October 19th, 2016

Mary Jayne Gold "Crossroads Marseilles, 1940"

Отсюда
Родилась она в 1909 году в очень богатой семье в Чикаго. Откровенно говоря, в жизни юной Мэри не было не то что глобальных, но и мало-мальски актуальных для большинства людей целей. Все они уже давно были достигнуты отцом семейства, состояние которого оценивалось в неприлично больших суммах. А потому, лишь только окончив школу и не видя смысла в получении дальнейшего образования, красотка Мэри Джейн сосредоточилась на том, чтобы прожигать свою жизнь красиво. В 20 лет она переехала в Европу и, ненадолго останавливаясь на отдых то в Лондоне, то в Париже, месяцами путешествовала на пилотируемом собственном самолете, живя в самых роскошных отелях. Так продолжалось целое десятилетие, пока в мае 40-го, вернувшись после очередного посещения очередного курорта в свою парижскую квартиру, «золотая» девочка не поняла, что настало время покидать охваченную войной Францию и возвращаться в Америку. Уже на следующий день она оказалась на переполненном вокзале в ряду тысяч других людей, покидавших Париж в надежде спастись от немецкой армии.
Мэри Голд направлялась в Марсель, намереваясь оттуда начать свой путь к берегам Америки. Документы ее были в полном порядке, место на корабле тоже уже было давно забронировано. Но по дороге в Марсель проводившая до этого время в богемных и знатных кругах девушка обратила внимание на людей обычных. Увидела, как на каждом контролируемом фашистами пропускном пункте от этих людей отделяют группы, которым уже было не суждено продолжить путь. В большинстве своем это были евреи. Много позже в своих мемуарах она признается, что несмотря на благодарность сотен тех, кому она помогла, ее каждый раз охватывает чувство вины, когда в памяти всплывают слезы маленькой еврейской девочки, которую фашисты нашли спрятанной между сумок и, не дождавшись ответа на вопрос: «Чей ребенок?», вывели из поезда.
«Виню себя до сих пор, что не выкрикнула тогда: “Мой!”, не вырвала ее из их рук и не прижала к себе, – говорила она. – Не сделала даже попытки спасти ее, сама мысль об этом пришла уже с опозданием, когда я смотрела на нее уже через окно вагона». Возможно, взгляд этой девочки и толкнул Мэри Джейн на дальнейшие подвиги. В Марселе у ворот американского консульства Голд увидела уже сотни еврейских детей в толпе безнадежно пытавшихся получить разрешение на выезд из Франции. Там же, в Марселе она познакомилась и с Варианом Фраем и, узнав о его миссии, тут же присоединилась к поиску тех 200 человек, на чьи имена были выданы визы. В основном, это были люди искусства: скульптор Жак Липшиц, художник Марк Шагал, философ Ханна Арендт и другие. Когда же все они были найдены и переправлены за пределы Франции, речи о прекращении работы даже не шло.
Список полнился новыми фамилиями, известность которых не имела никакого значения и не требовала утверждения кем-либо. Финансирование же этой деятельности Мэри Джейн практически полностью взяла на себя. Это она сняла большую виллу в пригороде Марселя, где прятались люди, ожидающие отправки из города. Это она подкупала консульства разных стран, выдававшие за деньги паспорта без лишних вопросов. Даже с марсельскими гангстерами, переправлявшими евреев через границу лишь по им известным контрабандным каналам, вела переговоры именно она, она же и оплачивала их «услуги».

Вернувшись в Америку, она не только не требовала признания своих заслуг, но даже и не рассказывала об этих 13 месяцах работы в Марселе. Не искала она славы и во Франции, куда переехала сразу же после окончания войны. Свои мемуары она опубликовала лишь в 1980 году под заголовком «Марсельский перекресток 1940 года». В них она не стала ни затрагивать вопрос о потраченных ею суммах, ни подсчитывать точное количество спасенных с ее помощью. Подробности всего уже и так будут давно известны со слов Вариана Фрая, выпустившего свою первую книгу еще в 1942 году. Просто станет окончательно ясно, кому сам Фрай посвящал особые слова благодарности и почему он, Праведник мира, называл список спасенных не иначе как «списком Голд».

После окончания Второй мировой войны она, урожденная американка, переехала во Францию и поселилась в большом и уютном доме на французской Ривьере. Там она тихо и спокойно прожила всю оставшуюся жизнь, созерцая мирный Лазурный берег, бывший когда-то для нее настоящим полем битвы за еврейские жизни, за будущее людей, которых она переправляла в Америку, спасая от нацистов. Имя Мэри Джейн Голд, ушедшей из жизни 5 октября 1997 года, конечно, куда менее известно, чем имя Вариана Фрая, признанного Праведником народов мира за спасение евреев в годы немецкой оккупации Франции. Она была лишь одной из помощниц Фрая, которого называют американским Шиндлером за спасение более чем двух тысяч евреев, вывезенных из оккупированной немцами Франции. Только вот сам Вариан Фрай называл этот список спасенных не иначе как «список Голд», благодаря финансовой поддержке которой и удалось спасти эти тысячи жизней.
кот

Новинка: Ш. Мендельсон, "Почти англичане"

Шарлотта Мендельсон, "Почти англичане"
Издательство "Эксмо", 2016
Серия: Мировой бестселлер. Romance
ISBN: 978-5-699-85729-6



Издательская аннотация: Марине шестнадцать лет – самый интересный и трудный возраст, когда душа живет ожиданием любви. Марина многое отдала бы за свободную жизнь, вот только мама и бабушки, искренне желая ей добра, делают все, чтобы она и шагу ступить не могла, опекают и душат заботой. Марина решает бежать, но не куда-нибудь, а в специальную школу-пансион. Оказавшись там, она понимает, что совершила ужасную ошибку, но исправить что-либо уже сложно. Разве что знакомство с Гаем Вайни может помочь Марине. Пока молодых людей связывает дружба, но, как знать, возможно, она перерастет в более серьезное чувство. В любом случае Марине надо учиться строить отношения, а главное – ей предстоит понять, что для счастья не обязательно подстраиваться под других – достаточно быть собой.

Аннотация в целом ужасна, и к жанру romance книга не имеет ни малейшего отношения. "Почти англичане" - если можно так выразиться, анти-romance, каждой страницей утверждающий бессмысленность и пошлость романтических идеалов. Чего, каких благ ради шестнадцатилетней школьнице учиться (!) строить (!) отношения (!) с мужчинами? Чтобы стать à la мама, к которой боготворимый муж относится как к мебели - захотел, ушёл, не попрощавшись, захотел, пришёл, почесался, как свинья об забор, и опять ушёл. Лора воспитывает общую дочь, заботится о свекрови и её трёх сёстрах, собственный круг от неё отвернулся... но при появлении блудного супруга она теряет всякую способность к мышлению и лишь булькает: "люблю-люблю". Ой ли? Чувство к мужчине у героинь - это такой паллиатив. Опиум народа. Замусоленная повязка на неизлечимые раны. Оргазм пройдёт, и останутся всё те же стыд, старение, тоска по родине, материнская тревога. Да, кстати о материнстве, - прибавится задержка.

Поэты-мужчины, которые писали о спящих детях, понятия не имели, что, наблюдая за ними, чувствуешь не любовь, а боль. Когда Лора смотрит на дочь, её сердце сжимается при мыли о будущем горе. Она бы вечно любовалась изгибом щеки и длинными ресницами, но не может выбросить из головы ужасы: болезнь, лихорадку, смерть.

Ключевое слово - беспомощность. Читать о совращении - и сознавать, что будь у совратителя больше времени, он сделал бы из жертвы послушную куклу, шавочку, подбегающую на свист. Читать о попытке суицида - и понимать с предельной ясностью, что будь у самоубийцы больше времени... Но времени не хватает. Это главная беда персонажей Мендельсон, и их же главная надежда.

Только они пока ещё этого не знают.