September 17th, 2016

Лея Любомирская "Лучшее лето в ее жизни"

Приятельница на фэйсбуке очень рекомендует эту книгу:
"Я читала и рыдала взахлёб. Взахлёб был вызван ого-го каким восторгом от узнавания-единения: сказки Леи волшебные донельзя и очень похожи на те, которые я рассказываю себе с глазу на глаз.
Дальше распространяться нет смысла. Кто не читал - берите и читайте. Кто читал - молодец и может перечитать, ибо осень (10 градусов и воздух, как сопли с кашлем)."

Отзыв Макса Фрая (или, Макс Фрай, так, наверно, точнее):
"Проза Леи Любомирской – это своего рода мост между маленькой отважной путешественницей, осевшей на самом краю Европы, в неведомой, а потому почти сказочной стране Португалии, и нами, домоседами.
Эта земля давным-давно искала для себя хорошего толмача, способного переводить не только с португальского на русский, но и с языка цвета, шорохов, шепотов и ароматов, с языка ветра, птиц и камней, с языка сумерек, с языка трамвайного звона, с языка скрипа половиц – на человеческий.
Ну вот, нашла наконец специалиста.
Нам, читающим по-русски, невероятно, немыслимо повезло, потому что вот родилась бы Лея Любомирская, скажем, немкой или, предположим, китаянкой, и не было бы у нас ни единого шанса заполучить восхитительного португальского прозаика, пишущего по-русски.
А так – есть."
Еще несколько отзывов:
"Можно только гадать, представителем какой литературы, которая пишется по-русски, можно назвать Лею Любомирскую, живущую в Португалии и рассказывающую свои истории из жизни португальских «маленьких людей». Лея Любомирская пишет о лиссабонских улочках и лавочках, об уличных кафе, где «осенние старички думают дождь», а молодые — «солнце, грозу и радугу», собачки носят красные шейные платки, и смертельные раны исчезают, если все время думать «Я не умру». При этом португальцы Любомирской почему-то разговаривают русскими каламбурами и пытаются вспомнить русскую скороговорку…"
— Ольга Лебёдушкина
"Рассказы Любомирской — вовсе не этнографическая проза, не отчёт о жизни в экзотической стране на краю Европы. Многочисленные детали не заслоняют героев — только делают плотнее мир вокруг них.
Корни этой прозы — в традиции магического реализма, который у Любомирской оказывается магическим реализмом наоборот: герои не ищут выхода в другую реальность и не сталкиваются с вторжением иного мира в их мир — они уже и так живут в другой реальности. И живут при этом по узнаваемым, понятным, даже обыденным законам человеческого бытия."
— Екатерина Кадиева
О писательнице:
Лея Любомирская родилась в Алма-Ате. Жила в Подмосковье, окончила Московский городской педагогический университет. Работала журналисткой на телевидении (ОРТ, НТВ), в издательском доме «Газета», на радио («Эхо Москвы», «Новости On-line»). В 1998 году впервые приехала в Португалию, жила в городе Брага и училась в университете Минью. Окончила аспирантуру Лиссабонского университета. Сейчас живёт в Сетубале.
кот

Новинка от издательства Corpus

Патти Смит, "Поезд М"
Перевод Светланы Силаковой
ISBN: 978-5-17-098865-5
Издательство: АСТ, Corpus; 2016
Издательская аннотация: Новая книга Патти Смит — это удивительная одиссея легендарной певицы, путешествие из настоящего в прошлое и обратно, тропинка между мечтами и реальностью, путь от депрессии к вдохновению. Читатель побывает в Синем доме Фриды Кало, на заседании Клуба дрейфа континентов в Берлине, на могилах Жене, Плат, Рембо, Мисимы. В этой книге отчаянье переплетено с надеждой, а тоска с любовью, и все озарено талантом писательницы, уже получившей Национальную книжную премию за свою первую книгу воспоминаний “Просто дети”.



Таким образом, у меня на полке образовались целых три тома мемуарной прозы Смит: "Просто дети", "Я пасу облака" и "Поезд М", посвящённый, как понятно из названия, путешествиям. Мексика, Германия, Гайана, Франция, Англия - и остров Нетинебудет, в который все эти страны постепенно перевоплощаются. Одна из глав посвящена возвращению в родные места, и Патти не была бы Патти, если бы не написала о любимой книге прежних лет (кстати, женского авторства):

Я взялась за знакомый корешок: зелёный, матерчатый, с позолоченными буквами "Маленький хромой принц", любимая книга моего детства - сочинённая мисс Малок история о юном принце, красавце с парализованными ногами (покалечился в детстве, по недосмотру нянек). Бессердечные люди заточили его в башне на отшибе, но его настоящая крёстная мать, фея, приносит ему чудесный плащ-самолёт, который может отнести его, куда он только пожелает. Раздобыть эту книгу было трудно, и своей у меня никогда не было - я читала и перечитывала библиотечный растрёпанный томик. И вот зимой 1993 года мама досрочно прислала мне подарок ко дню рождения, а заодно кое-что к Рождеству. Зима ожидалась тяжёлая. Фред болел, меня изводила смутная тревога. Просыпаюсь: четыре часа утра. Все спят. Спускаюсь по лестнице на цыпочках, распечатываю пакет с подарком. Внутри - яркое, словно новенькое, издание "Маленького хромого принца" 1909 года. На титульной странице мама написала прыгающим - к тому времени он у неё изменился - почерком: "слова нам ни к чему".

Я вытащила книгу с полки, раскрыла на маминой надписи. Знакомый почерк вселил в меня тоску, которая одновременно как-то утешала. Мамочка, сказала я вслух и вспомнила, как она внезапно бросала все дела, часто застывала посреди кухни и звала свою мать, которой лишилась в одиннадцать лет. Отчего мы никогда по-настоящему не осознаём своей любви к человеку, пока он не уходит из жизни? Я отнесла книгу наверх в свою спальню и поставила вместе с мамиными книгами: "Энн из Зелёных Крыш", "Длинноногий дядюшка", "Девушка из Лимберлоста". О, мне бы родиться вновь между книжных страниц!
blackwhite1
  • svarti

Кристина Хвин

Кристина Хвин (родилась в 1950 году в г. Элке на севере Польши) — поэтесса, авторка прозы, издательница. Писала также под псевдонимами Кристина Ларс, Макс Ларс, несколько книг опубликовала в соавторстве с мужем, Стефаном Хвином, которого, в отличие от неё, активно переводят на русский уже не помню сколько лет. Большинство фотографий в сети — совместные, а ранние фотографии К. стали обложкой для книг Стефана, вот, например

Но Хвин, во всяком случае, фотогеничный и не портит картину.
В Польше давно существует тенденция писательско-брачного симбиоза (Анна Каменьская и её муж, Богуслава Лятавец и Эдуард Бальцежан, Гретковская и её муж, ничего дельного не пишущий, тысячи их), — у меня к ней неоднозначное отношение: хорошо, что творческая женщина благодаря мужчине приобретает ресурсы, но при этом в такой паре женщине проще уйти на второй план: патриархальное общество, как правило, смещает фокус внимания на мужа, и степень одарённости жены тут роли не играет. Навязанное амплуа "помощницы" на моих глазах ломало людям психику за пару лет; правда, в Польше, несмотря на католическое давление, нет культа слабой женщины, а есть старые феминистские традиции — вероятно, поэтому некоторые вещи переносятся легче.
Наталья Астафьева пишет о поэтессе:
"Кристина Ларс первую книгу стихов выпустила позже своих гданьских сверстников, в тридцать лет. Тогда же, в 1981 году, она опубликовала в журнале “Пункт” — журнал гданьских молодых — свой манифест. Она писала, что современный поэт должен спасти “ощущение возвышенности существования… Поэтому он не останавливается перед крайностями чувств и образов…” Крайности Ларс в ее сюрреалистической поэтике — это крайности биологизма, крайности изображения жестокости. Зеркало поэзии Ларс по-своему отражает действительность: действительность жестокой эпохи, с ее смертоубийствами, зверствами, с ее неврозами и психопатологией. Collapse )