May 12th, 2017

2015
  • svarti

Лилли Промет

Лúлли Прóмет (эст. Lilli Promet; 16 января 1922, Печоры — 16 декабря 2007, Таллин) — эстонская писательница, заслуженный писатель Эстонской ССР (1971).

Лилли Линда Промет родилась в семье эстонского художника Александра Промета (1879—1938) в городке Печоры (эст. Petseri), который в то время входил в состав Эстонии.

В 1921 году 21-летний Александр Промет взял в жёны русскую девушку Ольгу. Молодая женщина боготворила своего творческого супруга и старалась через любовь к нему полюбить и понять Эстонию. Тем не менее, она не смогла адаптироваться и в новой жизненной обстановке оставалась одинокой до конца своей жизни. Общению с эстонцами мешало слабое знание эстонского языка, отсутствовал также контакт и с представителями русской диаспоры Эстонии[2]. Мать писательницы стала прототипом героини её последнего романа «Изабель» (1992).

После окончания таллинской 18-й начальной школы, в 1935 году Лилли Промет поступила в эстонскую Государственную художественно-промышленную школу на отделение керамики, которую закончила весной 1940 года. Осенью того же года её пригласили на работу в редакцию советской газеты «Noorte Hääl» (в переводе с эстонского «Голос молодёжи»). Когда разразилась война, Лилли эвакуировалась в Татарию. Впечатления о жизни в эвакуации легли затем в основу романа писательницы «Деревня без мужчин» (1962). Collapse )

У моей матери дома лежит такая книжка. Почему-то названная детской литературой.
"Повесть «Девушка в черном» не является, собственно, антирелигиозной, хотя главная героиня, Саале, находится в плену религиозных догматов. Эта книга о другом — о том, что человек не может жить в одиночестве.
Герои повести имеют реальных прототипов. Писательница жила на побережье среди рыбаков, где paзвертывается действие повести".

Секта в повести, судя по уровню бытового маразма, неопятидесятническая. В 90-е я два с половиной месяца снимала у таких сектантов квартиру, это было незабываемо. Но до запрета смотреть кино и ходить в цирк эта ячейка девяностых не доходила, а вот в послевоенное время...
Хотя есть микроскопические протестантские секточки, запрещающие кино до сих пор.
Неплохой текст, актуальный в наше время, когда отовсюду свисают скрепы. Есть намёки на связь женской жертвенной социализации и религиозных комплексов.
У семнадцатилетней девочки Саале умирает (судя по описанию, от рака) мать, фанатичная сектантка. Потому что пастор и духовные сёстры в больницу не обращаются, это грех. Сестра Альма благополучно выпихивает Саале из дома, и героиня вынуждена отправиться куда глаза глядят. Почему благополучно? Дом как бы принадлежат секте, за незамужнюю женщину никто не вступится, тем более - за подростка. Обратиться в связи с этим в милицию - такой страшный грех, что Саале это даже в голову не приходит.
Сначала девушка поселяется у собрата по вере, но он вышвыривает её за то, что она пробует яблоко из мешка, предназначенного для продажи. Грех ужасный. Героиня отправляется в рыбачий посёлок к дальней родственнице. Та её из жалости кормит и не заставляет работать, видя, что у Саале все признаки болезни, которую в наше время называют клинической депрессией. Потом Саале всё же устраивается на работу (лень - это грех), знакомится с красивым парнем, переживает, что её влюблённость - грех, за который христианка будет гореть в аду, и рассказывает ему про бога. А тот спрашивает: почему я бога должен бояться?
У повести слегка натянутый хэппи-энд, не верится в него.

Есть экранизация 1967 года, с Будрайтисом в одной из главных ролей.

Эмма Гольдман


Глава ФБР Эдгард Гувер назвал Эмму Гольдман «самой опасной женщиной в Америке». Анархистка, феминистка, атеистка - безусловно, чрезвычайно опасная особа. За одно рукопожатие с ней могли посадить в тюрьму (реальная история американского военнослужащего Вильяма Бувалды!).
Неоднократно подвергалась тюремному заключению за свою политическую и общественную деятельность, в том числе, например, за распространение литературы о контроле над рождаемостью. Гольдман вместе с Маргарет Сэнгер отстаивала планирование семьи и распространение контрацепции. И Сэнгер, и Гольдман подпали под действие «законов Комстока», определявших подобные публикации как «непристойные».

В сообществе уже был пост о ее книге "Мое разочарование в России", в которой она рассказывает о первых годах советской власти. Другую ее публицистику в переводе на русский можно прочитать здесь.
Биография Эммы Гольдман из предисловия к сборнику Red Emma Speaks («Говорит Красная Эмма», 1970) (Источник)
"Эмма Гольдман родилась в царской России 27 июня 1869 г. в еврейской семье, знавшей разные времена. Ее детство, возможно, послужило ей объективным уроком огрубляющего действия капризно исполняемой власти. В далеких Попелянах (словарь Брокгауза и Эфрона сообщает, что в расположенном на реке Виндава местечке Попеляны Шавельcкого (Шяуляйского) уезда Ковенской (Каунасской) губернии проживало около двух тысяч человек, имелся костел и две синагоги, богадельня и добыча известняка – прим. перев.), где родители Гольдман управляли трактиром, чувства молодой Эммы постоянно подвергались испытанию, - ей приходилось наблюдать, как били жен и детей, как пороли крестьян, как забеременевших вне брака девушек подвергали остракизму, как евреи были отверженными, а даже самых бедных крестьян бесконечно трясли коррумпированные мелкие чиновники.
У нее было две старшие сводные сестры и двое младших братьев. Ее деспотичный отец, которого она впоследствии называла «кошмаром моего детства», видимо, избрал ее в качестве мишени для своих частых вспышек гнева, так что с самого начала ее развитие происходило «в основном в бунте».
Collapse )

Анжелика Балабанова "Моя жизнь - борьба"

Аннотация:
"Мемуары Анжелики Балабановой, всемирно известной русской социалистки, охватывают драматический период в истории Европы конца XIX века и до 30-х годов XX века. Являясь весьма влиятельной фигурой международного рабочего движения, Балабанова была связана со многими известными историческими деятелями, в числе которых выделялись Муссолини, Либкнехт, Цеткин, Ленин, Троцкий, Зиновьев. Воспоминания Балабановой проливают свет на широчайшее историческое полотно, малоизвестное и во многом искаженное конъюнктурной историографией."
Об Анжелике Балабановой (источник):
Балабанова Анжелика Исааковна (1877, Чернигов, – 1965, Рим), деятель социалистического движения. Родилась в ассимилированной еврейской семье богатого купца и землевладельца (разговорными языками в семье были немецкий и французский, русскому она выучилась у слуг); была младшей из девяти детей в семье (оставшихся в живых из семнадцати). Балабанова росла в атмосфере роскоши, показной благотворительности и материнской тирании, рано пробудившей в ней бунтарский дух. До 1894 г. училась дома у частных учителей и гувернанток — не желая, чтобы дочь общалась с «обыкновенными» детьми, мать не пустила ее в школу. Вскоре Балабанова навсегда порвала с семьей, уехала в Брюссель и поступила там в незадолго до того основанный Новый университет, считавшийся самым прогрессивным в Европе. Продолжая учебу в Лейпциге, она вступила в Союз русских социал-демократов за границей, а в 1900 г., будучи студенткой Римского университета, — в Итальянскую социалистическую партию. С этого времени Балабанова под влиянием Г. Плеханова и А. Лабриолы стала убежденной сторонницей марксизма. В последующие годы по поручению партии она занималась пропагандистской и лекторской работой среди итальянских эмигрантов в Швейцарии, а также в других странах (она владела в совершенстве русским, немецким, итальянским, французским и английским языками) и приобрела широкую популярность в партийных кругах. С 1912 г. Балабанова — член ЦК Итальянской социалистической партии и один из редакторов ее печатного органа — газеты «Аванти!». Незадолго до Первой мировой войны Балабанова сблизилась с Б. Муссолини, тогда социалистом, и заметно способствовала его культурному развитию (в начале Первой мировой войны они не только идейно, но и лично бесповоротно разошлись).
Collapse )

72 дня вокруг света

Originally posted by masterok at 72 дня вокруг света

Многие из вас читали роман Жюля Верна «Вокруг света в 80 дней» и восхищались расчетливостью, мужеством и хладнокровием его героя Филеаса Фогга — этого вымышленного Магеллана XIX века.

В наше время рекорд невозмутимого англичанина уже никого не удивляет. На современном турбовинтовом самолете «ТУ-114» вокруг земного шара можно облететь гораздо быстрее, чем за 80 часов. Но для второй половины XIX века 80 дней казались фантастическим сроком.

Однако мало кто знает, что еще при жизни знаменитого французского писателя рекорд Филеаса Фогга был побит реально существовавшим человеком.

…Однажды утром в конце ноября 1889 года Жюль Верн, живший в Амьене, получил телеграмму, подписанную коротко — «Блай».

В ней сообщалось, что парижским поездом в Амьен прибудет американский кругосветный путешественник, решивший побить рекорд Филеаса Фогга и пожертвовавший своим драгоценным временем, чтобы сделать крюк и навестить великого мечтателя и фантаста.

Прошло уже 17 лет после опубликования романа «Вокруг света в 80 дней». Его автор слышал, что из Нью-Йорка отправился человек, соперник вымышленного Филеаса Фогга, и хотел, конечно, познакомиться со смельчаком, но Жюль Верн и не предполагал, что путешественник «по пути» заглянет в Амьен.

Писатель поспешил на вокзал. Он ожидал встретить прожженного искателя приключений. Каково же было его удивление, когда с подножки вагона сошла молодая девушка и тотчас же узнав писателя, представилась: Нелли Блай.

Collapse )
кот в салатнике

Интервью с Анной Шадриной

У Анны Шадриной, написавшей "Не замужем: Секс, любовь и семья за пределами брака", в мае выходит новая книга "Дорогие дети: сокращение рождаемости и рост "цены" материнства в XXI веке".

Корреспондент Русской службы Би-би-си Нина Назарова обсудила с исследовательницей, что в современном обществе подразумевается под "хорошей матерью", из чего складывается репродуктивный выбор и почему в материнских сообществах в интернете много агрессии.

Би-би-си: Какие задачи вы ставили в своем исследовании?
Анна Шадрина: В своей книжке я пыталась посмотреть, что из себя представляет современный стандарт "хорошей матери". Для этого я проследила, как материнская идеология менялась от десятилетия к десятилетию последние сто лет.
От момента, когда материнская забота преимущественно связывалась с выхаживанием и важным считалось обращаться к правилам гигиены, чтобы бороться с высокой детской смертностью, до сегодняшнего момента, когда материнство включает в себя вообще все на свете.
Учитывая, что в России и других постсоветских странах государства сокращают социальную поддержку семей и одновременно крайне высок уровень разводов, многие матери фактически остаются в одиночестве со всеми этими проблемами и с новыми стандартами материнства.

Би-би-си: Получается, в нынешнюю эпоху быть матерью сложнее всего?
А.Ш.: Не совсем: я говорю о том, как усложняются и умножаются задачи и функции, но я не утверждаю, что когда-то материнство было легкой работой. Для крестьянской женщины начала XX века сложность была в одном, для женщины, включенной в глобальный рынок труда в XXI веке, - в другом.
Но я пыталась посмотреть на то, из чего состоит феномен репродуктивного выбора, с которым сталкиваются первые постсоветские поколения. Что это значит - выбирать? Почему многие женщины стали откладывать материнство? Столетиями не откладывали, а потом раз - и в 1990-х стали откладывать.

Читать полностью http://www.bbc.com/russian/features-39892543

________________________________

Ранее в сообществе давали ссылки на её интервью:
http://fem-books.livejournal.com/1206508.html - «У старения две маски — обезображенная социальным исключением и имитирующая молодость» http://zvzda.ru/interviews/04495c55dd8e
и
«Что будет с российской семьей, если бабушки перестанут сидеть с внуками?» https://bigvill.ru/city/19598-anna-shadrina-chto-budet-s-rossijskoj-semej-esli-babushki-perestanut-sidet-s-vnukami/
кот в салатнике

Анонс: Анна Шадрина "Дорогие дети: сокращение рождаемости и рост "цены" материнства в XXI веке"

Анна Шадрина
Дорогие дети: сокращение рождаемости и рост «цены» материнства в XXI веке
М., Новое литературное обозрение, 2017. — 392 с.
Серия: Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»



Хочу ли я заводить детей? Надо ли мне для этого вступать в брак? Что я думаю о приемных детях и новых репродуктивных технологиях? Что для меня «слишком рано» и «слишком поздно», если думать о материнстве? Придется ли мне выбирать между карьерой, финансовой независимостью и заботой о детях? Всего несколько десятилетий назад большинство советских женщин не задавались этими вопросами. В предшествующую эпоху раннее материнство являлось безусловной ценностью и нормой. Сегодня многие современницы впервые в истории «нашей части света» имеют дело с феноменом «репродуктивного выбора».

Данная книга является попыткой осмыслить новейшие общественные процессы, в результате которых практики и смыслы материнства претерпевают серьезные изменения. Материалом для исследования послужили интервью с современницами из России, Беларуси и Украины — матерями и женщинами, стоящими перед «репродуктивным выбором», а также заметные произведения советской и постсоветской культуры, в центре которых находится материнская идеология. В популярной форме автор описывает и объясняет процессы, в результате которых «цена» заботы о детях неуклонно возрастает, превращая воспроизводство в «дорогостоящий проект», доступный не всем.

_________________________________

Анна Шадрина – социолог из Минска, докторантка университета Лондона. С 2005 года изучает незамужних женщин, живущих в крупных городах России и Беларуси, проводит с ними интервью и собирает статистику. Авторка книги "Не замужем: Секс, любовь и семья за пределами брака".
кот

Как работает рассказ: Белла Улановская, Ольга Аникина

Не секрет, что в разном возрасте по-разному воспринимают художественные произведения. До чего-то надо дорасти, а что и перерасти приходится, чтобы потом возвратиться - с новым опытом и, хочу надеяться, с новыми силами. Дети тянутся к взрослым книгам, в то время как взрослые перечитывают детское. Я, например, регулярно возвращаюсь к любимой писательнице своих студенческих лет, Белле Улановской. Как нашла в старом толстом журнале, так и оторваться не могу. Мое пристрастие было бы ещё понятно, если бы эти зарисовки соприкасались с моим опытом. Но я никогда не ходила на охоту с подружейной собакой, не бывала в дальнем восточном краю, с такой тревогой описанном в альтернативно-исторической повести "Путешествие в Кашгар". Или: умирающая деревня, старики и старухи... Или:

Веник. Растеряиха рассказывала об одной бабе, которая решила повеситься на чердаке, но вспомнила, что у неё пол не пахан.
Спустилась вниз, стала мести.
Вдруг в сенях послышались стоны, рыданье, всхлипыванье.
– Скоро ты? – кричат из-за двери.
– Скоро, скоро, – отвечает она, мести ей еще долго, до порога далеко.
Снова шумят за дверью.
– Скоро ты?
– Скоро, скоро, – отвечает, а сама уже у порога, мести больше нечего.
Тут дверь открылась и вошла соседка.
– Ты чего это подметать вздумала на ночь глядя?
– Да вот собралась удавиться, захлестнула веревку петлёю, потом подумала, что люди скажут: пол-то у неё не пахан!
За дверью завыли:
– Скоро ты?!
– Слышишь – меня зовут!
Выхватила соседка у нее из рук веник и выбросила его за дверь.
Прокатился по сеням хохот, визг, топот, и все стихло.
Пошли они на чердак. Смотрят, а там в петле веник висит.

[Из "Кто видел ворона"]

Тогда я подумала, что записки Улановской меня привлекают своей отрывистостью, обманчивой непоследовательностью. Прочесть быстро. Думать долго. И вот недавно, примерно неделю назад, набрела на два небольших рассказа О. Аникиной, которые по настроению показались мне схожими с Улановской. И такими же зачаровывающими, хотя отрывочности, фрагментарности в них нет и в помине. Рассказы называются "С начала до конца" и "Божий дар", читать их можно здесь: http://magazines.russ.ru/volga/2017/3-4/s-nachala-do-konca-bozhij-dar.html. Больше мне понравился, конечно же, первый. Интересно, что "работает" в этих рассказах (если для вас они "работают")?