September 26th, 2017

кот в салатнике

Emily Anthes «Frankenstein’s Cat: Cuddling Up to Biotech’s Brave New Beasts»

В Вондерзине парфюмерный критик Ксения Голованова рассказывает о своих любимых книгах. Одна из них меня заинтересовала:

Emily Anthes
Frankenstein's Cat: Cuddling Up to Biotech's Brave New Beasts
2013



"С этой книги началось моё увлечение генетикой. Точнее, началось всё с генетического теста, который я прошла в качестве редакционного задания, а потом, заинтересовавшись темой, скачала «Кошку Франкенштейна» — прекрасную стартовую книгу для тех, кто только начинает разбираться в биотехнологиях.

Она посвящена трансгенным животным, содержащим в клетках своего организма чужеродную ДНК, и состоит из нескольких кейсов: тут и трансгенные козы, в молоке которых присутствует лекарство от диареи — заболевания, ежегодно уносящего сотни тысяч жизней в бедных странах, и флуоресцирующие аквариумные рыбки со встроенными фрагментами ДНК медузы, и клонированные собаки, и другие гости из будущего, которое уже наступило. Отличный образец научпопа о самой перспективной, этически неоднозначной и касающейся всех области современной науки."
new upic via user merkazit

Николь Краусс. Хроники любви

Вчера я писала тут про роман американской писательницы, рассказанный от первого лица. Герой - мужчина, нью-йоркский еврей по имени Лео: это старик, вспоминающий всю свою жизнь, начиная с бегства от нацистов. 
А сегодня я пишу про роман американской писательницы, рассказанный от первого лица. Герой - мужчина, нью-йоркский еврей по имени Лео: это старик, вспоминающий всю свою жизнь, начиная с бегства от нацистов. 
.
Забавно, да? Этот роман мне подсказали на обсуждении "Что я любил", причём той участнице он понравился гораздо больше, чем роман Хустведт, так что я тоже взялась его прочесть.
Ну, собственно, говоря, кроме этих совпадений - романы совершенно разные.
Хустведт - это сложная проза, насыщенная описаниями, переживаниями, размышлениями, аллюзиями и всем тем, что я ищу в книгах. Это в первую очередь - литература, а потом уже всё остальное. 
А Николь Краусс - это милая трогательная история, состоящая в основном из диалогов и незамысловатых мыслей персонажей. Это в первую очередь - сюжет, а потом... а потом ничего.
Несомненное преимущество Краусс перед Хустведт - это главный герой. Я в него верю. Это мужчина, и это очень старый мужчина, и он еврей. О да, это настоящий еврей, тут сомневаться не приходится :-)  и это настоящая еврейская история: всё началось тогда, давным-давно, в тридцатых годах в Европе, а потом случилось то, что всем известно, и кто-то выжил, а остальные нет, и те, кто выжил, не знали, выжил ли кто-то ещё, и поэтому всё так и произошло.
Написано просто и занимательно. Главных героев двое - старик Лео Гурский и девочка Альма, и связь между этими образами будет проясняться понемногу в течение романа. Финальный трюк со старым другом мне очень понравился. По стилю похоже немного на израильского писателя Меира Шалева - только гораздо проще, нет его глубины, это история в один слой, тут некуда копать. Что написано - то и есть. И похоже на Дж.С. Фоера -- вот если взять и слепить "Запредельно громко" и "Полную иллюминацию", то будет похоже на Краусс. 
Грустная, милая и трогательная история, да.
кот

Образ тела в детской литературе.

Тоня Шипулина, "Зефирный Жора"/Е. Соковенина, "Крупная кость"
Издательство "Самокат", 2017
Серия "Один на один"



Георгию Зефирову десять лет. Раньше он был довольно-таки худощавым ребёнком, но в последнее время начал резко полнеть. В школе его подтравливают: Жора-Обжора, Зефир и прочая. Мать с бабушкой препираются: "Вы перекармливаете!", "А ты вовсе не кормишь!". Папа объясняет про неправильные жиры. Но в целом жизнь мальчика этими проблемами не ограничивается. Он наблюдателен, с фантазией, ведёт дневник -- мать не зря прочит ему писательскую карьеру. А уж когда до Жоры доходит, что своим весом он способен задавить любого шпенделя-сверстника, которому, изволите видеть, не нравятся крупные люди, сходит на нет и травля.

У девушки из повести Е. Соковениной нет имени. Зато мы всё знаем про то, как у неё "крупная кость свисает с боков", так что даже молодой и весёлый учитель географии не смотрит в её сторону, когда говорит "какие девчонки у меня стали красивые". На всех девчонок смотрит, а на неё не смотрит. И лицеистка морит себя голодом, а потом ест-ест-ест, прогуливает учёбу и непрестанно думает, "какой громоздкой мебелью выглядит рядом с остальными"? при росте метр семьдесят три масса тела больше восьмидесяти килограммов. Вес превратился в разрушительный идефикс. За прогулы бедолагу грозят не аттестовать. Описано, впрочем, с юмором. С юморком.

Исходная ситуация у мальчика и девочки общая, семейно обусловленная: "чем роднее человек, тем больше он хочет тебя накормить". Но что мы видим на выходе? Жора у Шипулиной обрёл верную подругу, прописал ижицу обидчику и находит себя в спорте. Вся его история -- это история совладания с трудностями. Героиня Соковениной четверть века спустя живёт всё теми же категориями и пишет себе пятнадцатилетней:

Collapse )

Вот так вот, в случае беды. А беда -- это не болезнь, не пожар. Это весить больше шестидесяти девяти килограммов при росте, напомню, метр семьдесят три. Двадцать с лишним лет прошло, а женщина всё воюет со внутренним Ктулху, платит за комплименты окружающих "приступами слабости"... Её история -- это история ограничений и несвободы.

Вы удивлены? Я -- нет.