода. В 1593 г. она переводит «Триумф Смерти» Петрарки; найденный в Иннер Темпле рукописный список, в котором дважды указано, что перевод выполнен графиней Пембрук, содержит также письмо Джона Харрингтона к Люси Бедфорд, где он предлагает ее вниманию три переведенных Мэри Сидни-Пембрук псалма, скопированных им. Именно в этом письме он называет хозяйку Уилтона «Зеркалом нашего Времени в поэзии». О ее переводе Петрарки говорится и в нескольких произведениях близких к ее кружку поэтов. До этого поэма Петрарки уже переводилась на английский язык (в том числе часть поэмы переводилась даже самой королевой Елизаветой), но по своему поэтическому уровню эти переводы-предшественники не идут ни в какое сравнение с работой Мэри Сидни-Пембрук. Поэтесса сохраняет строфику (терцины) и принцип рифмовки (aba, cbc, cdc...) оригинала, его метрику (ямб); в английском языке она находит неизвестные доселе поэтические возможности для адекватной передачи глубоко эмоциональных, исполненных внутренней музыки стихов великого итальянского поэта. При этом, рисуя идеальные отношения страстной и возвышенной любви между Лаурой и поэтом, его безысходное горе и отчаяние перед лицом безжалостной смерти, похитившей его возлюбленную, Мэри Сидни вносит в поэму и свои личные чувства, свою любовь и преданность брату, никогда не утихающую боль от сознания невозвратимости его утраты, которая ничем не может быть облегчена, — лишь поэзия открывает перед ними врата все примиряющей Вечности. По мнению Дж. Уоллера, по самым высоким поэтическим критериям этот перевод поэмы Петрарки является замечательной работой. Имеются основания считать, что она переводила и другие произведения Петрарки, но эти переводы пока не разысканы.
Особый интерес и значение представляют обнаруженные в разное время рукописные списки ее переводов библейских псалмов. Анализ этих манускриптов (их уже 16), произведенный Ринглером, Рэтмелом и Уоллесом, высветил многолетнюю, подлинно подвижническую, не имеющую прецедентов для своего времени работу Мэри Сидни-Пембрук над поэтическими текстами, постепенный и впечатляющий рост ее поэтического мастерства. Перевод псалмов на английский язык — на язык английской поэзии — был начат Филипом Сидни, который успел перевести лишь 43 псалма. Мэри Сидни не только перевела остальные 107, но и частично переработала некоторые из 43 псалмов, оставшихся после брата.
Все исследователи отмечают, что поэтесса в своих переводах далека от того, чтобы чувствовать себя чересчур связанной буквой и формой древнего оригинала, от которого она обычно берет лишь самый общий смысл, мысль или образ. Это скорее вариации на заданную тему, чем перевод в строгом смысле слова. Это, безусловно, самые значительные и прекрасные поэтические переводы библейских псалмов, но, вероятно, и самые независимые от оригинала. Добиваясь большей выразительности, адекватности формы содержанию, Мэри Сидни-Пембрук все время экспериментирует с поэтической формой, она все время в мучительном поиске. Она использует чуть ли не все возможные формы строфики — двустишия, трехстишия, четверостишия (наиболее часто) и их сочетания — до 14-строчных и даже до 16—20-строчных. Чрезвычайно разнообразна рифмовка, включая очень сложные и редкие варианты; одна и та же схема рифмы редко повторяется; применяются как мужские, так и женские рифмы. В метрике она предпочитает ямб, но часто пробует свои силы и в других размерах. Есть стихотворения алфавитные (первые буквы последовательных строк идут в алфавитном порядке), труднейшие акростихи (псалом 117) и т. д. Похоже, что поэтесса задалась целью продемонстрировать богатейшие неиспользованные возможности, заключенные в английском языке и в его просодии, и часто достигает этого с ошеломляющей виртуозностью и новизной. Разные манускрипты содержат разные редакции одних и тех же псалмов, созданные в разные периоды и на разных стадиях работы поэтессы над текстами. Многие стихотворения сохранились в нескольких (до 4—5) последовательных вариантах, отражающих непрерывное редактирование, переделки, вплоть до коренных, высочайшую авторскую требовательность к себе, нежелание довольствоваться полууспехом, приблизительностью образа и мысли, рыхлостью стиха. Видно, как к концу этой удивительной не только для своего времени, многолетней (продолжавшейся, вероятно, всю ее жизнь — и после того, как в 1599 г. она преподносит королеве полное собрание переведенных псалмов) работы она предстает гораздо более зрелым, уверенным в себе и в своем искусстве мастером, подлинно большим поэтом, предшественником Донна и Милтона.
Как и во всех творениях Мэри Сидни, в переводах псалмов много раз можно услышать отзвуки ее личной трагедии, ее неизбывного горя, безутешной скорби о потере великого поэта, друга, наставника и брата. Свод переводов псалмов имеет два посвящения (1599 г.): одно — королеве Елизавете и другое — «Ангельскому духу несравненного Филипа Сидни». (Интересно, что последнее посвящение, копия которого потом оказалась в бумагах умершего Сэмюэла Дэньела, было помещено его братом среди стихотворений Дэньела в посмертном издании его сочинений в 1623 г. — пример, не единичный для изданий того времени.) Вероятно, у нас нет — по понятным причинам — достаточного опыта исследований религиозной поэзии и даже вкуса к таким исследованиям, но не следует забывать, что библейские псалмы — это очень своеобразная культово-религиозно окрашенная древнейшая лирическая поэзия. И тем более не как божественное откровение, а как откровение израненной жизнью, страдающей, ищущей света и утешения человеческой души выражает ее эта замечательная поэтесса на языке своей страны и эпохи.
Восторженные упоминания о переводах псалмов Мэри Сидни-Пембрук встречаются у ее современников неоднократно — они видели, читали эти переводы, ходившие по рукам в списках. Последние исследования некоторых из этих манускриптов, найденных в книгохранилищах и частных собраниях, позволяют обоснованно увидеть в переводах уилтонской поэтессы очень значительное явление в истории английской литературы.
Известен также принадлежащий ей поэтический пасторальный диалог, напечатанный в сборнике «Поэтическая Рапсодия» (1602), вышедшем, как и сборник «Английский Геликон» (1600) из того же уилтонского кружка; оба издания, как и изданный ранее сборник «Гнездо Феникса», выполнены на исключительно высоком полиграфическом уровне. Уместно здесь обратить внимание на ее связи и влияние в издательском мире, которые еще не исследованы до конца, но многое говорит за то, что через своего «придворного типографа», У. Понсонби, а потом и через его ученика, Эдуарда Блаунта, она направляла работу по изданию не только «оставшихся сиротами» произведений Филипа Сидни, но и ряда других очень значительных, оставивших заметный след в истории английской культуры книг. Имеются документы (письма доверенного лица), свидетельствующие, что семья Сидни через того же Понсонби получала определенные доходы от изданий (в частности, в Шотландии) «Аркадии графини Пембрук», на что намекает и Бен Джонсон в своей комедии «Эписин» (II, 2). Для аристократических семей получение доходов от гонораров за литературные произведения было тогда явлением крайне редким.
Изучение обстоятельств появления Великого Фолио — первого полного собрания пьес Шекспира и сопоставление их с фактами биографии Мэри Сидни-Пембрук дают мне веские основания предполагать, что именно она является инициатором этого издания, значение которого для всей мировой культуры неоценимо — ведь в нем впервые увидели свет 2021 из 37 шекспировских пьес: можно только гадать, какова была бы судьба этих 20 пьес (а среди них — «Макбет», «Юлий Цезарь», «Антоний и Клеопатра» и др.) без издателей Первого Фолио, появившегося только через семь лет после смерти Барда. Как видно из обнаруженных только в нашем веке (1925 г.) материалов — каталога типографа Джона Болла для франкфуртской книжной ярмарки, Фолио должно было выйти в свет летом 1622 г. Вероятно, дата была выбрана не случайно, и книгу печатали с большой поспешностью; но в самый разгар работы, в октябре 1621 г., она неожиданно и надолго прерывается. Этот внезапный перерыв следует сразу за смертью от оспы Мэри Сидни-Пембрук (конец сентября). Только спустя много месяцев, когда на сцене открыто появляется Эдуард Блаунт, печатание шекспировского Фолио наконец возобновляется, и книга выходит в свет в конце 1623 г. (Блаунт регистрирует ее 8 ноября 1623 г., и в очередном каталоге Джона Болла она значится как отпечатанная и предлагаемая к продаже на весенней франкфуртской ярмарке 1624 г.). Как известно, издатели посвятили книгу сыновьям Мэри — Уильяму и Филипу, которые, очевидно, покрыли и немалые связанные с изданием расходы. Эти и другие факты говорят за то, что в издании Великого Фолио Мэри Сидни-Пембрук вначале играла ту же роль, что и в публикации литературного наследства Филипа Сидни, — роль инициатора и редактора.
В одной из самых трудных (но в перспективе — и самых благодарных для будущих исследователей) пьес Бена Джонсона «Магнетическая Леди» (1632) в аллегорической форме рассказывается о некоем Великом проекте, «генеральный смотритель» которого внезапно умирает, не успев довести дело до конца. Характер этого «Великого Проекта» становится понятным из реплики одного из его исполнителей: «То, что для вас потом становится предметом чтения и изучения, для меня — лишь обычная работа» (II, 6).
Упомянув о причастности Пембруков к изданию шекспировского Фолио, следует напомнить о другом факте, подтверждающем близость Шекспира к уилтонскому кружку, к его хозяйке. В письме, написанном в октябре 1603 г. своему сыну Уильяму, Мэри Сидни-Пембрук просит его пригласить в Уилтон короля Иакова, чтобы просмотреть шекспировскую пьесу «Как вам это понравится». И она добавляет: «Шекспир здесь, среди нас». Как известно, именно этого ее сына Уильяма (1580—1630) многие шекспироведы обоснованно считают тем самым «Мистером W. H. единственным, кому обязаны своим появлением шекспировские сонеты», как писал впервые издавший в 1609 г. эти сонеты издатель Томас Торп, ближайший друг и доверенное лицо Эдуарда Блаунта. К нему же, к Уильяму Герберту, графу Пембруку обращается Бен Джонсон с многозначительным посвящением своих «Эпиграмм» в 1616 г...
...В 1614 г. король дарит графине Пембрук имение Хоугтон Конквест, который перестраивается ею под «дворец короля Базилиуса», героя посвященной ей и отредактированной ею же «Аркадии». 25 сентября 1621 г. она умирает в Лондоне; ее хоронят в соборе г. Солсбери, недалеко от Уилтона. Через три с половиной столетия, в 1964 г., в дни шекспировского юбилея там была прикреплена доска с эпитафией, написанной на смерть Мэри Сидни-Пембрук одним из самых молодых поэтов «уилтонского университета», автором «Английских Пасторалей» Уильямом Брауном из Тэвистока.
Я уже приводил слова Габриэля Харви о том, что графиня Пембрук могла бы при желании показать много своих произведений; об этом же писали многие другие ее современники. Однако поиски этих высоко ценимых ими, но неизвестных нам произведений пока остаются не слишком результативными. В середине XVII в. Уилтон сильно пострадал от пожара; сгорели, очевидно, и почти все бумаги его прежней хозяйки. Известно также, что в разное время многое было утрачено и продано ее расточительными и равнодушными к поэзии потомками (так, одна из рукописей ее переводов псалмов вместе с другими «старыми бумагами» была приобретена неким джентльменом для заворачивания кофе. — к счастью, его брат догадался сиять с нее копию, которая сохранилась).
Имеется несколько достоверных ее портретов. Самый интересный и значительный из них относится к 1614 г., когда ей было уже 53 года. На картине изображена женщина с красивым, удивительно одухотворенным лицом: глубокий взгляд открывает напряженную работу мысли, устремленной к нам через века и поколения. В правом верхнем углу картины — интригующая многозначительная надпись: «No Spring till now», что можно истолковать и перевести по-разному, в том числе и как обет сохранения тайны. ...Лишь сравнительно недавно, после столетий непонимания и архивного забвения, ученые по-настоящему обратили внимание на эту выдающуюся поэтессу, высокоодаренную личность, чей дом (где бывал и сам Великий Бард) в течение нескольких десятилетий являлся подлинным центром литературной жизни шекспировской Англии."
Tags: 16 век, 17 век, Великобритания, Европа, английский язык, забытые имена, переводчицы, поэзия, статья
Subscribe

Posts from This Сommunity “забытые имена” Tag

  • Неизвестные корейские поэтессы, XV-XVI век

    *** Проснулась, взглянула и вижу: От милого это письмо. Сто раз я его прочитала, Потом положила на грудь. Оно не казалось тяжелым, Что ж на…

  • Мария Хаген-Шверин

    Мария Хаген-Шверин (1 или 12 марта 1859 - 1918) - польская писательница и поэтесса. Была второй из четверых детей в семье графа Адама Лося и…

  • Зофья Недзьведзкая (Боговитин)

    Зофья Недзьведзкая (1872 — 1921) – почти забытая польская писательница. Даже портрета не сохранилось, нет и страницы в польской…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment