June 23rd, 2017

2015
  • svarti

Наталья Кугушева

– Это действительно совершенно дикая история. Наталья Кугушева была инвалидом детства, горбуньей, но, несмотря на это, благодаря таланту, живому нраву и некоторому везению, она заняла свое место в поэтической Москве конца 1910-х – начала 1920-х годов. Она упоминается регулярно в мемуарах и всегда с положительными коннотациями. Ей не удалось напечатать ни одной книжки при жизни, 20, может быть чуть побольше стихотворений, притом что писала она их в большом количестве, и стихи хорошие. Но бывают такие люди чуть-чуть опоздавшие к своему времени. Буквально уже издательство было готово ее напечатать, но началось схлопывание вольной печати. Ее это не очень тяготило благодаря и веселому нраву и удаче в семейной жизни, каковая удача потом сменилась, ее муж, который был сильно старшее ее, заболел и умер. Она вышла замуж второй раз за очень занятного человека, он был специалистом по кремации. Многие помнят соответствующий комический момент в романе Ильфа и Петрова, когда там обсуждается колумбарий и крематорий. Как раз у истоков этого крематорского дела стоял ее муж Гвидо Бартель, которого в первые недели войны, как этнического немца, выслали в Казахстан. И она, как настоящая декабристская жена, поехала за ним. Там через некоторое время его арестовали, расстреляли ни за что, естественно. Она осталась в Казахстане, и ее не пускали обратно, потому что система эта дикая депортации, она не предусматривала возможности добровольного отъезда. То есть здесь в тонкой детали видно, как работают шестеренки государства: они не допускают возможности человеческой реакции, самопожертвования. И она, бедняжка, осталась на бог знает сколько лет в Казахстане в чудовищных условиях, без средств к существованию, опять-таки, потому что она попала между жерновов этой машины, она никто, она не заключенная, у которой выйдет срок, и она не ссыльная, которую отпустят после войны. В ужасных, диких, совершенно чудовищных бытовых условиях она там жила, переписывалась с оставленными друзьями на большой земле, писала стихи. Видно, как эта травинка пробивается через асфальт, как слово, ничтожная бумажка оказывается сильнее всего этого ужаса. Она переписывает от руки стихотворение написанное и как бутылку в океан посылает одно письмо своей подруге, а подруга сама арестована и сама в лагере, другое письмо своему московскому приятелю. Почта идет бог знает сколько, письма пропадают, люди вокруг умирают, но эти стихи уцелели и дожили до нашей дней. После чудовищной многолетней бюрократической переписки ее отпустили, запретили селиться в пределах ста километров от столиц и университетских центров, потому что больная, полуслепая пожилая женщина представляет смертельную опасность для советской власти.

Книга "Проржавленные дни" вышла в 2011. Тут довольно большой ознакомительный фрагмент.
кот в салатнике

Эмили Сент-Джон Мандел "Станция Одиннадцать"

Ещё из Фейсбука Анастасии Завозовой
На русском языке выходит роман Эмили Сент-Джон Мандел "Станция Одиннадцать". С русской обложкой (см.ниже).
Меня чрезвычайно занимает процесс производства таких обложек. Вот кто придумывает, что книгу нужно увести от целевой аудитории, которая ее точно купит и полюбит, к аудитории, которой эта книга в принципе не сдалась, потому что они ждали экшена с голой телкой в джинсовых трусах и лифчике из остатков лифчика, а получат тонкую и грустную историю о Шекспире, бродячем театре, трех женщинах одного актера и построении нового, негероического мира в аэропорту. Еще там есть комиксы и бродячие пророки, но в целом, в целом, эта история - очень и очень неспешная и неброская, там больше действия происходит в головах героев на фоне мира, который захлебывается смертельными соплями.

Когда я прочла (точнее, прослушала) эту книгу, она мне как раз не понравилась своей тихой вялостью, апатией перед лицом умирания, тишиной отрезанного от себя мира (один из героев натурально проводит сорок или сколько там дней в квартире с огромной тележкой припасов, пережидая действие вируса и высиживая все свои накопившиеся за жизнь мысли). Но потом, чем дальше к концу, тем больше оказывается, что эта очень тихая, очень незаметная тонкость - такие бегущие по телу текста трещинки толщиной с волосок - складывается во что-то такое очень прозрачное и грустное, ну, не знаю, как осень, например. И вся книжка кажется настолько законченной именно с этого боку, с последнего "прощай" старому миру, с мечты оставшихся людей о простых вещах - например, увидеть взлетающий самолет - что наспех втиснутый туда сюжет про этого самого бродячего пророка, который успешно сошел с ума под шум апокала, уже как-то и не нужен.

В общем, я что хочу сказать - друзья, это очень достойная книжка совсем не о том, что на ней нарисовано, так что не пропустите.

UPD. Владимир Вертинский (Vladimir Vertinsky) в комментариях показывает вариант обложки без телки и успокаивает - мол, автор вмешался и обложке чуть полегчало.

mandel

Предыдущие посты о книге в сообществе:
http://fem-books.livejournal.com/646048.html
http://fem-books.livejournal.com/532409.html
http://fem-books.livejournal.com/253951.html