April 20th, 2016

кот

Рассказ Эржебет Галгоци

Наказ

Дед умер за два года до моего рождения, и всё-таки я не могу примириться с мыслью, что не знала его.

Мои старшие братья и сёстры очень любили деда. Но понапрасну я расспрашивала их, они сами тогда были ещё слишком малы, чтобы описать мне его. Дети - и этим многое сказано - очень любили своего деда. Кому удаётся найти путь к чутким детским сердцам? Лишь тому, кто любит их. Кто знает, что быть ребёнком - несчастье. Кто делает им подарки, потому что чувствует в этом потребность, не так, как взрослые, которые одаривают друг друга по привычке. И дарит не электрическую железную дорогу или водяное ружьё, а что-нибудь такое, что нельзя купить и что будет принадлежать только им.

Я в детстве не знала ни деда, ни бабушки. Правда, одна моя бабушка была жива, но жила отдельно от нас; это была строгая старуха, и мы побаивались её. Но вот дедушку я могу себе ясно представить. Могу представить, как тёплым майским вечером он сидит на колоде в саду и вырезает дудку для внуков. Рукояткой ножа легонько постукивает по ветке бузины, чтобы отбить кору и снять её целиком, и при этом тихонько напевает:

Играй, дудка, хорошо,
Положу под колесо,
А оттуда выну -
За шесток задвину,
А оттуда выну -
И в колодец кину
Со водой горючей
Да с землёй зыбучей,
А оттуда выну..

Внуки затаив дыхание слушают деда, сидя на корточках вокруг него, искренне веря, что от этой песенки-заговора и сама дудка запоёт. Положу под колесо... Да и в самом деле, как не верить? Ведь и каждый из них тоже запел под колесом в своей люльке.

Помимо смерти мне известны два события из биографии деда. В восемнадцать лет он женился, взяв против воли родителей девушку без приданого, и отец лишил его за это наследства. Какого наследства, толком не знаю, но, видно, было что-то, чего он мог лишить, - ну, дома, по крайней мере. И тогда юных строптивцев пустил к себе жить бездетный дядя. Потом потянулись долгие десятилетия, и в конце концов дед умер; чем была заполнена его жизнь помимо того, что он воспитал шестерых детей, сколько я ни билась, выспрашивая, ничего не могла узнать. Наверное, в его жизни и не было никаких событий, просто жил человек трудовой жизнью крестьянина, определяемой временами года. "Играй, дудка, хорошо..." Вероятнее всего, так. Но даже по тому немногому, что мне известно о деде, чувствую я в нём широту вольной души. Во всяком случае, плохо, что он ушёл, не оставив по себе никаких осязаемых следов.

Углубляясь всё дальше в прошлое, я добираюсь ещё до одного события в жизни деда. Однажды летом, когда деду было два года, его отец отправился на жатву в дальнее поместье, откуда должен был вернуться домой лишь в конце недели - переменить порты и рубаху и запастись едой. Матери в то время недужилось, и она целыми днями лежала на соломе, постланной на крыльце. (Летом спали не в доме, а на крыльце - на соломенной подстилке! Какая важная деталь и как важно, что память сохранила её!) Мать положила рядом хлеб и поставила воду: боялась, что не хватит сил подняться и накормить двухлетнего сына. Ребёнок, играя, ползал возле неё.

Они жили на краю села, и мало кому случалось проходить мимо дома. Через какое-тот время соседки примерили, что Мари лежит на соломе в очень уж странной позе и даже не шевельнётся. Подошли поближе; женщина была мертва. Ребёнок сидел у её изголовья и запихивал ей в рот кусочки хлеба - он кормил мать.

Теперь передо мной часто возникает эта картина. Людей нужно кормить хлебом, но пока они живы. И сердца так же следует питать красотой. Красотой и добром, а не только страхами и тревогой, которыми порою терзаем мы себя... Этот наказ оставил мне дед вот уже сто десять лет назад, а я только теперь начинаю к нему прислушиваться. Но всё-таки начинаю.

О писательнице: http://fem-books.livejournal.com/1089826.html

Роман Шарлотты Вуд "The Natural Way of Things" получил премию Стелла (50 000 долларов) во вторник



Вуд говорит, что написание этого (пятого для нее) романа, наполненного феминистской яростью, было как экзорцизм общества, избавление от "отравленной, презирающей женщин, культурной злокачественности". И она совершенно не ожидала похвал критиков и награды.

Премия Стелла, названная в честь Стеллы Майлз Франклин, присуждается с 2013 года австралийским писательницам за вклад женщин в литературу. 5 других авторок, попавших в краткий список получат по 2000 долларов и три недели "писательского отдыха" (проживания в месте, где есть все условия для того, чтобы писать - и уединение, и возможность общения с другими писательницами).

Все прежние победительницы отдавали часть денежной премии на благотворительность или делили их с писательницами из короткого списка, а Вуд со слезами и под аплодисменты на глазах сказала, что она оставит все себе, чтобы показать, что писательство в Австралии может быть оплачиваемой профессией.

"The Natural Way of Things" рассказывает о женоненавистничестве, феминисткой ярости и корпоративном контроле. Это история 10 женщин, которые были похищены и пришли в себя на ферме в австралийской пустыне. Книгу опубликуют в Великобритании, США и Европе, и по ней хотят снимать фильм.

Вуд рассказывает, что несколько раз чуть не бросила книгу. "Мне трудно было так надолго погружаться в настолько мрачный материал. Я часто думала: Никто не захочет это читать. Женщинам и так трудно ежедневно пробираться сквозь болото оскорблений и насмешек, которые они слышат в СМИ, на улице, на работе, везде: зачем же им книги читать об этом?"

К ее удивлению, люди захотели читать ее роман. Она думает, что это потому, что книга позволяет им экстернализировать "ужасную негативность", которую они интернализируют в отношении женщин. На нее книга оказала подобный эффект.


...

Она невероятно благодарна за то, что ее выбрали, и говорит, что денежная премия будет настоящей поддержкой, что бесценно. Учитывая падение писательских доходов - средний доход от опубликованной художественной книги составляет $4100 в год, и большинство литераторов зарабатывают даже меньше, эти деньги для нее не символический жест, а серьезное, практическое и огромное дело.

Следующий роман она напишет о старении.