December 18th, 2016

фотка на пропуск

Заработал сайт поэта Татьяны Щербины

Оригинал взят у philologist в Заработал сайт поэта Татьяны Щербины
В интернете заработал официальный сайт известного поэта, эссеиста, прозаика, переводчика Татьяны Щербины. Сайт доступен по адресу: tatiana-shcherbina.ru. Сейчас на сайте можно ознакомиться со стихами, эссе и выступлениями Татьяны Щербины разных лет. Также на сайте размещены биография и список книг Щербины. Кроме того, есть раздел с видео и фото и раздел "Новости". Сайт только запущен, поэтому он будет активно пополняться.



Collapse )
кот

Израиль: Лиззи Дорон

Лиззи Дорон [ליזי דורון] родилась в 1953 году в Тель-Авиве. Квартал Битцарон, где она выросла, был населён выходцами из Восточной Европы, пережившими Холокост. Разговаривали там идиш, в невообразимой пропорции смешанном со всеми европейскими языками. Лагерный жаргон не только допускался, но и был в чести, а иврит не признавался. Социальное устройство Битцарона было своеобразное: в некоторых семьях на стол ставили приборы и еду для погибших членов семьи. Любую вещь, произведённую в Германии, - электроприбор, игрушку, книгу, - немедленно разрушали и выбрасывали в мусор с предосторожностями, чтобы не коснуться "этого поганого" голыми руками. С детьми из других семей общаться не разрешалось, только в своём кругу. Когда в квартале образовалась школа и прислали учительницу, коренную израильтянку, родители сидели со своими дочерьми и сыновьями на уроках, подозревая, что детей будут агитировать за ассимиляцию и отказ от наследия родителей. Они оказались недалеки от истины. Во всяком случае, сама Дорон свидетельствует: израильские ценности ассоциировались у неё с борьбой и преодолением, а ценности семейные - с бесконечным пережёвыванием травмы и пораженчеством.



Отношения с матерью, Еленой Дорон, у Элизабет, единственного ребёнка в семье, были тяжёлые, а с отцом она практически не виделась. Заболев в лагере туберкулёзом, он находился в санатории, а чтобы не заразить дочь, исключил не только общение, но и переписку с нею. В детстве Лиззи выдумала, что отец героически сражался в Войне за независимость и погиб. Её подняли на смех: если отец погиб в сорок восьмом, каким образом она родилась в пятьдесят третьем? Мать со своей стороны тоже негодовала - это же додуматься, ради авторитета у ровесников "похоронить" папу живого. В восемнадцать лет Лиззи Дорон уехала работать в киббуц на Голанские высоты. Потом занялась лингвистикой, в университете встретилась с будущим мужем, вышла замуж, родилось двое детей. С матерью она иногда встречалась, но чаще всего встречи заканчивались ссорой. В 1990 году Елена Дорон умерла.

В израильских школах принято, чтобы дети писали историю своей семьи как учебный проект. Готовя этот проект со своей дочерью Даной, Дорон обнаружила, что не знает ответов на многие её вопросы. Так появился роман, вернее, около двадцати маленьких рассказов о матери: "Почему ты не пришла до войны?" - хроника Битцарона и его жителей. Эта книга в Израиле входит в школьную программу. Также творчество Лиззи Дорон широко известно в Германии, все её четыре романа переведены на немецкий. В немецкой Википедии стиль писательницы оценивается как "чистый и прохладный". И вот когда этим чистым и прохладным стилем о настолько обжигающих событиях... В русском переводе Александры Шатиной "Почему ты не пришла до войны" издан в 2008 году "Текстом". Прочесть можно по ссылке: http://royallib.com/book/doron_lizzi/pochemu_ti_ne_prishla_do_voyni.html

Дети любили приставать к ней:
— Как поживает Эйхман?
Если они находили ее спящей на лавочке, то начали кричать:
— Сареле, вставай! Эйхман у нас в квартале!
Сареле в ужасе просыпалась и вскакивала с лавочки, готовясь вершить возмездие, ревела, как раненый зверь, и тряслась от ужаса. Рассказывали, однажды она даже не смогла удержаться и обмочилась. Всегда были те, кто смеялся над ней, но находились и другие, плакавшие при виде Сареле.
Для детей насмешки над Сареле превращались в развлечение.
— Сареле, тебя вызвали свидетелем! — однажды подшутили они.
Услышав эту новость, Сареле запела «Хава нагила» и пустилась отплясывать краковяк, а детский хор ответил ей на схожий мотив:
— Дурочка попалась, дурочка попалась…
Сареле стала гоняться за детьми и, поймав одного, закричала:
— Ты — Фата Моргана, и Эйхман — тоже Фата Моргана!
Отпустив ребенка, она продолжала бормотать себе под нос:
— Я — Сареле Фата Моргана, я — Сареле Фата Моргана, всё вокруг — Фата Моргана.
кися

История старой квартиры

Оригинал взят у dolorka в История старой квартиры


Александра Литвина, Анна Десницкая. История старой квартиры. — М.: Самокат, 2017.

Признаюсь честно: книги «История старой квартиры» у меня нет. Я писала рецензию по файлам. Обычно я так не делаю. Просто-таки отказываюсь. Читать с экрана мне трудно. Только из ридера. Но эту книгу мне рекомендовала для рецензии сама главный редактор нашего прекрасного журнала «Здоровье школьника». Спасибо ей, без нее я бы книгу могла пропустить, ее же не рассылают для рецензий.
И вот. Пока я читала ее и разглядывала (потрясающие рисунки, тончайшие, мельчайшие детали) – я чувствовала, что внутри меня, где-то там, где обитает душа, нарастает что-то вроде… буря нежности? Как сказать об этом не избито и не пошло? Чтобы было понятно, что это за чувство, одновременно сильное и нежное.
Книга воистину гениальная. Во всем. Тонкая прорисовка этой самой квартиры от 1902 года, каждое поколение, каждый период нашей истории со всеми бытовыми особенностями, но главное – со всеми духовными особенностями, и история людей, круче любого сериала, и то, как сплетались судьбы, как невозможно и неожиданно люди становились родней друг другу.
А когда я дошла до Великой Отечественной, я зарыдала так, что партнер прибежал и спросил, чего я такого нашла.
Думал – что-нибудь про собак и живодеров (когда была вся это эпопея с петициями и регулярно в моей френд-ленте в Фейсбуке появлялись фото замученных собак, и мне регулярно было плохо, но что я могла с этим поделать? Я даже сама подписывала эти петиции, которые подписывали мои друзья, но потом фотографии стояли у меня перед глазами – они до сих пор стоят у меня перед глазами, мне не выжечь их из памяти… В общем, он уже пережил со мной тяжелый период, связанный с Фейсбуком).
И он прочел у меня через плечо все вот это…
Завыла я на «Я дошел до Берлина и получил тяжелое ранение в последние дни войны. 28 апреля 1945 года умер в госпитале».
Дедушка, мой дедушка! Он погиб в конце апреля 1945 года, точная дата была забыта - бабушке не прислали похоронку - это было или 28, или 29, где-то тогда, его друг, который писал ей, а потом к ней заехал вернуть фотографии и вещи, не помнил, такие тяжелые были бои. И он был молодой, в отличие от старшего сержанта Степана Симонова.
А еще там, рядом, на картинке, дедушка моей подруги юности: ему дали бронь, как ученому-химику, но он пошел на фронт. Только он погиб в московском ополчении, а не под Сталинградом, как Николай Муромцев.
К истории о стариках Штейнах, убитых в минском Гетто, я уже вполне выла. Да так, что успокоиться не могла. Надо было прореветься.
Партнер удивился. Два дня назад я писала очень сходную сцену: голоса призраков солдат, погибших в окружении. Он так же знал, что у меня с 13 лет, в первого приезда в Ленинград, была любимая квартира на канале Грибоедова: я придумала про нее целую историю, от XIX века и до конца Блокады, а после Блокады я там как-то уже больше жить не могла… И до сих пор, когда я оказываюсь на том отрезке канала (после книжного, в сторону Спаса на Крови), я смотрю на окна той квартиры, где когда-то жили мои герои.
Ну, в общем, вроде бы – ничего нового, это наша история, у каждого из нас есть такая старая квартира, погибшие дедушки и не дождавшиеся женихов подруги бабушек, все есть, это наша история, это есть у каждого, но чтобы заставить человека, много читавшего и много писавшего _так завыть_, как по только что умершему — это нужен талант, яркий, особенный талант, это нужно такое тонкое чутье, чтобы и правду рассказать, и рассказать ее так, что читатель (любого возраста) поймет, почему нашей историей можно гордиться, несмотря на все беды, революцию, голод, репрессии. Почему можно все это принять, и все равно любить и гордиться.
И как важно было написать, что было _понятно_. Даже детям, для которых слово «репрессии» почти ничего не значит.
И очень мне нравится интернационализм в этой книге. Не выпячиваемый, но именно такой, среди которого я жила-жила… А потом с удивлением выяснила, что это, оказывается, какая-то странная штука, чуть ли не сродни коллаборационизму.
Спасибо авторам книги. Вы потрясающие.
Художник Аня Десницкая: это изумительная работа, все эти детали, возможность пройти по комнатам, заглянуть в каждый уголок. В детстве я бы за такую книгу… Не знаю, что бы отдала. Я бы в ней поселилась и жила.
Я обязательно куплю эту книгу. Не себе, зачем мне снова плакать. Да и детей у меня нет. Но я ее куплю для двух знакомых детей. Которым это необходимо. Пока книги у меня полежат. Дождутся, когда дети будут достаточно большие, чтобы понять.
Когда я встречаюсь с такими книгами, я жалею, что у меня нет своих детей. А потом думаю: а вдруг бы именно мои дети были бы нечитающими, ко всему безразличными, интересующимися только компьютерными играми и лайками в соцсетях? Как это было бы для меня тяжело: дать вот такую книгу – и встретить безразличный взгляд.
Возможно, для кого-то в этой книге самым страшным окажутся репрессии или уплотнение, я не знаю…
Для меня – война.
И вообще-то книга на самом деле светлая. Она про то, что несмотря ни на что – жизнь продолжается, и она становится снова счастливой, эта жизнь. И вырастают новые дети, и хотя понятие о счастье слегка меняется во внешних проявлениях, внутри оно все такое же, человеческое счастье…

Обязательно поставлю эту книгу в другой мой журнал. Ту книгу, которую куплю. Одну из двух, которые куплю.
Вот только выплатят мне где-нибудь, и я обязательно куплю. Это необходимо.
На Лабиринте эти книги есть!




я на фотке Мэг

Как читать Цветаеву

Очень интересная статья, как мне кажется, в ней отлично выдержан баланс между популярным объяснением и достаточной академичностью
http://arzamas.academy/mag/387-tsvetaeva

Только, пожалуйста, очень прошу, давайте не будем в коментах обсуждать материнские качества М.И.,это уже стало каким-то общим местом, если честно, надоело.