December 19th, 2017

Rudy Simone “Aspergirls: Empowering Females with Asperger Syndrome”

Неофициальный перевод М. Чубаровой в рунете: Руди Симон «Аспи-девочки: Расширяя права и возможности женщин с синдромом Аспергера».
          «Женщины аутистического спектра – это субкультура внутри субкультуры. Многие наши проблемы, привычки, черты и взгляды схожи с особенностями мужчин-аутистов, но при этом своеобразны. Синдром Аспергера (СА) не столько проявляется иначе у девочек и женщин, сколько воспринимается иначе со стороны и потому не всегда распознается.
Когда я читаю других аспи-девочек – таких, как Лиан Холлидей Уилли, Донна Уильямс или Мэри Ньюпорт – меня переполняет необыкновенный восторг, потому что я наконец-то узнаю себя в других женщинах. Раньше этого не было – я никогда не соотносила себя со своими одноклассницами, сверстницами и, тем более, с тем образом женщины, который нам навязывает массовая культура. Но я не чувствовала себя похожей и на детей-аутистов, которых обычно показывают по телевизору, и чье состояние явно тяжелее моего. В этом и кроется проблема СА – наши трудности столь же реальны, но не всегда заметны другим. Поэтому люди не всегда понимают наше поведение» (из «Введения»)
          Данная книга хороша как «популярное введение в предмет женского проявления синдрома Аспергера». Некая отправная точка для «нетаких»/ «неправильных» девочек/девушек/женщин, которым, однако же, разработанное «мужчиной (Г. Аспергером) для мужчин при исследовании мальчиков» описание синдрома Аспергера (естественно, не учитывающее (часто травматизирующее) влияние женской гендерной социализации) не подходит совсем или частично. Сама Руди также является позднодиагностированной аспи, что означает, что она на своей шкуре прожила то, о чём пишет, она представляет аспи-женщину как субъекта, а не объекта описания «умных учёных». Помимо рассказов о своём опыте авторша приводит выдержки из интервью 35 диагностированных женщин-аспи. Это книга, написанная женщиной о женщинах и для женщин. "Нетакой" женщиной о "нетаких" женщинах для "нетаких" женщин.
            Для «нетаких» женщин (не только для аспи) эта книга, ИМХО, намного полезнее, чем фантазии Клариссы Эстес «о волчицах», она не о метафорической реальности из сказок, а о той жизни, с вызывами которой мы сталкиваемся ежедневно – сенсорные перегрузки, гиперлексия и «чё самая умная?!» (а если и так?), любовь, дружба, общение, образование и работа, ЧФ и воспитание детей, необычные интенсивные интересы, гендерная а-социальность, несмотря на все попытки социума впихнуть в ЖГС, эмоциональные срывы «по пустякам», депрессии, «несправляемость» с повседненой жизнью, и «нетаковость»-«нетаковость»-«нетаковость» при сравнении себя с окружающими женщинами, знакомыми и приятельницами. Иногда через чтение происходит новое открытие себя, знакомство с собой, самопринятие. С собой «нынешей» иил с собой-«подростком». После прочтения 6 главы я материлась и мысленно орала, «фак, ну, почему в мои 18-20 этой книги не было???!!! Ну, или хотя бы этой главы???!!!» Все мои мысли и терзания того времени описаны, как будто авторша их подсмотрела. Я окончательно успокоилась на эту конкретную тему, когда в 25 в храме у Аравийского моря в Гуджарате (штат Индии) увидела изображение Шивы-Ардханарешвара (половина – Шива, вторая – Парвати) и прочувствовала, что «да, вот это обо мне, это есть, и это часть нормы и нефиг давить себя».

          Каие я увидела слабые стороны в книге, чего мне не хватило (и что сподвигает копать тему глубже)? По словам самой Руди, за несколько лет до написания книги она даже не знала такого слова «Аспергер», и это чувствуется. Равно как и то, что авторша книги – не психологша/психиаторша, а джазовая музыкантша (я не о том, что музыкантшей быть «плохо» для авторши, но книге не хватает углублённого взгляда аспи -психологши/психиаторши). Во-первых нет обзора научных исследований на тему синдрома Аспергера в целом и аспи-женщин, равно как и популярной литературы. Далее - абсолютно нераскрыты заявленные темы о депрессии и ПТСР у аспи, равно как и поднятая тема лекарственных средств.  Ну, и советы... для именно «деовчек» они могут быть актуальны, равно как и для родителей аспи-девочек, но для взролых женщин это советы уровня «спасибо кэп».
            Несмотря на вышеупомянутые недочёты книга стоит того, чтобы быть прочитанной.

branches
  • svarti

Карла Гарриман, интервью

15, 16 и 17 декабря в Санкт-Петербурге прошли финальные мероприятия Премии Аркадия Драгомощенко, на которых состоялись чтения, ряд презентаций новых изданий участников сезона и объявление лауреата текущего года. COLTA.RU публикует беседу Кирилла Корчагина, Евгения Павлова, Евгения Былины и Яна Выговского со специальными гостями прошлого сезона премии — классиками американской поэзии Барреттом Уоттеном и Карлой Гарриман.

Корчагин:Как вы думаете, будет ли поэзия уничтожена новыми медиа или современным искусством? Есть множество форм связи между современным искусством и поэзией, между новыми дигитальными формами выражения и поэзией, но как по-вашему: эти формы — враги поэзии или ее друзья?
Гарриман: Не думаю, что все так односторонне, мне кажется, новые медиа с учетом их коммуникативного доминирования постепенно становятся объектом критики и поэтической чувствительности. И мы не знаем, к чему это приведет, но это не уничтожит поэзию. Ведь новые медиа — это важные явления в человеческих взаимоотношениях, и поэзия может многое сказать об этом со множества точек зрения, из множества разных периодов. И медиа никогда не смогут оборвать этот процесс.
Почему? Потому что книга исчезает? Нет. Книга все равно преобладает над цифровым пространством. Если вы когда-либо что-то делали в сфере цифровых медиа, то вы знаете, как быстро они меняются: десять-пятнадцать лет, и раз — все, очередной сервис или веб-сайт ушел в историю. Цифровые медиа нестабильны, они все время эволюционируют. Книга выживет, и если будет так, то выживут и формы письма, которые от нее зависят. Может быть, выживут даже рукописи.
http://www.colta.ru/articles/literature/16891
https://en.wikipedia.org/wiki/Carla_Harryman
http://carlaharryman.com
http://www.belladonnaseries.org/open-box/
кот

Культурология спиц и клубка

Джоан Тёрни "Культура вязания" [Joanne Turney, The Culture of Knitting]
Перевод Елены Кардаш
Издательство "Новое литературное обозрение", 2017
Серия: Библиотека журнала «Теория моды»



Издательская аннотация: В книге британской исследовательницы Джоан Тёрни предложен новый взгляд на этот хорошо известный вид рукоделия. Вязание имеет богатую историю - не только как определенная техника плетения нитей, но и как стиль жизни. Автор показывает, как менялось представление о вязании начиная с 1970-х годов по настоящее время. Книга интересна широтой методологических подходов: вязание и гендер, вязание и власть, вязание и постмодернизм, вязание и практики феминизма. Каждая глава посвящена той или иной методологии и демонстрирует скрытые прежде смыслы вязальной практики. Материалом исследования служат женские романы и детективы, работы современных художников и устные нарративы, вязальные узоры и перформансы.

***
Я открыла этот фолиант на первой же попавшейся странице и прочла:

В Норвегии самый распространённый узор для свитеров называется luskofte, вшивая кофта.

И бесповоротно влюбилась. Сама не вяжу, но всерьёз задумалась после прочтения Джоан Тёрни. Потрясают мощь и разнообразие идей, которые можно высказать через это искусство. Как вам розовый, в стиле бабушкиных свитеров чехол для боевого танка? Или свитера с искусно вывязанной речью Буша - "тёплые свитера для холодной войны"? Шерстяные костюмчики для лондонских голубей? Пуловер с картиной Пикассо? А может быть, больше импонирует вязаный "феррари" Лорены Портер, чехольчикидля всего, включая ложечки и совок для мусора, изготовленные Лиз Перхам-Мейджор, или феминная бомба -- вязаное одеяние для здания факультета экономики человека, бывш. домохозяйства в Висконсинском университете. Авторка, Джейн Мортон, предусмотрела даже тёплые шарфики для кустов и крышки на клумбы, как на чайники, с цветочками... Одна выставка именовалась "Экстремальное кружевоплетение и провокационные вязальные практики" -- так вот, никакого сарказма  в этом названье нет. Вязальные практики действительно могут быть экстремальными.  И бывают.

Многие вещи стали для меня откровением. Например, то, что вязанье прочно ассоциируется с демократичностью,  бедностью, сельской жизнью, потребностью в социальной помощи, женщинами, старомодностью, ностальгией, семьёй и семейным теплом, любовью, чувствительностью, сентиментальностью, викторианством, пожилым и отчасти детским возрастами. Вязаная вещь -- это не только вязаная вещь. Вязальщица не просто садится спицами постучать под говор телевизора -- в глазах традиционалистов она сохраняет традицию, и неважно, что эту традицию ввели в довоенные годы, чтобы дать возможность женщинам заработать хоть грош, хоть полгроша. А были времена, когда вяжущая женщина воспринималась как "о, у неё есть досуг на такую сложную и кропотливую работу! Богачка, видать!" В глазах феминисток второй волны вязанье, как и другое "типично женское ремесло", было откатом к патриархату... и так далее. А у вас что связано с вязанием, простите за каламбур?