November 29th, 2016

Гвинея-Бисау: Эунисе Борхес

Продолжаю заполнять пробелы в проекте "Reading the world", благодаря помощи сообщниц :)
Стихотворение поэтессы из Гвинеи-Бисау, Эунисе Борхес (Eunice Borges) в переводе на английский


To be a woman is not to be weak.
To be a woman is not
obeying without understanding
following without knowing the way
giving without taking.
No! Woman from my land!
Come know what you're worth

О поэтессе практически ничего не нашла, только фотку и год рождения - 1948.

Для читающих по-португальски (знаю, что таковые в нашем сообществе есть) - здесь можно прочитать несколько ее стихотворений в оригинале.
Спасибо maiorova за наводку!

Шарлотта Саломон "Жизнь? Или театр"

Спасаясь в Ницце от нацистов, юная Шарлотта Саломон узнала о самоубийстве матери и бабки. Страх перед концлагерями толкал ее к тому же, но, пересилив себя, она стала рисовать. Необычные мемуары, где почти нет текста, зато есть 800 рисунков, были опубликованы уже после ее смерти – Шарлотта погибла в Освенциме в 1943 году.

Во Франции Лотте было безопаснее, но вряд ли эмоционально уютнее. Когда девушка перебралась туда в январе 1939 года, ее бабушка уже была в тяжелейшей депрессии. Вскоре после начала Второй мировой войны, боясь скорого прихода нацистов, женщина покончила жизнь самоубийством, повесившись в ванной. После смерти бабушки дед, не в силах больше скрывать семейные тайны, признался Лотте, что с собой покончили также ее мать и еще шесть родственников. Теперь мысли о том, чтобы поскорее расстаться с жизнью, полной неопределенности и боли, стали посещать девушку все чаще.

«Я создам историю своей жизни, чтобы не сойти с ума», – написала она тогда отцу и мачехе в Амстердам. Но к работе, ставшей ее психологическим спасательным кругом, она приступила не сразу. Летом 1940 года Лазурный берег превратился в ловушку: правительство Виши издало указ, по которому недавние беженцы, оказавшиеся на территории Франции, должны быть переведены в лагеря для интернированных. Лотту и ее деда в числе сотен других отправили в лагерь Гюрс в Пиренеях, но через несколько месяцев старик получил освобождение в связи с тяжелым состоянием здоровья, и Лотту выпустили вместе с ним. Они оба вернулись в Ниццу, а оттуда перебрались в «Эрмитаж». Мур к тому времени уже отбыла в США и оставила дом своему другу, еврейскому беженцу Александру Наглеру. Позже он станет единственным близким человеком для Лотты.

Живопись была для Шарлотты единственным спасением от тяжелых мыслей и еще более удручающей реальности – чтобы было на что купить хлеб, она рисовала открытки и делала копии портретов своей покровительницы Мур. В 1941 году художница, оставив деда, с которым ей никак не удавалось найти общий язык, переехала в соседний Сен-Жан-Кап-Ферра, где начала создавать свою книгу рисунков «Жизнь? Или театр? Музыкальная пьеса». Мурлыкая под нос какую-то известную только ей мелодию, Лотта один за другим заполняла картонные листы яркими рисунками гуашью. Лотта доставала из своей цепкой памяти события и ощущения: вот мама рассказывает ей о жизни на небесах, вот она встречает Вольфзона, вот он аккомпанирует Паулине, а вот разговаривает с Шарлоттой. Вот она учится в Школе искусств, а вот – собирает чемодан во Францию.

Collapse )

Анастасия Завозова о Барбаре Пим

"Анастасия Завозова, переводчица романов Донны Тартт, рассказывает о двух романах британской писательницы Барбары Пим — «Замечательные женщины» и «Почти ангелы».
Барбару Пим (1911—1980) очень часто сравнивают с Джейн Остен. Конечно, к сравнениям такого рода всегда относишься настороженно, потому что помнишь, что Джейн Остен все никак не выйдет из романтического клинча, куда ее старательно и последовательно загоняли сначала родственники (посмертный мемуар ее племянника, Джеймса Остена-Ли — это, в первую очередь, попытка облагородить Остен для современников и будущих поколений, создать сахарный образ тетушки Джейн, сочинявшей украдкой и как бы извиняясь за такое неженское дело), а затем и вся последующая романтическая традиция, для которой образ сентиментальной старой девы был куда понятнее образа довольной собой незамужней женщины. Скажем сразу, в случае с Барбарой Пим сравнения с Остен вполне заслуженны. Более того, вполне заслуженны тут сравнения именно с настоящей Остен, острой на язык, совсем не миленькой и вполне довольной жизнью женщиной, которая смотрела на брак трезво, как на некое экономически-социальное предприятие, а не увлажненными глазами."
Читать дальше

Предыдущие посты в сообществе:
о Барбаре Пим
о романе "Почти ангелы"

Анастасия Завозова о романе «Вкус дыма» — псевдоисландской саге про убийство

"Квазиисторические романы были в чести всегда — сразу и не поймешь, что спровоцировало очередной виток их популярности, завершившийся образцово шаблонным «Миниатюристом» Джесси Бертон, в котором, как в литературной соковыжималке, застряли ошметки всех жанровых мотивов — от «Девушки с жемчужной сережкой» Трейси Шевалье до сюжета с обретением голоса женщиной в эпоху безголосого феминизма по мотивам реальных историй из прошлого, которыми славится Эмма Донохью.
Когда берешься за роман австралийской писательницы Ханны Кент «Вкус дыма» (в оригинале Burial Rites — «Похоронный обряд»), не сразу осознаешь, что он в принципе из той же соковыжималки. Все дело, конечно, в волшебной Исландии, нечасто появляющейся в популярном англоязычном романе. Нет, разумеется, исландские мотивы мелькали в романе 2008 года «Горгулья» Эндрю Дэвидсона, бестселлере, ныне безвозвратно канувшем в макулатуру. Что-то совсем бегло проскакивало в геймановских «Американских богах». Есть несколько добротных детективных сериалов — Арнальдура Индридасона, Ирсы Сигурдардоттир, Рагнара Йонассона в конце концов с его книгами о «темной Исландии», но в целом Исландии в развлекательных бестселлерах до недавнего времени было до обидного мало.
В англоязычном мире книгу Кент отчаянно продавали как роман не то чтобы не-массовый, а не-развлекательный. В США права на роман купило издательство «Little, Brown»: сделка на две книги, сумма аванса семизначная. В основе сюжета — вполне реальная история (есть даже нон-фикшн вставки писем и документов). Агнес Магнусдоттир была последней женщиной, которую в Исландии приговорили к смерти и, соответственно, казнили в 1830 году. Об этом мы узнаем в самом начале романа, так что никаких спойлеров тут нет, а есть лишь суровая правда жизни с наверченной на нее историей про последний год жизни героини, которая любила, да ничего не вышло. Об Агнес, обвиняемой в подстрекательстве к убийству двоих мужчин, много написано по-исландски, но, как уверяет Кент в послесловии к роману, исключительно однобоко. Мол, мужской нарратив выставил ее этакой хексой, ведьмой из страшных сказок (озлобившаяся одинокая женщина, ничего человеческого), а она хотела придать образу Агнес хотя бы минимальную неоднозначность.
Нельзя сказать, что роман у Кент не получился или вышел вдруг откровенно плохим. Вот здесь можно посмотреть, сколько номинаций на самые разнообразные литературные премии он собрал. Казалось бы, репутационная история у романа складывается более чем превосходная. Незаезженная тематика, с одной стороны, и шумиха со знаком «плюс» — с другой.
А теперь объясняем, почему это не сработало."

Читать дальше

Элен Берр "Дневник. 1942–1944"

Переводчица Наталья Малевич когда-то говорила в интервью, что хочет перевести эту книгу, и вот, она выходит!

Аннотация:
"«Дневник» Элен Берр с предисловием будущего нобелевского лауреата Патрика Модиано был опубликован во Франции в 2008 г. и сразу стал литературным и общественным событием. Сегодня он переведён уже на тридцать языков мира. Элен Берр стали называть французской Анной Франк.
Весной 1942-го Элен 21 год. Она учится в Сорбонне, играет на скрипке, окружена родными и друзьями, радуется книге, которую получила в подарок от поэта Поля Валери, влюбляется. Но наступает день, когда нужно надеть желтую звезду. Исчезают знакомые. Ходят тревожные слухи о судьбе депортированных. Семья Берр может уехать, спастись, но они остаются: уехать — значит признать, что они чужие у себя на родине, и предать тех, кому некуда бежать. И утром 8 марта 1944 г. их арестовывают. В лагерях Элен проведет почти год и погибнет за несколько дней до освобождения лагеря Берген-Бельзен.
Книга поступит в продажу в начале декабря 2016-го года."

Спасибо lev_nata за новость!
кот в салатнике

Новая книга МарсиКейт Конолли на русском

Новая книга Марси Кейт Коннолли выйдет на русском языке.

Рецензия Майоровой на первую - "Чудовище" (Monstrous by MarcyKate Connolly) - здесь http://fem-books.livejournal.com/927090.html

Оригинал взят у autumn_flavour в Мир "Чудовища" растет
Если кто помнит сказочное фэнтези про девочку-химеру, то новость заключается в том, что мне прислали на перевод вторую книгу из этого цикла. Главная героиня опять девица-подросток, но уже другая, мимолетная знакомая первой, но даже по мимолетному знакомству было видно, что характер у девицы ого-го. Читаю и очаровываюсь - "папа научил меня обращаться с молотком и кинжалом, мама - выращивать овощи и стрелять из лука, так что прокормиться я всегда сумею". Разностороннее образование, и видно, что папа с мамой сами были весьма, весьма. Называется Ravenous, русского варианта перевода еще нет.

Между тем, автор продолжает писать. Судя по тому, что у нас хотят уже вторую ее книгу, сильные девочки нравятся читательницам всего мира.

:)



кот

Ирландия: Мария Эджворт

Мария Эджворт [Maria Edgeworth] родилась первого января 1768 года в дедовском поместье неподалёку от Оксфорда, где учился её отец. Вторая в семье — у неё уже был старший брат — она была обречена судьбой на все тяготы старшей дочери в огромной семье. Её мать умерла от горячки пятыми родами пять лет спустя, и отец женился снова: на девятнадцатилетней Хоноре Снейд, знаменитой своим литературным талантом. Она родила двоих детей и сгорела от чахотки, до тридцати не дожив. Через год — для блага детей, кто б усомниться мог — Эджворт обвенчался с её младшей сестрой Элизабет, которая родила восьмерых и умерла тоже от чахотки. Через год многодетный отец женился четвёртый раз на Фрэнсис Энн Бофор, девушке моложе его двадцатью пятью годами, художнице. Она родила шестерых и, как ни странно, пережила мужа. Итого двадцать два ребёнка. Младенческий возраст пережили восемнадцать. Это, так скажем, для колориту.



Collapse )

Как пишет Н.М. Демурова, Мария Эджворт прожила счастливую, плодотворную жизнь: много путешествовала, в том числе и на континенте, приятельствовала с известными людьми. Особенно близкая дружба связывала её с Вальтером Скоттом: переписка их опубликована и обнаруживает в том числе профеминистические мысли шотландского барда. Ум её был ясен до последних дней: в восемьдесят изучила испанский язык и могла читать «Дон Кихота» в подлиннике. В 82 года написала первое и единственное своё стихотворение:

Ирландия, родимая страна,
Люблю тебя, хоть много ты грешна, —
Твой ум остёр тебе же на беду,
И разум с остроумьем не в ладу.
Ты, безрассудно расточая силы,
Упрёки судей трезвых заслужила —
Но, глядя в душу щедрую твою,
Я все твои грехи забвенью предаю.


Через несколько дней, 22 мая 1849 года Мария Эджворт умерла.

Полина Жеребцова "Ослиная порода"

Новая книга Полины Жеребцовой!
Несколько лет назад Полина Жеребцова поразила читателей своей документальной книгой "Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004 гг.", следом был один из лучших сборников рассказов за последнее время - "Тонкая серебристая нить". В этих двух книгах сплошь и рядом гремела война. "Ослиная порода" - тоже документальная проза, но о мирных днях в жизни Полины. Здесь сто одна история о ее детстве.

Полина Жеребцова словно вновь становится ребенком и говорит с нами легко и непринужденно, как умеют только дети: простодушно, даже наивно и иронично рассказывает о том, в каких ежовых рукавицах держала ее мама, воспитывая. Но на Кавказе это норма. Детей ее мама делила на три "породы": ангельская, "от чертей остатки" и ослиная. Ослиная - значит упрямая. Полина была такой - с характером. Всегда умела себя проявить, не давала маме расслабляться: то ковер подстрижет, то содержимое детского горшка разметает по всей комнате… А на завтра началась война. Детство кончилось.

Откровенный сборник получился. И симпатичный.
Отрывок из книги:
"А моей маме хотелось для всех детей во дворе хоть раз в неделю устроить настоящий праздник. Чтобы все дети почувствовали себя сытыми и окруженными заботой. Так появился "Веселый день". В этот день, который выпадал на субботу или воскресенье, моя мама пекла огромное количество разнообразных пирогов, пирожков и булок и раздавала ребятишкам. Запивали компотом, разлитым в бумажные стаканчики. Когда все наедались, шли в парк кататься на каруселях - моя мама платила мелкую денежку, чтобы каждый ребенок мог разок прокатиться. Потом она покупала нам леденцы и мороженое. - Вот это да! - шептались соседи. - Надо же, как чудит! Зачем она заботится о чужих детях?! А дворовые малыши бежали к моей маме, обнимали ее, называли "наша любимая тетя Лена". И я, признаться, сильно ревновала, отпихивала их руками и ногами, повизгивала: - Это моя мама! Не трогайте! - за что нередко получала подзатыльники. - Не ревнуй! Ибо ревность и зависть есть страшные грехи человеческие! - учила меня мама. Она строила всех детей парами, и мы, держась за руки, шли по улице. Прохожие думали, что идет группа из детского сада. Соседки, видя, что раз в неделю можно на целый день избавиться от своего ребенка, души в маме не чаяли и слово "спасибо" кричали из окон на разных языках".

Отсюда