December 3rd, 2016

кот

Человег попал в Крук (Анна Бердичевская и её роман)

               


"Крук" А. Л. Бердичевской я увидела в лонг-листе русского Букера. Имя незнакомое, ни с чем не ассоциирующееся, а название - название похоже на волшебное слово. Крук, крук... как будто окликает кто-то. Ларчик просто открывался: КРУК значит КРУглосуточный Клуб. И в этом клубе некто Кузьма Чанов справлял своё двадцатидевятилетие, но безумное чаепитие слегка подзатянулось - Мартовский заяц, как водится, острил, Соня дремала (её действительно зовут Соня, Софья), а именинник принял на себя роль Алисы, прощаясь со страной чудес:

Он говорил об осени в городе и в деревне; говорил о зиме в деревне и в городе; о следах на снегу, на мокром песке и на вязкой глине; о том, как все превращается в текст. О тексте как преображении… И снова о глине и глиняных табличках вавилонян, о бересте, о пергаменте; о ткани, о суровых нитях основы, о ритме; о первоисточнике; о языке, в частности, русском, но и о латыни, которую знал на твердую четверку, да года три как позабыл, только вкус во рту остался. Он говорил о совпадениях как бы случайных. Говорил о зависти. О высокомерии (то есть о высокой мере по отношению ко всем, но в первую очередь к себе — не путать с чванством!). О движении, о времени, о теории относительности с исторической точки зрения; об участниках событий и о наблюдателях. О кино. О спецэффектах. О новых компьютерных играх, о старых карточных играх и просто о детских играх. О победе как о беде; о соблазне и грехе; об искуплении; об ангелах; о падших ангелах и женщинах падших. О воде; о безводных пустынях, об Африке; о лишнем и необходимом; о тихих жирафах, о том, что у жирафов с их изумительной шеей, в бесконечном их горле — не нашлось места связкам, нет у жирафов гортани, и голоса нет… Он говорил о долге, говорил о порядке, но и о хаосе говорил; о хаосе — если смотреть изнутри, из хаоса; и зачем-то приплел Птолемея с Коперником, причем утверждал со страстью, что один другого не лучше… но и не хуже! Он говорил о форме и содержании — что это почти одно и то же, как энергия и масса; но в этом «почти» прячется бездна. И вообще — т.е. всегда! — в «почти» прячется бездна, такие дела… Он говорил о столпниках и молчальниках… О предназначении. О буддизме и конфуцианстве. И что они сошлись, не сливаясь; как Арагви и Кура… Он вдруг поразмышлял о китайцах, которых живьем хорошо знал одного — из двух миллиардов… или уже из трех?.. О японцах, которых разве что читал по-русски или видел в кино… или в ящике... или в Москве, в музеях, где они, несмотря на запреты, сверкали блицами инопланетных фотокамер — собирали свидетельства. Он говорил о человеческой страсти собирательства и фиксации, о коллекционировании. И, опять-таки, он говорил о цивилизации — чем она хотела стать и чем стала теперь. Он спрашивал окружающих — что такое теперь, надолго ли оно?.. И демонстрировал на наглядных примерах, как теперь внезапно заканчивалось в разных частях планеты и в разные исторические эпохи… реальность совершала скачок. И объявил внезапно, что документальные черно-белые фильмы как раз и есть настоящая литература, что они не более и не менее чем текст, как отпечатки птичьих лапок на снегу… И дальше говорил…
Чанов не говорил о любви, о смерти, о Боге. И то хорошо. И все-таки даже смутное воспоминание о сказанном с седьмого по девятое октября — в ночь на десятое вдруг вызвало в нем омерзение.


Иногда важно вовремя почувствовать омерзение и замолкнуть. Может быть, потом заговоришь снова, но уже в другом качестве. Может быть, услышите речи других. Может быть, вообще ничего не услышите. Услышите ничего - тоже хороший вариант. Этот момент молчания называется "повзрослеть". Такие романы пишутся один раз в жизни: чтобы выговориться вот так же, как Кузьма в день рождения, а потом помолчать и прислушаться. Один раз в жизни. И поэтому немного обидно, что "Крук" главным образом про мальчика Кузю, а не про девочку, допустим, Соню. Букера он, очевидно, не получит*, но я предвижу... нет, не культ, но образ действий, который сложится вокруг него, как вокруг "Дома, в котором", например. Или "Убить пересмешника". Или "Дорога уходит в даль". Рекомендовать остерегаюсь: такие книги находят сами.

* - о присуждении "Русского Букера" Петру Алешковскому за "Крепость", я узнала, когда писала отзыв. Остаётся только руками развести - роман посвящён Фанатику Высокой Науки (именно так, с трёх прописных), от которого уходит жена, волчица подлая и мерзкая притом, беременная на девятом месяце. Уходит к презренному подхалиму по фамилии Маничкин. В продолжение повествования Фанатик Науки несколько раз напивается и обдалбывается до того, что воображает себя татарским темником. Предлагаю всё-таки читать "Крук".
кот

Анонсы издательства "Белая ворона"




Зашла на сайт издательства http://albuscorvus.ru/: нельзя ли у них заказать записки Элен Берр? К сожалению, прямого заказа с сайта не существует. Зато в анонсах такие полезные вещи лежат: две для детей, третья для родителей. "Три четверти" Анны Красильщик представляет собой воспоминания молодой женщины о своём детстве. Как запомнились девяностые годы?

Мы шли по улице, а на асфальте валялись обрывки обгоревшей бумаги и гильзы.
— Когда-нибудь это будет реликвией, — сказал папа.
— Что такое реликвия?
— Это такая вещь, которая ценна связанным с ней воспоминанием, и ее потом долго хранят. Может быть, даже всю жизнь.
Я подобрала несколько бумажек и засунула в карманы куртки. На площади стоял огромный воздушный шар. В корзину забирались люди. Вокруг ходили телевизионщики с камерами. Какой-то дядька совал всем микрофон и задавал вопросы. Я прошла несколько раз мимо камеры и многозначительно туда посмотрела. Вдруг мама с сестрой меня потом увидят по телевизору.


Это для подростков скорее, а "Тайнами глобуса Блау" Анны Пономаренко можно заинтересовать и детей помладше. Знаменитый глобус-гигант, сделанный для шведского короля Карла Одиннадцатого, будоражил вооборажение многих поколений. С самого начала его история овеяна тайной: ведь Карл Одиннадцатый (это он в "Путешествии Нильса" шагал по спящей Карлскроне, звеня бронзовыми ботфортами) умер, не дожив до окончания работы над глобусом, а его сын оказался выкупать шедевр. Деньги нужны были на войну... И Пётр I не был бы Петром I, если бы этот глобус не приобрёл.

В аннотации к "Многодетной книжке" сказано: Здесь собраны реальные истории очень разных женщин: жены священника и телеведущей, домохозяйки и владелицы модельного агентства, актрисы и психолога, организатора джазового фестиваля и руководителя рекламного агентства, директора благотворительного фонда и арфистки. Всех героинь этой книги объединяет одно: это матери многодетных семейств... Мама моя спросила с неподдельным интересом: а почему санитарок и дворничих не опросили? Непорядок. Но с социологической точки зрения, думаю, книга будет любопытна.
ромашка

Бахрие Учок, "Женщины-правительницы в мусульманских государствах"

Бахрие Учок (Bahriye Üçok)
Женщины-правительницы в мусульманских государствах
Книга известной турецкой феминистки, историка, и теолога Бахрие Учок. Приведенные в книге списки правительниц (как мусульманских государств, так и европейских) – не полные. Тем не менее, это, пожалуй, наиболее полный сборник подобных биографий. В частности. приведены биографии Казанской регентшы Сююмбике, Касимовской «царицы» Фатимы-бике и египетской правительницы Шаджарат ад-Дурр, родившейся в кыпчакских степях.
По ссылке - источник (запись ВКонтакте), где прикреплен текст книги в формате .doc
https://vk.com/wall-117169267_308?hash=6db03d6adacea99ec3


Памятник Бахрие Учок в Анкаре