June 20th, 2016

Урсула К. Ле Гуин о расизме, анархии и общении со своими персонажами

"Юан Монаган: На настоящий момент, «Лавиния» – Ваш последний роман. Интересная книга на данном этапе Вашей карьеры. Как у Вас возникла идея о ее написании?

Урсула Ле Гуин: Я не могу точно сказать, как она пришла мне на ум. Я очень медленно читала «Энеиду» в оригинале, воскрешая в голове школьный курс латинского языка, буквально продиралась через страницы. Примерно на третьей странице, Лавиния заговорила: «Я не знаю, кто я. Но я знаю, кем я была», понимаете? Этот абзац просто возник, и я записала его. Я слышу голоса, как Жанна д’Арк! Я знала, кто говорит, но не совсем понимала, что происходит, и она продолжила свой рассказ, а я поняла, что получится еще одна «продиктованная» книга. Такое уже случалось, пусть и немного иначе. Я была поглощена Вергилием и, конечно же, он сам стал героем книги. Очень странный опыт для меня. Я не принимала решений, как автор, а просто записывала под диктовку – сама узнавала историю по мере ее появления. Я все больше осознаю, что в своих произведениях я знаю лишь то, что произойдет в следующий момент. Это исследование. Я иду по дороге, которая не указана на карте, и я не всегда знаю, куда она ведет. Но я, конечно, старалась не противоречить тому, что говорил Вергилий, кроме цвета ее волос. Я просто не могла представить себе итальянскую девушку блондинкой с голубыми глазами. Этому бы никто не поверил!"

Целиком здесь

Анника Милисик-Стейнли «Непокорная жена»

"В книжном интернет-магазине Amazon появилась книга британской писательницы Анники Милисик-Стейнли, рассказывающая о судьбах таджикских женщин - «Непокорная жена».
В 2000-х годах автор книги была в Таджикистане и воочию ознакомилась с особенностями жизни местного населения, особенно женщин. В основе романа – история о повседневной жизни женщины по имени Наргис, которая является единственным кормильцем в своей семье.
Об авторе: Анника Милисик-Стейнли по специальности антрополог, работает в международной организации, успевает писать художественные книги и воспитывать троих детей. Её роман «Непокорная жена» на английском языке был опубликован в ноябре 2015 в издательстве Cinnamon Press и весной 2016 поступил в продажу. В 2007-2008 годах Анника вместе с мужем – сотрудником международной организации проживала в Душанбе, тогда и появилась идея написать роман."
Интервью здесь

Чжэн Минь

Нашла в сборнике "Азиатская медь" (современная китайская поэзия).
"Чжэн Минь (
鄭敏) родилась в 1920 году в Пекине. Стихи начала писать в сороковых годах двадцатого века, тогда же вышел первый ее сборник — «Собрание стихов: 1942—1947», после
чего поэтесса замолчала на тридцать лет. Проходила обучение в Бостонском университете, по возвращении на родину в 1955 году работала в Институте литературы Китайской Ака-
демии наук и в Пекинском педагогическом университете.
Среди книг: «Девять листьев» (в соавторстве с Синь Ди), «Поиски», «Сердце», «По утру под дождем я цветы собирала». Стихотворение «Ты прошла осеннею тропою» посвяще-
но Чэнь Цзин-жун (1917—1989), выдающейся поэтессе и современнице Чжэн Минь."
А по-моему, не просто современнице, а явно близкому человеку. Стихотворение откровенно любовное. Написано в 1990 году, через год после смерти Чэнь Цзин-жун.


ТЫ ПРОШЛА ОСЕННЕЮ ТРОПОЮ
Незабвенной Цзин-жун

Так прозрачна и светла тропа лесная.
Сквозь шатер из желтых грустных листьев
Ты прошла осеннею тропою,
Окунувшись в солнечную грусть, помедлив,
В платье из листвы опавшей.

Нет, не может умереть любовь…
Хризантема, увядая в осень,
Испускает золотистый свет.
Я иду к тебе — ведь ты сегодня
Уж прошла осеннею тропою.

Твои думы вечной стали тайной
Как иссохшей хризантемы цвет.
Но я слышу ее горький запах —
Невесомый в ветре равнодушном.
Ты, в конце тропы, — не торопись!

А вот еще одно стихотворение:
Collapse )

"Жизненная сила поэзии Хуэй Ва"

Нашла хорошую статью с переводами стихотворений о современной китайской поэтессе Хуэй Ва.
Первые переводы стихотворений Хуэй Ва (灰娃) на русский язык представлены
переводы очень приблизительны и, по-видимому, относятся к таким, которые «балан-
сируют между стремлением к академичности и тягой к образности (таковы переводы
поэтов-новаторов, соблюдающих китайский подстрочник и одновременно преодолева-
ющих его)», – пишет главный редактор издательства «Петербургское востоковедение»
и автор перевода стихотворений Хуэй Ва на русский язык Ольга Трофимова . Как
автор решает поставленную задачу – «преодолеть подстрочник» – мы разбирать не бу-
дем. Но даже достаточно свободное обращение с материалом китайского стихотворения
в антологии «Азиатская медь» не мешает понять особое положение китайской поэтессы
в ряду современных авторов, ее своеобразное поэтическое видение, необычность об-
разного мышления и языка. В переводах, представленных в этой статье, автор стремится
почти буквально идти за мыслью и образным рядом поэтессы в той мере, в какой автор
сам понимает смысл стихотворения, делая выбор не между тем – что сказать, а между
тем – как сказать. Любые благозвучные, выразительные пассажи сразу же удаляются,
если только они уводят от сказанного поэтом. Задачей перевода всегда остается вни-
мательное вслушивание в текст, почти пословное следование за ним, желание понять
до конца поэтическую мысль. Есть огромная необходимость начинать разговор о китай-
ской поэзии ХХ века, стремительно уходящей в историю литературы, и делиться опытом
перевода современных поэтических произведений. Основная работа еще впереди. Не
остается никаких сомнений, что современную китайскую литературу нужно изучать,
основываясь на лучших образцах.
Ее имя у нас пока не известно. Мы мало знаем о современном китайском искус-
стве, еще меньше знаем о современной китайской поэзии. Если открыть китайский сайт
«Полный свод современной китайской поэзии» – сотни имен, десятки направлений! – её
имени там нет. А между тем известный китайский поэт и переводчик господин Ту Ань
сопоставил её поэзию с английским поэтом Уильямом Блейком и американкой Эмили
Дикинсон. Переводчик русской поэзии профессор Гу Юй сравнивает её поэзию по силе
духа с русскими поэтами А. Ахматовой и М. Цветаевой. В китайском интернете мож-
но найти разные отзывы о ней, в Китае о ней пишут магистерские работы, защищают
диссертации. Один из читателей Шао Яньсян говорит о том, что поэзия Хуэй Ва – «чис-
тая поэзия… правда которой превышает самую высокую правду жизни» [2]. Чудесное
появление поэзии в её жизни – необыкновенная история. Именно в трудные годы «куль-
турной революции» (1966-1976), когда невозможно было думать об искусстве, к Хуэй
Ва стали приходить поэтические образы, отдельные слова или фразы, или даже целые
строчки текста. Хуэй Ва вспоминает, как начала писать и только для того, чтобы выразить
сложные и тяжелые переживания, как потом перечитала и испугалась написанного: «это
же улика!». Преступлением во время «культурной революции» была любая свободная
мысль, если она не совпадала с основной пролетарской линией «великого кормчего».
Все, что она записывала, тут же выбрасывала, а не писать было уже невозможно, иначе –
мрак, тяжелая форма шизофрении. Но однажды болезнь, уложившая в кровать, помеша-
ла ей сделать это. Племянница Фэй Фэй, которой не было и шестнадцати лет, приехала
из другого города ухаживать за больной, просьбу больной выбросить черновик она не
выполнила, тихонько увезла с собой и спрятала. Так сохранились два стихотворения,
написанные в годы «культурной революции», – «Эпитафия» и «У моего лба ветви и лис-
тья», которые Фэй Фэй вернула только тогда, когда узнала о готовящемся к изданию
первом сборнике стихотворений.
Collapse )

"Принижение литературных заслуг женщины: американская традиция"

История Констанс Фенимор Вулсон, действительно великой писательницы XIX века
Автор: Энн Бойд Рийу (Anne Boyd Rioux)
"Не так давно Руман Элам (Rumaan Alam) написал статью под заголовком «Почему великая американская писательница Джейн Смайли никогда не появлялась на обложках популярных журналов?» А вот столь же великого Джонатана Фрайзена поместил на свою обложку еженедельник «Тайм». Смайли продолжала создавать совершенные романы, которые, казалось бы, были обречены на успех, но такой чести так и не удостоилась. Элам задался вопросом, почему судьба так несправедлива к женщинам, и насколько серьёзна эта проблема. Он обращается к опубликованному в 2012 году на страницах «Нью-Йорк Таймс» исследованию «Вторая полка» (The Second-Shelf) Мэг Уолицер. Получается, что дискуссии на тему угнетенного, «периферийного» положения женской литературы ведутся в Америке уже более 150 лет, в Британии и того больше.
В сферу моих интересов попали именно такие провинциальные писательницы. Среди них Констанс Фенимор Вулсон (Constance Fenimore Woolson), биографию которой я недавно опубликовала. О том, что в Америке существовала такая писательница, сегодня мало кто знает. Элам в своей статье ищет причины столь несправедливого забвения. Судьбы Констанс Фенимор Вулсон и Джейн Смайли в этом похожи. Обе не получили признания, которое заслужили."

Полностью здесь

Vogue 100: «Проявления неуместности», автор Вирджиния Вулф

Даже представить не могла, что Вирджиния Вулф писала в Vogue!

"В ознаменование столетия журнала Vogue мы хотели вспомнить некоторые из наших любимых статей из архива журнала. В ноябрьском выпуске 1924 года Вирджиния Вулф опубликовала эссе, в котором рассуждала о том, как наше отношение к автору может быть основано не только лишь на том, что тот пишет.
Упоминать о личных пристрастиях считается неуместным. Но при этом насколько они подчиняют себе и пронизывают всю ткань наших отношений с другими людьми! В омнибусе нам может понравиться кондуктор; в магазине молоденькая продавщица вызовет расположение либо неприязнь. Мы движемся сквозь повседневность, размечая свой путь знаками симпатий и антипатий, и каждый наш день окрашен и овеян пристрастиями. То же самое неизбежно происходит во время чтения. Возможно, критик способен вычленять и спокойно разбирать суть произведения, но для остальных людей в каждой книге обнаруживается нечто – противоположный пол, персонаж, характер, – вызывающие, как в реальной жизни, влечение либо отторжение; и так же, как и в жизни, волнение и предубеждение; и так же, как в обычной жизни, они не поддаются разумному объяснению."

Читать здесь