September 4th, 2017

2015
  • svarti

Екатерина Леткова

Вспомнила писательницу с фамилией как у одной из моих школьных биологичек. Вот тут трогательная характеристика:

Леткова, Екатерина Павловна, по мужу Султанова (1856-1937) - писательница и общественная деятельница. ...образование получила на Высших женских курсах В.И. Герье. Дебютировала как беллетристка в "Русской Мысли" 1881 г. Позднейшие ее произведения печатались, главным образом, в "Русском Богатстве"; отдельно вышли в 4 томах. Много работала в "Обществе вспомоществования высшим женским курсам" и в литературном фонде, членом комитета которого состоит в настоящее время. Отличительные черты Летковой как писательницы - спокойствие, сдержанность, сказывающиеся и в манере письма, и в трактовке сюжета. Она свободна от тенденциозности, эксцентричности и сентиментальности. Женская жизнь и женская психология занимают в произведениях Летковой довольно большое место, но не поглощают ее всецело. Темы у нее по большей части психологические: ее интересует, например, вопрос о согласовании задач общественного характера с личным счастьем. К предмету она подходит своеобразно, с еще неиспользованной стороны; даже тогда, когда тема не отличается новизной, рассказы Летковой оставляют впечатление свежести.

"Скромное дарование" (Михайловский), тексты которого сейчас читаются легче, чем произведения поколенчески более молодых Шагинян и Форш.

Повесть про юную социальную активистку и её токсичную мамашу, которая считает дочь неженственной чудачкой и дурой и внушает ей чувство вины. Тест Бехдель проходит спокойно.
"Оставим этот разговор, Маруся… Он ни к чему хорошему не приведет.
— Нет, мама, напротив. Нам надо договориться до конца… Надо, чтобы ты не сомневалась во мне, в моей искренности, в том, что все, что я говорю тебе — истинная правда…
— Опять! — с досадой сказала Марья Андреевна.
— Что опять? — с ужасом спросила Маруся.
— Опять громкие фразы о правде, о добре, о жертвах… Я не переношу этого…
Маруся долго молчала. Марья Андреевна глядела куда-то вдаль.
— Мама, — наконец, почти шепотом, робко сказала Марина, — отпусти меня к голодающим.
— Что?! — с испугом вскрикнула Марья Андреевна. — Еще что выдумаешь?.. Впрочем, после твоих бредней и не то придет в голову…
— Нет, мама, выслу…
— Полно, пожалуйста…
— Поедем вместе, мама, в Васильевку, устроим хоть одну столовую, накормим хоть одну сотню человек…
— Vous êtes folle, ma chérie1, — прошептала Марья Андреевна по-французски, так как в спальню вошла Паша, чтоб убрать кофе.
Марина вся задрожала от жесткости тона Марьи Андреевны и от того, как злобно смотрели ее заплаканные глаза, как сурово наморщился ее лоб.
— Мама! Да ты не гляди на меня так… Ты не враг мне… — искренно и горячо начала Маруся, как только горничная вышла из комнаты. — Отпусти меня раньше одну… Я все напишу тебе, устроюсь, тогда ты…
— Никуда, никуда я не пущу тебя, — вдруг закричала высоким голосом Марья Андреевна. — Так и знай!.. Ты с ума сошла! Мать осрамить хочешь! Себя навек скомпрометировать… Поедет к мужикам! Двадцатилетняя девчонка одна по избам шляться будет… Кого осудят? Не тебя же!.. Мать осудят…"

Collapse )
кот

Люксембург: Анна Берже

Анна Берже [Anne Berger] родилась в 1951 году в семье врача. Стихи пишет с детства, впервые напечаталась в десятилетнем возрасте. В юности серьёзно занималась лёгкой атлетикой, в 1969-ом её даже избрали спортсменкой года в Люксембурге. Училась в Женеве, в Университете ООН, известна как переводчица с немецкого и итальянского языков. Основными темами её поэзии называют чувственность, женскую сексуальность, детство и материнство.



Белый закон

из какой тишины начинается речь

зачем караулить пространство
где дышат только слова

я рисую невидимый контур
на стекле книги

ты рождаешься созданный
белым законом


Collapse )


Перевод Юлии Сульповар
кот

Что читаете?

Я, например, вот такую штуку:



Этой книгой "Эксмо" пополнило свою серию "Путеводитель путешественника во времени". Трейси Борман [Tracy Borman] изучала историю в Гулльском университете, а ныне занимает там профессорскую кафедру. Она - одна из главных кураторок исторических королевских дворцов, наряду с Люси Уорсли, о которой в сообществе есть пост. Среди книг Борман:

* Witches: A Tale of Sorcery, Scandal and Seduction [Ведьмы: о ворожбе, скандалах и соблазнах],
* Henrietta Howard: King's Mistress, Queen's Servant [Генриетта Говард: возлюбленная короля, служанка королевы] - биография герцогини Суффолкской, любовницы Георга II. Очень незаурядная женщина была, образованная, корреспондентка Поупа и Свифта)
* Elizabeth's Women: The Hidden Story of the Virgin Queen [Женщины Елизаветы: тайная жизнь королевы-девственницы]
* Matilda: Queen of the Conqueror [Матильда, королева Завоевателя]
* Thomas Cromwell: The Untold Story of Henry VIII's Most Faithful Servant [Томас Кромвель: нерассказанная история вернейшего из слуг Генриха Восьмого]

Для перевода выбрали самое новое из произведений Борман - 2016 года издания, на русский в 2017-ом оперативно перевели. Мои представления о Тюдорах ограничиваются, можно сказать, твеновским "Принцем и нищим"... Поэтому все сведения, которые сыплются, как из рога изобилия, воспринимаю на ура. И Мария Кровавая становится более близкой и менее кровавой, стоит только выяснить, что к двадцати годам она потеряла почти все зубы, всё детство проболела, а в молодости перенесла большинство процедур из арсенала тогдашней карательной гинекологии. Включая пиявки к шейке матки, да. Но ничто не помогало, вожделенному наследнику (или наследнице) британского трона так и не суждено было родиться. Молитвенник Марии Католички, проклинаемой поколениями, Марии, день смерти которой - национальный праздник, - так вот, молитвенник этой страшной правительницы хранится в музее. Страница, где напечатаны молитвы за будущих матерей и нерождённых детей, вся скоробилась: она закапана слезами...

Известная пословица "и через золото слёзы льются" оправдывается на династии Тюдор поколение за поколением. Никакое богатство, никакая власть - действительно колоссальная власть! - не помогали справиться с банальным ОРЗ, не говоря уж о туберкулёзе, похитившем во цвете юности Эдуарда VI, или диабете второго типа, от которого, по современным данным, умер Генрих VIII. Зато правящая особа была постоянно окружена слугами и служанками, и ни одно мгновение королевского бытия не оставалось без свидетелей. Сон, еда, отправление естественных потребностей, рождение и самая смерть сопровождались неусыпным вниманием, вот кошмар интроверта. Да, "счастлив как король" -- это явно поэтическое преувеличение...

А вы что сейчас читаете?